Коллекция фантиков

      «Он пришёл ко мне в день рождения. Я праздновал с тобой и Нюшей. Вы постоянно смеялись, шутили и рассказывали отвратительно пошлые истории, от которых сами же краснели и стыдливо прятали глаза. Кажется, мы напились так сильно, что Нюша даже рассказала про то, чем они занимаются с Барашем, пока никто не видит. Я ей тогда страшно завидовал- он был красивым уже тогда, когда мы с тобой только начали расти и радоваться первым изменениям в голосе. Мы как раз ждали его, и потому не удивились, когда на крыльце послышались громкие шаги. Но это был не Бараш.       Лосяш вошёл слишком решительно, зная, что его не ждут, старался скрыть смущение, сбросил на пол подушки, занимавшие половину дивана и уже хотел сесть, но внезапно подскочил, обнял меня (клянусь, я покрылся мурашками и молился, чтобы эта секунда длилась дольше, чтобы он мог сжать меня в объятиях ещё крепче) и потрепал по-отцовски волосы. -А вот и именинник! Ну, Ёжик, с днём рождения тебя! Стал уже совсем взрослый, скоро поступишь куда-нибудь и уедешь далеко-далеко от нас, а мы, — Лосяш вдруг тяжко вздохнул и присел на диван, — Мы останемся тут. -Ну чего ты загрустил сразу? У нас ещё…то есть, два года, то есть, ну чтобы он… Язык заплетается! — Нюшины розовые щёчки предательски краснели, выдавая, что мы напились настойкой, — Поживёт пока с нами твой Ёж.       «Твой» — сразу же подумал я и проскользнул взглядом по Лосяшу- заметил ли он, что только что сказала Нюша? Но он совсем не обратил внимания. -А чем это вы тут занимаетесь, а? — хитро прищурился он, — В стаканах у вас точно не сок? -Лосяш, миленький! — тут же решила исправить ситуацию Нюша, — А никто не пил, мы так, пробовали немного.       Он бросил вопросительный взгляд на две пустые бутылки, стоявшие на полу, но ничего не сказал. Ты всё это время молча наблюдал за нами, наверное, уже не в состоянии связать двух слов. Я видел тебя таким впервые и поэтому сильно боялся, не случилось ли чего.       Я боялся за тебя постоянно, Крош. Все в Долине знали, что я тот ещё ипохондрик, способный обнаружить в себе миллиард неизученных болезней. Но знал ли ты, почему я искал их так часто? Во всём виновато то, что оказалось и не болезнью вовсе- моя любовь к таким же, как я, имеющим такое же тело. И ты был тем, кто дал понять, что мной двигало. С самого детства моим главным страхом оставалась боязнь заразить тебя тем же, чем я болел сам. Но в то же время я не мог расстаться с тобой надолго, постоянно думал о тебе и радовался каждой секунде, которую мы проводили вместе. Я ревновал, когда ты рассказывал мне о Панди и о том, какая она чудесная, но в это же время радовался тому, что ты не такой как я. Мысли и чувства к тебе напоминали коробку с петардами, готовую взорваться в любой момент, но от этого только навредить ещё больше.       Может быть, я любил бы тебя и дальше, но в тот день рождения, когда пришёл Лосяш, я понял, что чувствую к нему необъяснимую нежность, которую часто испытывают те, кто отдаётся своим чувствам полностью. Я не был таким раньше, но он научил меня всему. Тебе, наверное, омерзительно читать всё, что я пишу тебе, Крош, но мне почему-то хочется выговориться, рассказать, что ты был для меня и что для меня был он. Мне стыдно говорить об этом, но главное, что он открыл для меня- тот взрослый мир, которому у нас нет названия. В учебниках по медицине это называется «половым актом», но это было не то, понимаешь, Крош? Это был не бездумный «акт», созданный для такого же бездумного «размножения». Это было совсем другое, чему я и сейчас не смогу найти подходящих слов.       Это началось ещё прошлой зимой. Мы уже всё понимали, ловили едва заметные жесты, взгляды, прикосновения, но боялись сказать прямо. Я приходил к нему каждый день, часто засыпал у него на коленях, но продолжал делать вид, будто это происходило случайно. Он часто ссылался на усталость по вечерам и брал меня за руку, чтобы не упасть, пока мы дойдём до его дома. Помнишь твой день рождения, когда ты посмотрел в окно моего дома и увидел Лосяша? Он делал это постоянно, где бы мы не находились. Я испытывал то наслаждение, которого раньше смущался и даже боялся. Он научил меня тому, что в этом нет ничего стыдного, ведь от этого я становлюсь счастливее.       Каждый день я надеялся на то, что мы снова встретимся и никто ничего не узнает. Больше года мы скрывались от всех, прятали то, что старательно хотело вылезти наружу. Я не мог сидеть на общих праздниках далеко от него, не мог допустить мысли не касаться его руки, пока он говорит о музыке с Карычем или обсуждает самолёты с Пином. Мне нравилось в нём всё-начиная от его подхода к любому делу и заканчивая тем, как он мыслит, как размышляет о том, что для меня было неизведанным и непонятным до этого.       Ты появился в тот момент, когда Лосяш уже долгое время был занят каким-то научным проектом, и мы не виделись с ним больше месяца. Я не хочу врать тебе и скажу честно- первое время ты был лишь его заменой, найденной для физического удовлетворения. Я всегда считал тебя своим другом, а потому никак не мог увидеть в тебе любовника. Но кажется, ты чувствовал ко мне гораздо больше, чем обычную привязанность- я знал, как ты целуешь меня, как и что говоришь и находил во всём этом себя. Но все твои жесты незаметно для самого себя я сравнивал с нашими отношениями с Лосяшем. Неужели и я был для него тем, чем ты был для меня- обычной заменой? Я привязался к тебе, но не мог полюбить.       Помнишь день, когда мы лежали в саду у Копатыча и нас застал Лосяш? После этого мы не виделись с ним больше месяца, а потом внезапно столкнулись вечером на берегу. -Ёжик, — прошептал он, не двигаясь с места, — Ёжик, как же так?       Я не знал, что сказать ему, как описать то, чему сам находил лишь одно объяснение- глупый эгоизм. Он сделал несколько шагов и приблизился к моему лицо так близко, что даже сквозь шум волн я слышал его дыхание. -Глупо так, а? На что я надеялся- дурак? Что ты захочешь остаться со мной? Между нами разница пятнадцать лет, а я решил влюбиться в мальчишку, — он грустно улыбнулся.       Моё сердце бешено застучало, словно готовое взорваться прямо сейчас- значит, я был для него не просто единственным вариантом? Он любил меня? Я приблизился к его губам и медленно поцеловал, стараясь между этим прошептать грубое и совсем неподходящее «прости». От одной только мысли о том, что наши чувства взаимны, я радовался, словно ребенок.       Прошло больше месяца с того случая у берега. Всё это время мы продолжали с тобой встречаться- я не мог заставить тебя волноваться в последние дни перед отъездом в совсем другой мир. Но теперь, когда ты уехал и вряд ли вернешься, я решил, что так будет правильнее. А всё-таки, удивительно, Крош! Все пророчили поступление в университет мне, а не тебе, но судьба решила распорядиться иначе. Будь счастлив. Твой старый друг Ёжик»       Крош бессмысленно уставился в последнюю строку. -Как же так? — вслух спросил он, надеясь, что всё это какой-то бессмысленный розыгрыш.       Тот, ради кого он поехал в этот университет, только бы быть таким же умным, прощается с ним и говорит, что никогда не любил. -Как же так, Ёжик? — сквозь зубы прошептал Крош и упрямо всмотрелся в строки- может где-то ошибка? Может есть еще какой-то Лосяш и Нюша, какая-нибудь другая Долина и письмо по ошибке пришло не туда? Он злился за это дурацкое "Будь счастлив", совершенно глупое и неуместное. Одна только мысль о том, что он сможет радоваться без друга заставляла его дрожать от бессилия и слёз. "Будь счастлив, будь счастлив, будь..."- проносилось по кругу в голове у Кроша, не давая забыть то, чем он жил последний год.

***

      В письме и правда была ошибка, которую Ёжик осознал почти сразу же- Лосяша он никогда не любил, но после того, что он написал своему другу, исправлять оплошность было поздно.