Ядерная война

      Допуск: А-3       Эксперимент «Целестис» начать.        Цель эксперимента: создание универсального солдата путем генно-хирургической модификации. Задачи эксперимента: 1) Повышение биологической сопротивляемости объекта радиоактивному излучению;        2) Увеличение физических возможностей организма, повышение болевого порога, увеличение скорости регенерации тканей;        3) Увеличение мозговой активности объекта.        12 апреля 1970 г.       

***

       От кого: доктор Кан Исследовательская база №3       Остров Чеджу. Кому: Начальнику научного центра Пак В.И       г. Каннам.       Документ №23-576 Тема: Объект №13        После ряда хирургических операций, направленных на модификацию тела, и курса инъекций препарата СН-10 в живых осталось 5 объектов.К дальнейшему обучению и экспериментам условно пригоден 1. У него наблюдаются не прогнозированные ранее способности, связанные с повышением КПД работы мозга. Подробности будут сообщены дополнительно по мере исследования. Объект проявляет чрезмерную агрессивность. Подавить препаратами не удается. Запись прилагаю.        «Здравствуй, Тринадцать». «Здравствуйте, До Инхек». «Как ты себя чувствуешь?» «Нормально». «Хочешь чего-нибудь?» «Нет». «У тебя хорошие показатели на этой неделе. И дисциплина улучшилась. Мы решили тебя побаловать, так сказать. Проси, что хочешь, в разумный пределах, конечно». «Ничего не хочу». «Может подумаешь? Вкусность какую или игрушку?» «Чего я хочу… чего я хочу… чего хочу…»        Пауза. Рычание. «ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ВЫ СДОХЛИ!»        Конец записи. 2 июля 2013 г.       

***

6 июля 2013 года мир умер…       

***

       В предрассветных сумерках из недр высоток Чиндо показалась человеческая тень и стелющимся, бесшумным шагом направилась в сторону аэродрома. Наблюдавшее за окраиной города странное существо, издали напоминающее обросшую длинной густой шерстью корову, коротко свистнуло, давая понять собратьям, что приближается один из Охотников и желательно уносить лапки. Ничто не мешало человеку дойти до амбара. Даже ветер затих, будто предаваясь тихой скорби по ушедшим. Через некоторое время неизвестный покинул здание с канистрой, в которой плескалось топливо.        Но проказница-удача махнула цыганской юбкой и повернулась к путнику неположенным местом. С дерева, гневно клекоча, в небо начал подниматься король нынешнего мира — Крылатый невероятных размеров. Он жаждал мести, ведь на этот клочок земли летали за добычей его самки - и не вернулись. С местными обитателями птер уже сталкивался, и никто из островной мелкоты не мог уничтожить трех его лучших охотниц. Никто, кроме двуногого, похожего на тех с грохочущими палками, что живут на территории, подконтрольной гнезду. Но сейчас этот-один, он-легкая добыча.        Заметив птеродактиля, человек выхватил пистолеты. Из предыдущих стычек ему было прекрасно известно, что крылья твари очень уязвимы, а на земле она теряет большую часть своей маневренности. Не переставая, впрочем, быть невообразимо опасной. Когда мутант спикировал, путник быстро перекатился вбок, буквально на пару миллиметров разминувшись с когтями атакующего птера. И тут же, услышав сухой щелчок разрядившегося оружия, рванул в ангар.  — Нет, ну вы издеваетесь, — тихо пробормотал человек, опасливо выглядывая из здания. — Так мы в догонялки играть будем, пока у меня не закончатся снаряженные магазины, или ему не надоест, — щелкнув затвором пистолета, он откинул голову, ощущая, как стена холодит затылок. — Как писали в документах? очистить разум… Мое сердце замедляет ход, мне не нужен воздух, мертвые не умеют дышать… Я- труп… Мой разум свободен и всесилен… Он- ветер… Я- ветер… Я…        Крылатый недоуменно смотрел на дверь ангара. Ну, сколько этот муравей собирается трусливо прятаться вместо того, чтобы спокойно проследовать к нему в пасть? Огромный альфа-самец привык к отсутствию конкуренции. Он — охотник, все остальные — дичь. Таков современный мир, все предельно просто. Да только на этот раз мутант ошибся, потому как фигуру, в полный рост показавшуюся на крыше здания, невозможно было считать добычей. Чуткий слух монстра не улавливал тихого биения сердца, заставляющего сладостно трепетать всю его сущность в предвкушении пира. Воздух вокруг двуногого плавился и плыл, будто жир свежепойманной белухи на жарком солнце. Свет бледнеющей луны обрамлял человека, делая его подобным призраку из старых мистических фильмов, монстру, впрочем, неизвестных. Властители старого и нового миров пристально смотрели друг на друга. Воздух между ними физически ощутимо пощелкивал электрическими разрядами, пахнуло озоном. Мгновение, и человеческая фигура исчезла из поля зрения противника. Слишком быстро, чтобы монстр хоть уголком хищного глаза заметил движение. Смертельную опасность он почувствовал, лишь когда совсем рядом зазвенел рассекаемый сталью воздух, и руки-крылья с подрезанными сухожилиями подломились, обрушивая тело на землю. Но даже теперь животное не сдавалось: мотнув головой в сторону, где секунду назад находился человек, оно сомкнуло пасть… на пустоте. В ответ отточенный клинок плавно вошел в точку сочленения черепа и шейных позвонков, одним резким ударом разрубая спинной мозг. Испугаться птер не успел, но в его тускнеющем взгляде, слишком разумном для обычного животного, сквозил укор. Путник мотнул головой, и его движения вновь стали человеческими; в груди размеренно забилось упорное сердце. Вытерев мачете о крыло твари, он направился к брошенной недалеко канистре. Теперь уже ничто не помешает покинуть остров. А за спиной осмелевшие мутанты повылазили из своих нор и уже принюхивались к телу гиганта. Удивительно, но мотор завелся с первого раза. — Да, все-таки золотые руки у тебя, Бонсун, — пробормотал человек, выруливая из бухты. — Были…— махнув городу рукой, он отвернулся. Ветряные потоки вихрями закручивались во внутреннем дворе и перекатывали наружу, унося с собой серый маслянистый пепел — единственное воспоминание о жителях острова. Гермоворота подземной лаборатории, многие годы служившей персональным адом стольким безвинным людям, распахнулись навстречу очищающей силе.       Подобно живому существу Чиндо дышал. Одиночество ему не нравилось, и по всей территории, раздражая глаз непривычными одеяниями, вразнобой начали появляться люди из разных эпох: монахи, заключенные, военные, ученые. Слишком яркие, чтобы быть живыми, они изредка шли помехами, как картинка на экране старого барахлящего телевизора. Среди всей этой массы появились и одиннадцать детских фигурок. Поднявшись на стену, они грустно смотрели вслед удаляющемуся катеру, провожая в большой мир близкого друга, практически брата. Летящее на всех парах судно постепенно уменьшалось в размерах, но лишь когда его поглотил рассветный горизонт, фигуры начали спускаться со стен. Спускаться в их новый Дом, новый Мир… Мир воспоминаний.        Пак Инсон был, пожалуй, одним из старейших жителей бункера — три дня назад отпраздновал свое восьмидесятитрехлетие. Однако возраст ничуть не мешал старику нести караул у гермоворот. Не мог он сидеть без дела, а так как в убежище давно ничего из техники не ломалось, то и заняться, кроме дозора, было нечем. В этот раз, как и во все предыдущие, дедушка сидел под лампой-вонючкой, пил бурду, которую здесь называли чаем, и читал очередную книжку. Караван из Муана должен был прийти не раньше чем через неделю, все сталкеры благополучно вернулись. Потому, услышав стук, Инсон даже растерялся немного и схватился за автомат. Удары были слабыми, неритмичными, точно не условный стук караванщиков или, на худой конец, заплутавшего местного. Только с пятого круга старик понял, что сбивчивая дробь — самый обычный сигнал SOS. По уставу караульный не имел права открывать гермоворота, пока не услышит оговоренных позывных. Но проситель за дверью выбивал сигнал о помощи так упорно, что старик нарушил правило. К тому же интуиция, ни разу не подводившая потомственного военного механика, буквально молила открыть ворота, иначе он потом очень сильно пожалеет. За дверью на грязном весеннем снегу лежал человек в черном защитном костюме. По виду не взрослый, скорее всего — подросток. — Бедняга, эк тебя уморило — на снежку отдохнуть прилег. А если бы мутанты или еще гадость какая? — бормотал старик, затаскивая неизвестного в бункер и закрывая гермоворота. На двери красовалась побледневшая от времени и непогоды надпись «Убежище № 4 г. Кванджу».