Вам это нравится?

      — Вам это нравится? — Мори смотрит на мужчину, держа в руках тонкую папку с парой листов внутри. Ему хотелось быть честным со своим новым телохранителем, что так любезно был предоставлен Нацуме-сенсеем, поэтому он сразу решил узнать о чужом отношении к сложившейся ситуации.       — Нет. Абсолютно, — холодно отвечает Фукузава, убирая пальцы с рукоятки своей катаны. Он был хорошо наслышан о том, кто такой этот подпольный врач и какова его миссия в этой поликлинике. О своем задании Юкичи также был прекрасно осведомлен: защищать шкуру этого человека. Спорить с наставником было не в его правилах, поэтому, стиснув зубы, мужчина молча согласился. — Вы мне не нравитесь.       — Я рад, что это взаимно, — с напускной улыбочкой отвечает врач и садится за небольшой рабочий стол. Работы было полно, поэтому разобраться со всем нужно было сейчас и быстро. — У нас здесь не хватает рук. Не могли бы вы перетаскать вон те коробки из моего кабинета в другие?       Фукузава посмотрел на большое количество коробок, коими была заставлена почти вся комната, и тихо вздохнул. Не ожидал он, что будет работать грузчиком у этого врача вместо телохранителя. А может быть оно и к лучшему. Если в ближайшие несколько дней работа будет именно такой, то Юкичи придет к наставнику и откажется от своего задания.

***

      — Вам это нравится? — на лице Огая дикая улыбка. Его глаза горят жаждой убийств, жаждой крови, и сейчас он эту жажду утоляет. На полу лужи крови и валяются трупы, которые еще пару минут назад были самоуверенными наглецами, думающими, что похить они врача-информатора, то смогут путем шантажа и пыток вытащить из него все. Какими же наивными оказались эти болваны.       — Нет, мне это не нравится, — катана Фукузавы была в крови. Теперь придется провести добрых два-три часа за чисткой и заточкой своего оружия, чтобы придать ему тот идеальный вид, который был у нее до того, как мужчина пришел сюда за Огаем. Отвязаться от этого человека у него не получилось, поскольку в первый же день он умудрился вляпаться в неприятности. Вот уже целую неделю Юкичи вытаскивает его из различных подвалов и подземелий, где Огая держали в качестве пленника. — А вам? Вам это нравится?       — Что именно, Фукузава-доно? — расправившись с последним бандитом, Мори встряхнул скальпель, избавляя его от крови, и протер лезвие салфеткой, после чего убрал свое любимое оружие обратно в карман, что был пришит ко внутренней стороне рукава.       — Строить из себя дурака и жертву, — взгляд холодных серых глаз устремился на мужчину. Фукузава привык жить в спокойном и размеренном ритме, а потому не мог терпеть, когда Огай начинал метаться из угла в угол и что-то делать в суматохе. — От вас глаза болят, доктор Мори.       — Фукузава-доно, — хитро улыбнувшись, Мори достал из потайного шкафа толстую папку с бумагами и подошел к небольшому столу, — это моя работа. Только таким образом я могу достать то, что мне необходимо и передать это тем, кто хорошо за такое сокровище заплатит.       Фукузава лишь тихо вздохнул и вышел из комнаты. С этими бумагами, ради которых они оба рисковали своими жизнями — шутка ли, двадцать человек против их двоих, — Огай провозится недолго. Лишь возьмет пару листочков оттуда, остальное — сожжет. Юкичи спокойно может выйти из этого темного подвала на улицу и подумать о своем.

***

      — Вам это нравится? — недовольно шипит Юкичи, но все же не отстраняется от чужих рук. Мори уже ему сказал, что не стоило лезть под пули, но если бы Юкичи этого не сделал, то некому было бы обрабатывать его раны.       — Смотреть, как вы мучаетесь? Да, — с садистским удовольствием Огай сильнее прижал ватку, смоченную спиртом, к свежей ране и в ответ получил истинно волчий вой. Какой бы железной не была выдержка у Серебряного Волка, а все же процедура обработки и впрямь была не самой приятной. — Вы сами виноваты, Юкичи-сан. Я предупреждал вас и говорил вам, что смогу сам со всем справиться. Вы меня не послушали. Поэтому теперь и не жалуйтесь, что вам больно. Потерпите, я почти закончил.       Отчасти Огай был прав, но это была его, Юкичи, работа, которой он не мог пренебречь. Конечно, каждый раз, когда бандиты грозились убить горе-заложника, его телохранитель флегматично отвечал, что ему будет все равно. Это было обязательной частью спектакля, который каждый раз разыгрывал доктор Мори. Фукузава не заметил, как сам стал частью этого спектакля, но ничего поделать с этим было нельзя. Скоро это все закончится. Нужно лишь немного потерпеть. Рано или поздно одного из них убьют, и пусть это будет… Из мыслей так беспардонно его выдернуло неприятное болезненное ощущение в области плеча.       — Вы опять меня не слушаете, — самодовольно хмыкнул врач и выбросил ватку, после чего начал бинтовать израненное плечо своего телохранителя. — Я говорил, что на сегодня вы можете быть свободны, дальше я разберусь сам.       По окончании процедуры Огай вымыл руки, а Фукузава с тихим шипением натянул на себя свою одежду и, оперевшись на катану, как на трость, поднялся со стула. Он посмотрел на мужчину и, с тихим вздохом покачав головой, вышел из его кабинета. Мори, бросив мимолетный взгляд на закрывшуюся дверь, лишь тихо хмыкнул. Все шло по его плану, и даже ненужное вмешательство ничего не изменило.

***

      — Вам это нравится?       — Что именно?       — Сидеть за работой несколько дней подряд без сна, а потом без сознания падать на пол в операционной.       — Поймите, Фукузава-доно, в медицине по-другому никак.       — Зачем же вы тогда выбрали ее? Значит, все же, вам это нравится?       Мори чувствовал себя пристыженным. Сейчас он сидел на небольшом футоне в комнате своего телохранителя, который решил, что быстрее будет принести бездыханное тело доктора в свою обитель, нежели спускаться в холодный подвал, где находился кабинет Огая. Мужчина озяб, по его телу бегала дрожь, а хаори Юкичи было таким теплым, что волей-неволей, но все же Огай натянул его повыше, кутаясь в нем, словно в одеяле.       — Не хватало вам еще заболеть, — тихо фыркнув, Фукузава протянул горе-доктору чашку зеленого чая. — Выпейте это и ложитесь спать обратно.       Никогда еще Мори не видел подобного проявления заботы со стороны столь холодного человека, как Юкичи Фукузава. Пожалуй, зимы в Йокогаме будут теплее, чем этот человек. Ходячая глыба льда, так бы охарактеризовал его врач. Пить не хотелось, но под тяжелым взглядом Огай обреченно выдохнул и сделал несколько глотков горячего чая. От тепла, что медленно приятно разливалось по телу, его снова начало клонить в сон.

***

      — Юкичи-сан, вам это нравится? — с порога обескураживает вошедшего мечника Огай. Более нелепого вида врача представить невозможно: на голове того были два хвостика, а-ля беличьи ушки, зацепленные резинками с бантиками. Кажется, тут не обошлось без личного парикмахера. — Ну, что же вы молчите?       Фукузава с минуту молча смотрел на Огая и пытался понять, снится ли ему этот кошмар или все происходит наяву. Все же наяву, потому что только он собрался ответить, что этот ужас на голове нужно убрать и привести себя в достойный вид, его легко толкнула в плечо пробегавшая по коридору молоденькая медсестра.       — Мне нечего вам сказать, — сдержанно ответил он и, пройдя чуть глубже в кабинет, сел на стул у стены.       — Я вам не верю, — фыркнул Мори. — Вы всегда найдете, что сказать в мой адрес.       — Мне это не нравится, — не совсем вежливо перебил он трели доктора, но, к сожалению, другим образом того было не заткнуть.       — Как жестоко… А Элис-чан так старалась… — Мори надул губу, но расплетать хвостики пока не торопился, а то еще обидится на него малышка Элис.

***

      — Вам это нравится? — с улыбкой спрашивает Огай, держа в руке бокал красного вина. Не так часто выпадал на его многострадальную душу выходной, да и работы было слишком много за пару дней до этого, поэтому мужчина с чистой совестью сейчас сидел на небольшом диване в своем кабинете и вместе с телохранителем пил вино, что приберег еще очень давно.       Фукузава не был любителем алкоголя. Подобному вечеру он бы предпочел медитации в дыму благовоний и зеленый чай. Но раз в жизни, пожалуй, можно позволить себе выпить пару бокалов вина. Конечно, компанию он предпочел бы получше, но тут ему выбирать не пришлось: доктор Мори был единственным его собеседником и, по нелепому стечению обстоятельств, знакомым, которому он мог доверять. Не полностью, конечно.       — Если вы спрашиваете про вино, то, да, оно мне нравится. А если вы имели в виду вашу компанию, то я предпочел бы кого-то другого.       — В честности вас никто не переплюнет, — вздохнул Мори и сделал очередной глоток алкоголя. — Да и в тактичности тоже.       За те несколько месяцев, что они работают вместе, Огай уже привык к резким и честным фразам Юкичи. Этот человек не стеснялся в выражениях и всегда говорил то, что думает. Но вся проблема была в том, что выговаривает он все это одному Огаю, от чего несчастный врач страдал, пусть и наигранно. Ему в компании Фукузавы было также скучно, как Фукузаве в компании Мори, но поскольку других вариантов общения не было, то приходилось довольствоваться тем, что есть. Вдвоем они могли сражаться, могли убивать, могли спорить и препираться друг с другом, доказывая, чья позиция верна.       Как выяснилось, вдвоем они могут еще и пить. Пусть в тяжелом молчании, так им было спокойнее.

***

      — Вам это нравится? — томно выдыхает в чужие губы Огай после очередного поцелуя. Он ведет рукой по груди, на несколько мгновений задерживаясь там, где должно находиться сердце, и, к своему удивлению, слышит и чувствует гулкое его биение под своей ладонью.       — Нет, — сухо отвечает Фукузава, громко, рвано выдыхая и разрывая тем самым нависшую тишину. В маленьком кабинете невыносимо жарко. Свет был погашен, но мужчины прекрасно обходились и без него, потому что знали тела друг друга наизусть.       — Вы не умеете врать, — Мори хитро улыбается, сидя на чужих бедрах, пока его телохранитель полусидит-полулежит на такой неудобной софе. На футоне было бы гораздо удобнее, если бы Юкичи не был таким упрямым и согласился пойти в его комнату. Он продолжает вести рукой по чужой груди, попутно отодвигая юкату и спускаясь к ее поясу. Хаори было отброшено еще на входе в кабинет. Вообще, Огаю нравилась традиционная одежда, потому что ее можно легко снять.       — Вы тоже, — Юкичи останавливает чужую руку и стягивает с плеч доктора белый халат, оставляя его за пределами небольшой софы. После этого он отрывается от неудобной мебели и снова целует Мори, расстегивая несколько пуговиц на его рубашке. — Распустите волосы, — тихо проговаривает он в чужие губы, мягкими прикосновениями пальцев скользя по оголенному торсу.       Огай едва приоткрывает рот, ловя чужие губы своими в очередной поцелуй. Ему становится несколько смешно, когда длинные пальцы мечника путаются в пуговицах рубашки, поэтому он решает сжалиться и сам избавляется от этого предмета.       — Значит, вам нравится, когда я распускаю волосы? — после этой фразы резинка слетает на пол, а черные отросшие волосы рассыпаются по узким плечам.       — Я этого не говорил, — Юкичи запускает одну руку в чужие волосы и слегка оттягивает, заставляя Мори слегка откинуть голову назад, а после этого припадает губами к шее, покрывая бледную кожу поцелуями и спускаясь все ниже.       Мори послушно следует за чужой рукой и томно выдыхает, прикрыв глаза. По телу пробегают мурашки от столь приятных прикосновений обветренных и слегка потрескавшихся губ. Он гладит чужие плечи и довольно сжимает их, но затем опускает руки вниз и резко дергает за пояс, развязывая его. Юката расходится и раскрывается, обнажая мечника. Холодные пальцы Огая пробегаются по заметным кубикам пресса.       Фукузава чувствует приятную дрожь в своем теле. От прикосновений тонких пальцев на коже выступают мурашки. Этот чертов доктор буквально сводил с ума своими выходками, одним только прикосновением умел вывести мужчину из равновесия. Что ж, пора ему за это отплатить. Юкичи поднимает лежащий на полу пояс и крепко связывает им руки Огая.       — Вы решили поиграть? — этот дьявол доволен. Он улыбается, ему нравится. Он жаждет этих прикосновений, и он скоро удовлетворит свою жажду.       — Вам это нравится? — Юкичи решает сменить позу, а потому заваливает Огая на спину и нависает над ним. В комнате темно, но ему не нужен свет, чтобы увидеть желание и страсть в глазах напротив. Это чувство слишком заразно. Фукузава не выдерживает и буквально вгрызается в так беззащитно открытую шею Огая, на что получает короткий выкрик.       Руки связаны слишком крепко, не удается ими пошевелить. Да, Мори любил, когда его партнер брал ситуацию под свой собственный контроль. Это был единственный человек, которому Огай хотел подчиняться. Сейчас он послушно открывал шею для поцелуев и собственнических укусов и так по-блядски разводил ноги, всем своим видом показывая, что давно готов к продолжению и ждет только Фукузаву.       Крепкая рука резко дергает за ремень брюк, почти вырывая его из шлевок. Трахаться на этой софе не очень удобно, но других вариантов у них нет. Через мгновение светлые брюки Огая летят куда-то за софу, где уже покоится рубашка. Мори сейчас выглядит таким беззащитным, находясь в руках поистине настоящего волка. Голодного и возбужденного волка.       — Что же вы медлите, Фукузава-доно? — словно подстегивая, произносит Мори и облизывает свои искусанные и истерзанные губы. В темноте этого жеста не видно, но Юкичи словно ощущает его каким-то шестым чувством.        Из груди выходит по-настоящему звериный рык. Сдерживать себя становится все сложнее, когда тебя так нагло провоцируют, да еще и насмехаются над тобой. Мори нетерпеливо дергает руками, словно говоря о том, что уже давно готов и ждет только одного — когда же его наконец трахнут. Ждать долго не приходится.       Юкичи никогда не был нежным. Он входит быстро, резко, почти на всю длину, чем вызывает у Мори крик. Первые толчки всегда такие, Огай сжимается изнутри и еле пересиливает себя, чтобы не передавить к чертям чужой член. Юкичи терпеливо ждет, недовольно шипя от того, как сильно его держат. Огай сдается первым: он ведет бедрами навстречу мужчине, позволяя скользнуть глубже.       Маленький кабинет наполняется громкими стонами. Мори никогда не был тихим: ни на работе, ни в постели. Он откровенно стонал, разводя ноги шире и обхватывая ими бедра Фукузавы.       — Вам это нравится? — успевает горячо выдохнуть он до того, как его тело словно прошибает током. Фукузава двигается так хорошо, так правильно, что Мори готов стонать его имя бесконечно и бесконечно просить продолжать. И Юкичи продолжит, потому что знает, куда именно стоит надавить посильнее и какую точку стоит задеть, чтобы доктор бился в посторгазменных судорогах еще очень долго.       Он уже себя не контролирует. Одной рукой он крепко держит Огая за горло, второй — сжимает его запястья, и без того туго перетянутые поясом, и просто долбит его. Такой дикий животный секс они могли себе позволить не часто. Они были совершенно трезвы, просто устали от всего и хотели отвлечься.       — Вам это нравится? — рычит Юкичи в распухшие губы и снова и снова целует их, кусает. Мори в ответ не сдерживается и тоже кусается. Ему хочется как-то отомстить, поэтому на пике удовольствия он снова сильно сжимает в себе чужой член и закатывает блаженно глаза, чувствуя приятное тепло по всему телу.       На утро у Мори будут болеть руки и задница, у Фукузавы — шея и, может быть, совсем немного член.

***

      Они оба ждали этого дня с нетерпением. Дня, когда закончится их совместная работа, когда они наконец разойдутся в разные стороны и будут молиться всем богам, лишь бы снова не встретиться.       — Вам это нравится, да? — в пылу схватки произносит Огай, глядя несколько обезумевшими глазами в холодное, как всегда не выражающее эмоций лицо. — Скажите, Фукузава-доно, вам это нравится?       Юкичи молчит. Молчит и отражает каждую атаку. За несколько лет работы с этим человеком, за сотни схваток, в которых они были вдвоем против всех, он выучил его повадки и его стиль ведения боя. То же можно сказать и про Мори, который знал, куда нужно бить, чтобы ранить Фукузаву. Но он не делал этого. Нарочно?       Они стоят друг напротив друга. Когда-то бывшие напарники, а теперь их пути расходятся. Одного ждет Портовая Мафия, второго — только что созданное Вооруженное детективное агентство.       — Вам это нравится?