Давай поженимся?

— Мне, правда, очень жаль, — в который раз повторил Дарин — сын короля драконов света, чуть не стуча челом о пол. Ох и шороху он навёл своим появлением — когда в спальне вампирьей правительницы открывается портал, ломая все барьеры, а из него выходит такой себе «полыхающий искрами из глаз» парень — почему-то срабатывают все сигналы о нападение, сама королева скалит зубы, а её любовник враз седеет, даже не смотря на то, что появившийся имеет едва ли не ангелоподобный вид. И, на самом деле, дракон считает, что седина ему к лицу, но благоразумно не говорит, потому что чувствует вину — оказывается, всколыхнул старые душевные раны этого вампира, что-то такое, оставшееся от старой профессии. Когда ситуация немного проясняется, а королева с усталым видом произносит: — Ждали вас только утром, — охрана расслабляется и рассасывается. И остаются только дракон, сама королева, тот самый её любовник, один из десятка, да двое из стражей, так, на всякий случай. — Я думал, что так будет быстрее. Я читал, что вы днём отдыхаете, — вздохнул Дарин и поймал на себе взгляд поседевшего любовника. Странный такой взгляд, заставивший смутиться. И не поймёшь, рассматривает ли как еду или объект мести, а может и… Не зря же в животе сразу всё скрутило от странного ощущения? Точно мстить будет. — Сайшен, можешь уходить, — махнула королева рукой, словно заметила их переглядывания и поняла их по-своему, — а с твоими волосами позже разберёмся. Что же на счёт дня и ночи — я очень мало сплю, и когда дело касается иных рас — стараюсь учитывать и обычный распорядок. Дарин проводит его виноватым взглядом и, когда дверь закрывается, решает перейти к делу, перед этим, конечно же, ещё разок извинившись. Только королева говорит о другом: — Понравился? Могу подарить. Он бесполезен — когда-то мог стать лучшим теневым убийцей, а сейчас нож в руки взять боится. Только в постель его и можно брать, но, поверь, его таланты в этом поражают даже меня. — И рассмеялась так, словно только что удачно пошутила. Дарина это поражает, но не настолько, чтобы бросаться обвинениями или защищать личность. Просто кивает: — Да, буду премного благодарен. Я тоже обязательно сделаю вам дар, дабы укрепить союз. — А на деле думает, что подарит ему свободу. Сайшен должен обрадоваться! Ведь показалось ли ему, но королеве седина не понравилась? И ошибётся ли он, сочтя роль любовника весьма зыбкой почвой для жизни? Возможно, свобода выбора хоть в малой доле сможет загладить вину? Но это не самое главное сейчас, куда как важнее дело, с которым прибыл. И услышав историю о пророчестве, королева вампиров кивает, веря безоговорочно. Оказывается, и ей приходят видения, и она видела дурное будущее, что наступит после таянья снегов… — Демоны призовут свои лавовые реки, и наш мир безвозвратно изменится. Льды растопятся, нас ждут потопы, засухи, землетрясение и полное изменение погоды. Чудище неведомой силы подберётся с востока, эльфы полностью исчезнут, наги будут на грани, вампиры столкнутся с самим солнцем, а с юга придёт ещё более страшная смерть… Королева, до сих пор одетая лишь в свою белоснежную кожу, тяжело вздохнула. Что-то такое и ей виделось, только понять она сумела мало. Но если уж драконы всполошились — пора, значит. И как хорошо, что встреча прошла в такой неформальной обстановке — время не потеряно зря. — Что от нас требуется? Быть последней стеной после эльфов? — предположила, сожалея, что не уделяла достаточно внимания военной подготовке подданных. Сытая и спокойная жизнь балует разум. — С ними ведёт разговоры мой брат, думаю, они справятся. А вам… льды начнут движение не просто так. И их ни в коем случае нельзя растапливать. А ещё война оборотней… Не могу раскрыть плана, но Вульфкир сказал, что вампиры могут очень пригодиться. Сами по себе льды бы и не принесли такого вреда, и именно потому что в вампирьих землях холодно из-за недостатка света — их не примут угрозой. Но вот когда вспыхнет солнце, принесённое демонами… *** Дарин сглотнул, немного путаясь в мыслях из-за пристального взгляда, направленного куда-то в печень, но продолжил раздавать распоряжения выделенным королевой ребятам: — Кто из вас согласен вплести свою магию в барьер нагов? Нужно будет поддержать их кровавыми узами. Вообще-то он не говорил королеве точные характеристики нужных воинов, только по поводу льдов предупредил. И кроме этой сотни она выделила три десятка для остальных «нужд»… Десяток к оборотням он уже определил, они сами вызвались, сказав, что встречались с ними и не бросаются на стук крови — этого хватило, чтобы Дарин согласился, но засомневался по поводу остальных. Вампиры переглянулись, покивали, и вперёд вышло девятеро, согласных на такое. Кровавые узы — что-то вроде секретного оружия, они позволяют завязывать всю магию в кучу и усиливать её, но в условиях боя это несколько затруднительно, из-за чего годится без специальной подготовки и уровня доверия лишь для такой вот защиты, так что Дарин испытал благодарность за покладистость. — Дальше вас будет кооперировать мой брат, Нуар. Как только я свяжусь с ним — открою вам портал. Так же вам нужно будет хорошо рассмотреть и запомнить прорыв. — А что прорвётся? — уточнил один из клыкастых, послушно отходя в сторонку с остальными. — Демоны. На поверхность. Всё в порядке, никакой опасности, — поспешил убедить их Дарин, преступая к следующим: — А на переговоры с гномами в компании дроу и моего младшего? — А что делать надо будет? — Смотреть и слушать. Есть у кого-то знания дипломатии или хоть внимательность? Если вдруг подсказать или хотя бы просто хорошо запомнить произошедшее, чтобы доложить своей королеве… — объяснял он, всё больше сомневаясь в адекватности этих вот… солдат. — Я буду, — кивнул один. — У меня брат как раз переговоры ведёт, когда королева… э-э-э… В общем я могу. У меня закалка — не усну. Дарин вновь засомневался, но согласился с выбором, а ещё для количества тыкнул в другого, тот не спорил. И дальше: — Маги пламени или поддержки, подойдут любые боевики, содействие эльфам. На такое краткое описание вызвались почти все, так что пришлось переформировывать группы, но много времени это не заняло. Сохраняя спокойствие и уверенность, дракон пересобрал их заново и кивнул, оставшись довольным. Замерцали порталы, последние наставления прогудели в воздухе, и Дарин позволил себе долю облегчения — остались только наги и льды, а ещё… Он косо глянул на следующего тенью Сайшена и вновь сглотнул: — Пойду… к Нуару, подождите немного… И Сайшен шагнул в портал вместе с ним. Это уже пугало, но больше волновал разбитый под деревцем лагерь — костерок, рядом с которым меланхолично валялся человекозверь, покрытый синей чешуёй. И почему-то сам себе бормотал: — Может, ему не нравится вода? Но я же могу быть тёплым… Может, он против синего? — Нуар! — в ужасе воскликнул Дарин, и тот глянул на него пустым взглядом, а опознав — быстро перетёк в человеческую форму и набросился с важнейшим вопросом: — Брат, я красив? Почему он меня не любит?! Прекрасно зная все спектры характера Нуара, тот вдохнул-выдохнул, гася волнение, мешающее ситуации, и негромко убедился: — Ты к бою готов? — Он такой золотой, — поделился, мечтательно закатывая глаза. — Так бы и украл. — Демоны, брат! Через неделю демоны! — настойчиво напомнил, нависая над сородичем. — Да помню я, — огрызнулся, возвращаясь из мечтаний в полутёмный лес с трещащим костром. — Я ему о любви, а он мне о демонах. С демонами Фагор! Я даже не знаю, кому больше сочувствовать… — А у меня там вампиры в ожидание. Нуар душераздирающе вздохнул и хлопнул по ноге, прося тишины. И, глядя на надувшегося брата, заговорил: — Да нормально всё, я завтра иду за бойцами — буду их осматривать на пригодность и готовить. Можешь оставлять своих вампиров, если не бояться спать здесь. Дарин хмыкнул, открыл портал и, сунув туда голову, позвал нужный отряд. Подождал пока последний перешагнёт черту и вернулся, а за ним и Сайшен. Хрипло поинтересовавшийся: — В кого он влюбился? На это Дарин только пожал плечами — сам не знал, что там брат себе придумал. Глянул на оставшихся и открыл последний на сегодня проход — к северному краю континента, туда, где от вампиров будет самая большая польза. И хлопнул в ладони: — Разбивайте лагерь. Сам он тоже взялся за дело — вытащил из походной сумки скобы, полотно дня палатки и принялся обустраиваться, искоса поглядывая на остальных — а они трудились, вняв предупреждению и прихватив с собой вещи. Кто-то уже расчерчивал климатический барьер, сразу оценив радушие погоды — холодно, сыро, ветер пронизывает до косточек. — Могу чем-то помочь? — спросил Сайшен, и Дарин не только сбился с мысли и действия, но и позорно вздрогнул. А поняв, что им придётся спать в одной палатке — ещё и покраснел. Но быстро взял себя в руки: — Лучше отдыхай. Вампир на это недовольно поджал губы, но спорить не стал — ушёл помогать чертить контур и наносить защитные руны. Поговорив об этом с королевой, Дарин уяснил, что Сайшен — почти бесправное существо, без имущества и воли. Для самого вампира смена хозяина мало что меняла, только если раньше он жил в шикарных апартаментах, то сейчас хвостиком следовал по всяким сомнительным местам. Дарин знал, что им нужно поговорить, хотел не только узнать больше о нём, но и успокоить возможностью свободы, только вот на этот разговор всё не хватало времени… А если откровенно, то мужества. Кроме этого, чувствовал он себя просто ужасно просто от того, что обладает кем-то… — Портал, — крикнул один из вампиров, и Дарин оглянулся в указанную сторону. Из мерцающего круга вышла статная фигура старшего брата, эффект портила только маленькая девочка, сидящая у него на шее, свесившая ножки и обнявшая его голову. Следом за ними вытянутым стройным шагом появился отряд оборотней, замерших по окрику Вулькира. Портал потух… Дарин выдохнул с облегчением, на сочувствие оборотням сил ему не хватило, поэтому первым, что услышал Вулькир, оказалось: — Брат, как я рад! Тот просёк всё сразу: — Мне задержаться? Я их всё ещё не выдрессировал. Оборотни взвыли… Замерцал другой портал… *** Дарин, в отличие от других братьев, никогда не славился боевой активностью, да и какой-либо иной тоже. Он, можно сказать, вёл почти аскетический образ жизни, большую часть времени растрачивая на духовные практики: созерцание и медитация. Будучи драконом, он просто ну никак не мог зваться слабым, будучи принцем драконов света — тем более, но всё же как силы его не были направленны на разрушение, так и характер у него был исключительно миролюбивым. Именно из-за врождённой доброты и не конфликтности он не просто избегал любых трудностей, уж скорее они сами его обходили стороной, то ли опасаясь блажености, то ли не рискуя ослепнуть, а ещё он спешил помочь всем страждущим. На счёт ослепительности никто не шутил — не только его чешуя сверкала подобно алмазу, но и сердце лучилось добротой, а глаза почему-то разрядами молний. Другие говорили, что этим он пошёл в отца, сам отец отводил взгляд и почему-то тяжело вздыхал, сетуя на древние корни и какую-то там мать… Ругался ли он так или и правда поминал чью-то матушку никто не понимал. Вероятно, именно из-за всех этих факторов его и отправили именно на эту задачу — разрубить льды до того, как они причинят трудности. Ни убивать, ни наблюдать за убийствами ему не придётся. Со дня начала миссии прошла уже неделя — первый бой отгремел, брат Аронас вместе с поддерживающими магами убил пробуждённое чудище, виновника упустил, но в целом справился. Из потерь всего часть леса — что не поглотила тварь, то сжёг брат, впав в буйство стихии, но эльфы уже почти всё восстановили. Тлеющие угли тушки противника разбили и развеяли по ветру, всех наблюдателей разослали по домам с докладами, а сам Аронас вернулся домой — Дарин за него только порадовался. Но искренней радости мешало беспокойство, нарастающее с каждым днём, проведённым близ северного побережья. Возможно, вампиры заразились им от него, как и другие, относящиеся больше к наблюдательной группе, но расслабиться не мог никто. Что ещё немного облегчило ситуацию, так это содействие Вулькира — задержавшись здесь на сутки, он не только довёл своих оборотней до истерики постоянными тренировками и наставлениями, но и неплохо помог вампирам в разработке плана. Единственное чего они не понимали, так это нужды рубить лёд. Если даже его станет настолько много, то ведь никакого вреда не будет без демонов с их лавовыми реками и мистическим солнцем? И вот, сразу на следующий день после весточки от Аронаса они услышали первый крик… Дарина начало колотить от этого страшного звука трущихся льдин, но он слишком долго учился уходить в медитации, чтобы так просто потерять самообладание. Оборотни упали первыми — скосил их звук или сам вид надвигающихся глыб никто не спрашивал, но вслед за ними оцепенели вампиры, а парочка дроу и светлых заткнула уши и зажмурилась, не желая это лицезреть. Один только наг встречал напасть спокойно — возможно виновато его восприятие реальности, а может и заторможенность из-за холода, но биться в истерике он не спешил. Льдины выглядели странно. Они словно воплощали целый набор страхов всех возрастов и народов — от сверкающего на солнце кладбища с могильными крестами, искажёнными самой неровностью застывшей воды, до целых картин. Да, словно актёры, играющие в театре самые трагические роли, льдины в форме прямоходячих пародий на разумных изгибались в страданиях, протыкались оружием, открывали рты в криках боли… — Это только кажется, — пробормотал Дарин, зная, как оно действует. Всё из-за леденящих кровь криков — трение и правда напоминало именно крики. Они расшатывали психику, наталкивали на негативный лад и после этого в бесформенно застывшей воде виделись всякие ужасы. При должной фантазии там можно было узреть хоть вальс, хоть склонившегося над кустом медведя, но уже настроенное восприятие видело бойню и разрывающего жертву зверя. Первым к выступу скалы, за которой начиналась вода с движущейся ледяной коркой, пошёл один из вампиров, но Дарин вовремя его остановил. Вряд ли кто-то знал, насколько чарующей может показаться пучина, вряд ли кто-то испытывал всю тяжесть попыток выбраться из-подо льда, и уж тем более никто из них не видел, как этот лёд перемалывает своих жертв, случайно попавших в место столкновения. — И как нам с этим справиться? — спросил другой, оправившись от первого шока. Льдины простирались на весь горизонт, было их так много, что сразу становилось понятно, почему именно возникла необходимость в их разрушение. — Расколоть, — выдохнул Дарин, и вслед его словам с неба рухнула молния. — Брат давал вам советы. Угу, они готовились. Обувь с острой подошвой, тяжёлые мечи с зазубринами. — Главное посильнее ударить и не упасть, — вспомнил один из оборотней, а другие уже подымались и трясли головами, кое-как привыкая к звукам. Дарин тяжело и протяжно выдохнул, но от стенания удержался — нельзя наговаривать на судьбу и удачу, нельзя жаловаться на что-либо. Привыкший к разным температурам, скинул с себя плащ и рубашку, чтобы высвободить крылья, и сиганул с обрыва вниз, слыша позади крики. И тут же, как только он ударил мечом по льдине и ту расчертили трещины, с неба грохнули целые гроздья молний. Никто бы сейчас не назвал его исключительно мирным, но на островах все помнили, что второй сущностью этих святош всегда следует громовая смерть, приходящая бесшумно, но уходящая под звук запоздалого раската в небе… Никто из вампиров об этом не знал, как и о том, что исключительно мирное существо может выглядеть так пугающе. Но разве они когда-то считали себя трусами? А стоило им пойти следом, надеясь, что с прицелом у дракона всё хорошо и молниями он в них не попадёт, как очухались и оборотни. Один только Сайшен остался на самом краю скалы, испытывая разом столько всего: от восхищения до жгучей застарелой боли. Но если уж дают посмотреть на такое представление, — а когда яркие вспышки отражаются и преломляются через сотни льдин, освещая белоснежного человеко-ящера, картина не просто захватывает, а едва не останавливает сердце от красоты, — то грех не воспользоваться. Рядом с ним почти дремал наг, не уследивший за своим климатическим подогревом, дроу с эльфами о чём-то спорили, когда неожиданно открылся портал… — О… — протянул черновласый дракон, — Дар наконец-то вышел поиграть… Дракон этот отличался от своего брата как тень от зажжённой свечи, да и магией от него разило тёмной, уж вампир-то чуял. Но что ему говорить — не знал. Как и что вообще делать со всем этим. — А ты бери быка за рога, пока Дар не начал тебе заливать про свободу личности, выбора и так далее, — как-то высокомерно хмыкнул этот дракон, заставив Сайшена нахмуриться. — Да-да, я читаю мысли, не удивляйся. Меня зовут Фагор, я дракон тьмы. И вот тебе мой главный совет — если хочешь добиться чего-то от моего брата, то сотри с лица эту задумчивость и дай корм его чувству долга и ответственности. Как минимум это растянет время. Дарчик у нас… ну как монахи, окружённые сплошными целибатами. Сайшен хмыкнул, а Фагор продолжил, затрагивая ту самую боль: — Воспоминаний я, как понимаешь, не вижу, но зря так переживаешь. Дарин — гроза. Именно та, которой ты так боишься, но гроза пусть и страшная, а полностью подконтрольная ему. Он не может сорваться, это просто невозможно. Эти слова заставили Сайшена приложить усилия, чтобы успокоиться, потому что открыли глаза на собственное беспокойство, до этого весьма недооценённое. Стоило бы поразмыслить над этими новыми обстоятельствами, но… Он вообще-то все эти дни смотрел ему в глаза и видел в них молнии. Но вот Фагора, кажется, его мысли только забавляли и, не давая ему сосредоточиться на проблемах, заболтался вновь, на этот раз жалуясь: — Вот бывает так, встречаешь кого-то и всё, просто сходу понимаешь, что это любовь. А он тебя сразу после оргазма в окно выбрасывает… Как мусор какой-то… Демон, он, видите ли, князюшка ихний*, владыка преисподней… — Кто? — услышав последнее влез дроу, но Фагор его царски не заметил, сжав кулак и закончив, открывая новый портал: — Но ничего, я всё равно туда вернусь и ка-ак… Что там он «ка-ак» Сайшен не услышал — портал закрылся, унеся с собой и дракона. Но тут уже заговорили дроу, а точнее один сказал, а остальные поддержали: — Ну что, идём лёд крошить? Светлые высокомерно задрали носы к небу, а Сайшен на всякий случай уточнил: — Лишнего клинка не будет? И когда таковой упал перед ним, а впереди замелькали зады тёмных эльфов, бросил светлым: — Растормошите змея, а то пропустит всё. — И тоже сиганул за ними. Раньше ведь только бой помогал привести мысли в порядок… Пора бы… завязывать с комедией, протянувшейся целых семьдесят лет. Мир ждать не будет. *** — Так что я уверен, что ты сможешь спокойно жить и дальше, — продолжал разглагольствовать Дарин, шагая туда-сюда по комнате в своём родном доме на островах. Он вообще-то не собирался тащить Сайшена сюда, но после того, как они разрубили весь лёд, события слишком завертелись. Стоило только открыть с места стоянки порталы всем наблюдателям, отправив их в родные края, как сверху раздался рёв, и на гром он уже не походил. Дарин первым понял, что происходит, и ждать подмоги времени не было — отправив зов, он уже перетекал в драконью форму, когда эта тварь рухнула сверху. Вообще-то его давно считали мёртвым, кого не спроси — имени вспомнить не смогут. Сошедший с ума чёрный дракон, убивший свою самку и разбивший яйцо. За такое не прощают, и загонщики были уверенны, что оставляют уже труп. Выжил. Потерял человечность, но выжил. Утратил один глаз, несколько органов и пальцев, но выжил… Одни только раны у них не затягиваются — полученные драконом от дракона. Вероятно, именно поэтому он восполнял утрату так чудовищно, и Дарин, увидев и разглядев всё поначалу, совсем не понял, чей у него глаз, чьи пальцы, и почему от тела воняет человечиной, а сердце в груди бьётся так странно медленно Застигнутый врасплох, застрявший в обращение, он был уязвим как никогда, и единственное, что его спасло, это метко брошенный клинок. Второй такой же догнал жертву, и Дарин заметил только седые волосы перед тем, как отключиться из-за дикой боли. Как ему потом рассказал всё тот же Сайшен — вид вывернутого наизнанку тела поверг его в такой шок, что инстинкты взяли верх, заставив броситься в бой. Ну, а что сделаешь, если обращение происходит пусть и магическим образом, а всё равно затрагивает тело? Что это никогда не было приятным зрелищем, не говоря уже об ощущениях разрывающейся плоти, но всегда проходило достаточно быстро, чтобы пережить его как мгновенную вспышку? Дракона нельзя сбивать в этот момент, иначе он и погибнуть может. Но знают об этом только другие драконы. Как по команде тогда на скалистый обрыв открылись порталы, из них вышло трое, а за ними ещё двое, и Сайшена оттеснили, да и сам бой уже перешёл в небо. И вот сейчас, после того, как с обезумевшим чёрным покончили, всех вампиров вернули королеве, а вторую беду официально предотвратили, Сайшен понял, о чём говорил ему Фагор. И не о сомнениях в сердце, могущих оттолкнуть его от верного решения. Как там, бери быка за рога? Дай его чувству ответственности корм? Когда Дарин в очередной раз проходил мимо, уже говоря о том, что обязательно позаботится о его достатке после «возвращения на родину и обретения свободы», Сайшен зацепил его за рукав и потянул на себя достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся. И уже через короткое мгновение валялся на диване, накрытый телом вампира, испуганный и не понимающий чем вызвал его недовольство. — Ты бы лучше побеспокоился о том, что лишил меня благосклонности королевы, — прошептал, касаясь не заманчивых губ, а по закону жанра шеи. — Пригретого местечка, которое я собирался занимать до благородной старости… Тонкие кончики клыков мазнули по коже, не оставив порезов, но Дарин вздрогнул, уложил руки ему на плечи и попытался отстранить, искренне извиняясь: — Я и не думал, что тебе там хорошо. Она отдала тебя как вещь, но раз ты не рад свободе — можешь выпить столько моей крови, сколько сможешь… Сайшен хохотнул, но вместо предложенного спросил: — Где у тебя спальня? — Зачем? — Ну не брать же тебя на диване в гостиной? Дарин смутился, так двусмысленно это прозвучало, но послушно повёл его к себе, действительно испытывая вину. Гордость теперь не позволит этому вампиру вернуться в гарем королевы, а он своими благими побуждениями… От самоедства его отвлекли странные действия Сайшена — тот мало того, что сам разделся до нага, так и с него всю одежду стянул. Но Дарин принял это без вопросов — может, они едят так? И подставил шею, выражая полную готовность содействовать. Только вот вампир вновь удивил — поцеловал, не дав отстраниться, ещё и сразу так глубоко, что Дарин уже и засомневался, действительно ли его слова лишь казались такими… двусмысленными. — Это… чтобы подогреть кровь? — спросил неуверенно, когда сумел сделать вдох. Сайшен сначала не совсем его понял, а как догадался — хохотнул, опрокидывая глупого дракона на бесконечно тянущуюся кровать. В белых простынях тот выглядел сказочно, и почему-то пришла мысль, что на этом огромном матрасе тот может растянуться и в реальную величину. Но об этом можно подумать и позже: — Я не стану пить твою кровь. Я хочу… Вместо продолжения Сайшен опустился на колени и утянул его плоть в рот, чтобы смазать неловкий момент. Как-то слова «овладеть тобой» прозвучат условием расплаты, а для любви время ещё не пришло. Бросаться признаниями для вампира всё равно, что заранее навесить на себя проклятье, да и разве можно так проникнуться к кому-то за короткое время? Но, оказывается, можно, он это понял когда Дарин, захлёбываясь стоном, сжимал одной рукой его волосы, а второй комкал постынь, выгибаясь и закатывая глаза от удовольствия… Если и бывал более откровенный показ эмоций, то Сайшен никогда его не видел и, пожалуй, ничего чудеснее корчащегося в судорогах оргазма Дарина тоже. — Мне даже страшно… заходить дальше, — просипел он и укусил его за бедро, не удержавшись. *** — Ты делаешь это, потому что привык ублажать вашу королеву? — с наивностью спросил Дарин, и Сайшен про себя признал, что ничего тупее не слышал. И просто чтобы этот разум больше не рожал такие глупости, предложил: — Давай поженимся?