Сдохнем же

Страшный и ужасный дракон, вызывающий уважение у всех на островах, сидел и вздыхал, пока маленькие ручки вплетали ему в зелёные волосы цветочки. Почему-то этим милым девочкам показалось, что белые ромашки идеально подойдут к его глазам, а Вулькир никогда не спорил с детьми. Наверное, потому что когда-то в детстве, будучи самым старшим, обидел Рагнара? Стукнул, не рассчитав сил, и тот с тех пор не растёт… Чувство вины вынудило стать самым ответственным из всех братьев и навсегда изменило его отношение к детям. С чего начались эти игры? С того, что пришёл с поклоном к князю оборотней, а из-за его кресла вылезла маленькая девочка, уставилась во все глаза на дракона и, когда тот очень добро улыбнулся, — детей он всё же любил, — спросила: — А правда, что драконы видят будущее? — Не все, но некоторые, — превращаясь в добродушного кота, промурчал ей Вулькир, приседая на корточки. Девочка так миленько сжала кулачки и затопала от радости ножками, что Вулькир сам чуть не повторил за ней такую же глупость — рядом с детьми он очень преображался, переходя из облика сурового вояки в такого вот… — А, скажи, наш папочка снова женится? Вопрос поставил в тупик, но девочка уже сидела у него на коленях и ненавязчиво так теребила локон, вырвавшийся из плена хвоста. — Думаю, да. Когда найдёт подходящую себе душу, — всё же разродился он, не замечая, как спрятавший лицо от стыда в ладони князь удивлённо подымает на него взгляд. И как в этом взгляде зарождается тепло. Теперь, познакомившись с дочерями князя, он так же узнал и историю. Оказывается, девочки родились от женщины, погибшей пять лет назад, а вслед за этим их отец взял в мужья его, Деопа. Сделал так, потому что новая женщина наверняка бы родила новых детей, а чего не признавал тот князь, так это грызни своей крови. К счастью, Деоп оказался достаточно добродушным и чутким, чтобы заменить им мать, но на этом несчастья не окончились — люди напали на них и князь ринулся защищать свой народ. И первым же пал от пули — впервые увиденного оружия, способного на расстояние убить кого угодно. Молодому вдовцу пришлось не только успокаивать дочерей из-за смерти отца, но и брать на себя обязанности правителя. Из-за этого в племенах начались сплошные междоусобицы — кому не нравился мягкотелый и глупый князь, кто хотел занять его место, кто требовал принятия важных решений… — Ясно, — выдохнул Вулькир, кивая на лепет девочек. — Что ж, я помогу вашему папе с войной. Обязательно помогу. Конечно, он и не предполагал, что положение настолько бедственное, но это хоть объясняет, почему в пророчестве оборотни так быстро падут. Без крепкой руки на войне никак, а когда все делают что хотят — никакого порядка нет. Придётся попотеть, но он собирался поставить всех на ноги здесь в кратчайшие сроки. Ну и защитить князя — видно же, что душа у него не под меч заточена. *** — Почему мы вообще ему подчиняемся? — шёпотом спросил один волк-оборотень у второго, уличив минутку на отдых. Тот посмотрел так, словно хотел поубивать всех вокруг и сам под конец упасть замертво, сплюнул и под свист упал отжиматься. — Ещё шесть подходов по пятьдесят раз! — обрадовал их новый командующий, вообще неясно каким боком здесь появившийся. И вместе с ним пришли новые порядки… Для всех, конечно, стало неожиданностью, что объявили военное положение, протрубили сбор всех мужчин от пятнадцати до неопределённости, и что, словно проглотившие палку, вояки ходят и потно собирают этих самых мужчин, испуганно шуруя глазами по пространству и утирая лбы. Они собрали всех, что уже было удивительно, но вот когда этот самый командующий стал перед ними — в военной форме, здоровый, сильный и… в цветочках — некоторые несдержанно заржали… Перед обращённым драконом пали все — силы воли не хватило устоять, и уж после такой демонстрации ни у кого и мысли не появлялось сопротивляться. Прошло всего две недели, а словно целая вечность. Ходили слухи, что это чудище станет новым князем, но если поначалу все только отфыркивались со смешками, то сейчас уже всерьёз боялись такого варианта. Ведь тогда… — Мы сдохнем, — просипел третий, потея под тяжестью пятидесяти килограмм, привязанных в качестве утяжелителя. Вулькир — так звали нового главнокомандующего, всем был хорош, и муштровал их истинно военной дисциплиной, а потому кто возникал, на того вешал дополнительны десять кило, и вот по второму разу от одних и тех же никто ничего дурного не слышал. — Давайте! Девяносто пять! Давайте! Тренировки проходили почти круглые сутки и кроме прочего шли именно единым темпом — кто из него выбивался, тот страдал больше. Даже вдохи-выдохи у них звучали в унисон. И «дрессировщик» потел вместе с ними. — Ноги! Пятьдесят приседаний с утяжелителями, вперёд! Пятичасова тренировка, поесть, час на передышку, снова пять часов пахать, поесть, час отдыха, тренировка, еда, шесть часов сна… И снова всё по новой — пять минут собраться и уже на полигоне… Еда здесь — такая вкусная, что сметается быстрее, чем глаза успевают понять увиденное. Но кормят хорошо, не от пуза, но сытно. И вновь дрессировщик с ними делит пищу… Обычно после отжиманий, чередующихся с приседаниями, бег на выносливость, а после обеда спаринги. И вот здесь их командир вновь активно вмешивался, раздавая плюхи направо и налево. Если кто-то и мог тягаться с ним по силе и искусству боя, то точно не здесь. — Вы — гордые оборотни! — напоминал он, не слушая вяки лисов о том, что у них мозги вместо мышц. — Так и будьте достойными своей крови! Нижайше кланяйтесь родителям, что родили вас оборотнями, и не срамите род! В целом его поддерживали. Достаточно многие, чтобы число недовольных просто задавили, но… Ещё им полагался один выходной. Почти все убегали ещё с вечера и немногие имели возможность наблюдать, как уже в темноте к этому дракону подходит князь и, мило краснея, приносит ужин, спрашивает о планах на следующий день… Рядом с ними вертятся дочери и наперебой интересуются, поиграет ли с ними «дядя Вульфи». А дрессировщик превращается в урчащего кота, этакого игрушечного мишку, в которого и цветы тыкают, и волосы в косички заплетают… И князь ему чуть на шею не вешается, краснеет и в глаза заглядывает… Именно поэтому и пошли слухи о возможной передаче власти. И не то чтобы это было плохо — всяко лучше мямли-князя, не знающего ничего ни о правление, ни о войне, но, как многие повторяют: — Сдохнем. — Итак, сегодня я отберу группу для наблюдения за прорывом демонов! И второй отряд пойдёт защищать границы от человеческих войск! За это время все уже более-менее узнали о положении, вызвавшем такое драконье вмешательство, и были готовы к подобному. Они уже справились с чудищем у леса фавнов и крошением льдов с вампирами. Оставались демоны возле нагов и люди с их странным новым оружием. Разведка уже принесла образец, и они увидели, какая убойная у этих штук мощь. Тело пробивает насквозь, и пусть рана небольшая — если попадёт в жизненно важные органы — смерть неотвратима. Только если на нагов полагалось лишь посмотреть, то вот с людьми… — Мы их уничтожим! Завтра люди перестанут существовать как вид! Те, что покусились на мир, будут стёрты с лица наших земель! Они хотели убить каждого: ребёнка, старуху и женщину, каждого, но вместо этого погибнут сами! Вы интенсивно тренировались последние недели, этого слишком мало, но вы не можете проиграть, ведь вы — оборотни! Вампиры, скромно стоящие в стороне, промолчали. Они в бой не рвались, но раз сказали воевать — пойдут. Конечно, позади всех, осуществляя магическую поддержку, но всё же… А вот дроу очень благополучно влились в массу и по умолчанию стали воспринимать себя той же группой оборотней. Им-то как раз подобные тренировки только в радость. Как и нагам в какой-то мере. Одни эльфы воздержались от физического участия, согласившись максимум прикрывать магией. Но и на том Вулькир был благодарен — после того, как его брат украл эльфийского принца, отношения с их владыкой перешли в разряд «терпения». — Сегодня все отдыхают! Едят, спят и налаживаются на победу! Никакого алкоголя и женщин — радости лишь после! Вот в этот раз его поддержали безоговорочно все! Развернулись и вернулись спать. Единицы остались, но их предупредили: — Не надрывайтесь. Лучше выложиться завтра, чем встать и пойти в бой едва стоящими на ногах. Оборотни кивнули, но всё равно взялись за разминку, по привычке придерживаясь темпа. Вулькира это скорее радовало, чем огорчало, но вот он-то как раз не собирался в этот день тренироваться. Нет, ему тоже хотелось отдыха. А ещё… — Думаю, до вас уже дошли все эти слухи, — вздыхал князь, потупившись и теребя в руках подол вышитой рубашки. Вышивал, к слову, он собственноручно, и не только себе, но и девочкам. Именно поэтому его обычные с виду вещи похожи на нарядные, а дочки бегают в рюшах и цветах из лент. Да и сам Вулькир уже давно ходил в подаренных рубахах со скромными, но очень душевными узорными окантовками. — Я… все знают, что князь из меня ужасный. По моей вине наш народ мог прийти в упадок… — сокрушался он, а Вулькир сидел рядом, глядя на собирающих для венка цветы девочек, и успокаивающе поглаживал его по спине. — И… наверное, это будет правильно, если, конечно, вы согласитесь… — пробормотал негромко, совсем покраснев. — Взять… власть в свои руки… — Конечно, — кивнул Вулькир. — Я же сказал, что помогу. К моему уходу они все шёлковые будут ходить. — Ах, уходу, — совсем жалко прошептал князь, чувствуя, как сердце в груди замирает от боли. — Но, может, вы останетесь? Насовсем… Так будет лучше для всех… Вулькир посмотрел сверху вниз на расстроенного князя, едва сдерживающего слёзы, и вздохнул. Он вообще-то давно всё понял, но никак не мог избавиться от сомнений. Именно поэтому: — Не стоит жертвовать собой ради всех. — Нет же, — вскинулся князь, в порыве упал перед ним на колени, страдальчески заламывая руки. — Я и мечтать не мог о таком счастье — жениться по любви. Но вы не беспокойтесь — я не стану навязывать свои чувства, они не будут помехой. Я просто… Мне будет достаточно… И на этом голос его подвёл, скатился в писк, а крупные слёзы полились из глаз. Вулькир обнял мнительного и мягкого князя, легко приподняв, затащил его на свои колени, позволяя выплакаться себе в грудь. Одна из девочек подбежала, спросила расстроенно: — А почему папа плачет? — Всё хорошо, маленькая, — прошептал ей Вулькир. — Он сейчас успокоится. И очень обрадуется вашему подарку. Та улыбнулась и побежала к остальным, по дороге срывая и ромашки, и маки, и васильки… — Простите, — промямлил зарёванным голосом князь, пытаясь отлипнуть от груди, к которой его прижали. — Я… — Я всё услышал, — перебил Вулькир, приподнимая его голову за подбородок, чтобы смотреть в глаза. — И на самом деле безмерно рад. Отдавая кому-то своё сердце, не хотелось бы остаться без ответа, и раз уж… Я не умею говорить красиво, не знаю ваших церемонных фраз, но дракон находит пару единожды и на всю жизнь. И если ты будешь рад видеть меня рядом, то большего счастья для меня нет. Князь вновь расплакался, не веря услышанному, не веря своей удаче, просто… Прибежали девочки, наперебой прося папу не плакать, нацепили ему на голову широкий венок и сунулись в широкие и крепкие объятья, со всех сторон успокаивая его. И так им всем хорошо было, что Мирабель, как самая старшая, попросила, задрав голову: — Дядя Вульфи, а вы женитесь на папе? Чтобы он больше не плакал, и никто его не обижал. — Женюсь, — улыбнулся Вулькир, прижимая их ближе к себе. — Обязательно женюсь. И будет у нас большое и дружное гнездо. — Я ведь не только ради долга, — прошмыгал носом князь. — Это просто подарок судьбы, что ты такой… такой… — Сильный! — сказала за него Мирабель. — И большой, — пискнула Зарина, радуясь, что места хватает всем. — И пахнешь так хорошо, — дополнила Ририка, обнимая своими маленькими ручками его большую в обхвате руку. — А ещё умный! И очень-очень добрый, — закончила Кирана, вскарабкавшаяся ему на плечи и нахлобучившая-таки второй венок. — Я вас тоже очень люблю, — ответил Вулькир, ни капли не солгав. Девочек он полюбил сразу, а князя за всё то тепло и заботу, душевную хрупкость, какую углядел и прочувствовал с момента знакомства. — И буду защищать. Всегда. *** На войне не обходится без жертв, но цель всегда должна их стоить. Вулькир никогда не понимал этого, но и не оспаривал, принимая за факт и используя. Их всё же оказалось слишком много, чтобы надеяться на бескровную победу, но духом никто не пал. Он полетел первым, поливая людей огнём сверху и уворачиваясь от снарядов из громоздких пушек, прицельно плавя их и пытаясь хоть так помочь. Любая армия — это безголовая толпа, контролировать которую крайне сложно. Если люди и ждали нападения дракона, то не сумели быстро вернуться в строй и принять оборонительное построение. Оборотни хорошо подготовили место события — всякие ловушки, преграды, сами заняли стратегические места, готовые действовать. И всё же не смотря на всё это, и даже на то, что вскоре прибыло ещё два дракона, активно влившиеся в бой, тот затянулся, продлился намного дольше расчётов и унёс куда больше жизней, чем мог. Хотя бы потому, что маги у людей тоже не слабые. А когда у каждого человека из армии есть ружьё, даже с учётом вышедших из строя пушек, они представляют куда большую опасность, чем можно ожидать. Когда Вулькир обратился, оставив чешую, и бросился рвать чужие глотки, сам не мог вспомнить. Просто в какой-то момент огонь перестал пробивать магические щиты и выяснилось, что чешую пулям всё же не пробить. Но каким бы тяжёлым ни был бой, как бы далеко не бежали выжившие, как бы долго не пришлось их искать, всё это заканчивается. Вместе с взошедшим солнцем… Уставшие, вымотанные оборотни ходили, протыкая мечами ещё дышащих людей, просто потому что использовать когти сил не хватало, как и гнуться, чтобы достать до них. Стаскивали своих, зализывали раны, пересчитывали живых, кого-то искали… — Это невероятно, — говорили одни, остановившись передохнуть. — Закончить войну за ночь. — Такую армию… их были десятки тысяч, — вторили им другие. Но Вулькир всё равно смотрел на растущую кучу павших и корил, конечно, только себя. Кого ещё можно винить? Сам их тренировал, пусть и недолго, сам отбирал, сам продумывал стратегию. — Чуть больше радости, а то и они скиснут, — хлопнул по плечу брат Аронас. Он бился вместе со всеми, даже пару травм получил, по глупости подставившись. — Как в глаза их матерям смотреть? — Всегда есть жертвы, — попытался тот успокоить, но разве значат что-то слова, когда перед глазами трупы? И время постепенно катилось к новому закату, давно все оставили поле боя, перебрались немного ближе к посёлкам, булькали на кострах казаны с едой, когда кто-то выдохнул, глядя в загорающиеся звёзды: — Ура. И все его подхватили, кто-то звериным воем, кто-то словами. И почему-то простая радость победы перешла в восхваление того, кто помог её добиться. И только тогда, последний раз хлопнув Вулькира по плечу, Аронас ушёл, собираясь растолкать уснувшего второго брата и вернуться к себе. *** — Да здравствует князь! — вопили оборотни, приветствуя достойного. — Долгой жизни ему! Счастья! Любви! Вулькир на пожелания только фыркал — жить и так будет долго, дракон же, счастье с любовью уже есть, вот, под боком стоит, хныкает от чувств, не верит, что и правда женился, а дополнения к этому счастью бегают в платьях и пищат от радости, рассыпая вокруг зерно и лепестки цветов. И тут князь как гаркнет: — Радуйтесь, веселитесь, пейте! А завтра всех жду на полигоне! И взвыли оборотни, вспомнив, с чего всё началось, затянули своё, родное: — Сдохнем же!