Мозаика

      Каэде глубоко вздохнула и, собравшись с мыслями, нажала на кнопку дверного звонка. Где-то за парой дверей она услышала этот дребезжащий, занудный звук и поспешила оторвать палец от кнопки. Звук замер, повисла тишина.       Может, всё-таки не надо было приходить? Человек, в конце концов, болеет, а может и вообще спит в настоящий момент, а тут она со своим нежданным визитом. А вдруг он к врачу ушёл, и его вообще дома нет?       С каждой секундой Акамацу всё больше и больше корила себя за то, что пришла навестить друга. Зачем, зачем она решила это сделать? Мысли роились, как пчёлы в улье, неприятно жужжа и раздражая.       С другой стороны, может, у него даже нет сил сходить за продуктами, а тут вот она, пожалуйста, принесла ему еду. Да и сидеть одному дома целыми днями напролёт не такое уж интересное занятие. Тем более, когда болеешь, время тянется ужас как долго. Так что может, Каэде не так уж плохо поступает.       Нет, а вдруг она его разбудила?       Девушка собралась уже снова удариться в самокопание, как раздался стук открывающегося замка, и вслед за этим — мягкие неторопливые шаги и совсем охрипший, измученный голос:       — Кто там?       — Саихара-кун, это я, Акамацу, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Каэде. — Открой.       За дверью раздался какой-то нечленораздельный хрип, и громыхнул замок — железная дверь открылась.       Болезнь сильно вымотала Шуичи, что было видно по его лицу: серые круги под глазами, уставший взгляд и очень бледный, почти мертвенный цвет кожи говорили сами за себя. Но тем не менее, он из последних сил улыбнулся гостье и сипло поприветствовал её:       — А, это ты… Привет, Акамацу-сан… — парень громко и сухо откашлялся, чем вызвал грустно-озабоченное выражение лица Каэде. — Ты это… Извини, что я… — голос Саихары сорвался и ему пришлось перейти на шёпот. — Что я в таком виде.       — Ты что, не извиняйся! — Акамацу невольно тоже снизила громкость. — Это ты меня прости, что я к тебе пришла так внезапно… Не разбудила?       — Не, ничего, — Шуичи почесал затылок. — Чего стоишь, проходи.       Он отступил, пропуская Каэде внутрь, и, закрыв за ней дверь, неторопливо поплёлся за ней.       На улице в полную силу буйствовала та пора, которую мы называем весной: снег уже тает, превращаясь в бойкие ручейки, в которых дети пускают бумажные кораблики, птицы поют свои песенки, какие-то из них уже готовятся к тому, чтобы свить гнездо, на некоторых деревьях намечаются первые почки, и ласковое весеннее солнце греет выходящих на прогулку людей и отражается в лужах, как в небольших зеркальцах. И Саихара умудрился заболеть самым неприятным образом именно в этот чудесный период — должно быть, простыл где-то, хотя этого никто точно не скажет. Одетый в какой-то поношенный свитер, невесть откуда взятый, замотанный по уши в не менее старый шерстяной шарф, он целыми днями маялся и пил разные лекарства, надеясь, что это хоть как-то поможет.       Каэде, оказавшись в прихожей, быстро скинула с себя резиновые сапоги и повесила на вешалку пальто красивого тёмно-малинового цвета, ловко засунув шапку и шарф в рукав. Ей была знакома эта квартира — она уже была здесь несколько раз по самым разным делам — помнится, как-то раз, ещё пару лет назад, она учила Шуичи печь шарлотку, а в другой раз она пришла к нему, потому что они взялись за совместный проект в Академии. Она даже улыбнулась этим воспоминаниям. Сейчас в квартире пахло пылью — эта самая пыль лежала комками по углам. Обычно Саихара следил за чистотой, но сейчас он всем своим видом показывал, что только этого ему не хватает, чтобы окончательно отбросить коньки. Акамацу уже твёрдо решила, что поможет другу с уборкой, — может, тот быстрее пойдёт на поправку.       Шуичи тихо закрыл дверь за гостьей, и всё тем же шёпотом осведомился:       — Тебе тапочки дать?       — Ты что, не надо, я сама возьму! — Каэде и вправду уже знала, где лежат несколько лишних пар домашних тапочек, поэтому быстро их извлекла и надела на ноги. Вслед за этим подняла с пола сумку, которую принесла с собой, и продемонстрировала её Шуичи. — Я принесла тебе еды, а то ты тут, небось, совсем с голоду загибаешься.       Если бы Саихара был здоров, он наверняка бы смущённо покраснел, но болезнь не дала ему это сделать, поэтому он просто улыбнулся и промямлил:       — Спасибо, Акамацу-сан… — парень наморщился и опять шумно закашлялся, отвернувшись в сторону. — Хотя я почти ничего не ем сейчас, — голос вернулся к нему, но был почти до неузнаваемости осипшим, поэтому Шуичи предпочёл снова перейти на шёпот. — Аппетита нет совсем, ещё и тошнить начинает. Кстати, — он вяло встрепенулся. — Пойдём на кухню, чаю хочешь?       — Слушай, ты болеешь, не надо со мной так возиться, — Акамацу послушно проследовала за ним на кухню.       — Я и так всё время лежу, а ты всё-таки ко мне в гости при…       Каэде бесцеремонно взяла друга за плечи и усадила в кресло, разместившееся здесь же в углу.       — Так, не спорь. Я к тебе пришла не в гости, а помочь. Сиди здесь и говори мне, что нужно делать, — увидев, как Саихара вдохнул, чтобы возразить, Акамацу тут же почти приказным тоном произнесла. — Возражения не принимаются! Тебе нужен отдых. Так, давай, что сначала?       Шуичи сдался и растёкся в кресле.       — Принеси, пожалуйста, из моей комнаты плед, — устало прошептал он и поёжился.       — Знобит? — озабоченно поинтересовалась девушка и нахмурилась после его кивка. — Ладно, сейчас принесу.       Она быстрым шагом рванула в комнату, очень хорошо ей знакомую. Там почти ничего не изменилось — только так же, как и везде, пыли было больше, чем обычно, и царил лёгкий беспорядок. Каэде сгребла в охапку плед, оставленный на кровати, видимо, когда она позвонила в дверь, и понесла его на кухню.       Когда она пришла, Шуичи сидел с закрытыми глазами и изредка издавал тихий стон. «Бедный Саихара-кун, совсем измучился,» — заботливо прошептала Акамацу, накрывая того пледом и подтыкая его со всех сторон, чтобы Шуичи было теплее. Парень полуоткрыл глаза, с трудом фокусируясь на лице девушки.       — С-спасибо, Акамацу-сан…       — Ты скажи, что ещё сделать, а потом можешь дремать, если хочешь.       — Это… — Шуичи приподнялся на руках и поджал ноги, устраиваясь в кресле поудобнее и кутаясь в плед. — Пожалуйста, разогрей мне молока…       — С маслом? — улыбнулась Каэде. Этим известным средством лечилась ещё её бабушка, а после лечила саму Акамацу, когда той было лет пять.       — Ага, — сказав это, Саихара снова сомкнул уставшие веки и затих.       Каэде как можно тише занялась своим делом. В первую очередь разместила в почти пустом холодильнике то, что принесла, — кое-какую нехитрую еду, вроде пары котлет, вечно непортящихся макарон, хлеба, колбасы, сыра и прочего, чем Шуичи, в случае внезапного пробуждения аппетита, сможет насытиться. Потом достала пакет молока и масло и состряпала несложное лекарство, призванное вернуть Саихаре голос и согреть его. И вот уже в её руках тёплая чашка с белой жидкостью и жёлтыми, напоминавшими солнечные зайчики пятнами на ней. Каэде подкралась к Саихаре и осторожно тронула его за плечо.       — Эй, Саихара-кун, — она приложилась губами к его лбу, оказавшемуся горячим, как кружка, которую она держала в руках. — На, выпей, пока не остыло.       Парень вздрогнул и принял в руки чашку, поблагодарив за заботу и тут же сделал затяжной глоток. Выпив половину за раз, он откашлялся и, наконец, заговорил своим, пусть и очень тихим, голосом.       — Люблю те недолгие моменты, когда в груди не колет и не болит, — Шуичи сделал ещё глоток. — Спасибо за всё это, Акамацу-сан, я в долгу.       — Вот ещё, не дождёшься. Лучше бы ты вообще помолчал, тебе надо беречься.       Тот кивнул и залпом допил всё, что осталось, а кружку у него тут же отобрала Каэде. Шуичи приходилось только беспомощно смотреть на то, как она моет посуду, оставленную им за несколько дней, и наводит порядок на его кухне. Парень был очень благодарен ей за то, что вообще навестила его и так заботится о нём, но изнутри кололо лёгкое чувство вины за всё происходящее. Каэде словно почувствовала это, когда взглянула на него, и мягко произнесла:       — Саихара-кун, мне правда не нужно ничего взамен. Я всего лишь забочусь о тебе, пока ты болеешь, вот и всё.       Она ненадолго остановилась и задумалась, глядя в одну точку, а потом спросила:       — Неужели к тебе никогда вот так не приходили друзья? — лицо девушки стало печальным, и в глазах появилась тень сочувствия. — Просто чтобы помочь, когда ты сам не можешь о себе позаботиться?       — Акамацу-сан… — Шуичи коротко откашлялся. — Ты, возможно, не в курсе, но у меня никогда не было настоящих друзей. Я был нужен окружающим только тогда, когда я им помогал. Меня и мои способности просто использовали, — он равнодушно пожал плечами, будто уже давно смирился с этим. — Только потом, когда я поступил в Академию Пика Надежды… Ну, знаешь, я встретил там тебя и ещё некоторых людей, которым я был интересен не потому, что я могу найти, куда пропал их питомец… — Саихара приложил ладонь ко лбу и поморщился. Кажется, он собирался ещё что-то сказать, но вместо этого закрыл глаза и замолчал, не в силах говорить дальше.       — Грустно, что так получилось, — после некоторой паузы тихо и осторожно начала Акамацу. — Я считаю, у каждого человека должны быть настоящие друзья…       — Не все этого заслуживают, — ответил Шуичи, не размыкая век. — Я за свою жизнь видел таких подонков, которые не заслуживают даже жить, что уж говорить о друзьях. Чести ради, у них и нет друзей, — с горечью добавил он.       — Эй, но ты же не подонок!       — Смотря для кого. Для тебя, наверное, нет.       — И не наверное, а точно! — с нажимом сказала Акамацу. — Ты… Ты очень хороший человек, Саихара-кун.       Тот приоткрыл один глаз и покосился на Каэде. Она стояла перед ним, скрестив руки и прямо глядя на него.       — И не спорь со мной, — добавила она чуть тише. — Я точно это знаю. Не смей сравнивать себя с преступниками.       — Ты напоминаешь мне Момоту-куна, — заметил Саихара.       — В следующий раз позову его с собой, пусть он разбирается с твоими депрессивными высказываниями, — Каэде хитро улыбнулась. — А то ишь, разговорился он.       Шуичи выдавил вымученную улыбку и опустил веки снова — из-за высокой температуры щипало глаза и очень хотелось их закрыть. И тут он ощутил мягкое объятие — это Каэде нежно и очень осторожно обняла его за плечи.       — Ты бы не подходила ко мне, а, — Саихара тихо усмехнулся. — Я ведь наверняка заразный.       — А я не боюсь заразиться, — спокойно ответила Акамацу, словно ожидала, что парень так скажет. — Если что, я уж переживу это как-нибудь.       Отпустив Шуичи, она выпрямилась, уперев руки в бока, и командным тоном объявила:       — Так, Саихара-кун! Где у тебя тряпка и пылесос?       — Что?! — он даже закашлялся от неожиданности.       — Тряпка и пылесос, — настойчиво повторила Каэде. — Я собираюсь убраться у тебя.       — Н-нет, Акамацу-сан, п-подожди! Ты… Ты точно не должна этого делать!       — Отвечай по-хорошему, где пылесос и тряпка, которой я могу протереть пыль. Возражения всё ещё не принимаются, — обаятельная улыбка на мгновение мелькнула на её лице. — Не скажешь — сама найду.       Шуичи окончательно сдался.       — Пылесос в моей комнате, в углу за дверью, — обречённо изрёк он. — Тряпка там же, лежит на пылесосе.       — Вот и молодец. Ладно, сиди тут, отдыхай, а я займусь уборкой.       Саихара дёрнулся, будто хотел что-то ещё сказать, но понял, что спорить бесполезно, поэтому снова сник, погрузившись в лёгкую дремоту.       Сначала Каэде убралась на кухне, что сопровождалось донельзя жалобным выражением лица Шуичи. Окончательно добило его её извинение: «Прости, что я так долго убираюсь, я же всё-таки не Тоджо-сан». Тем не менее, после её уборки в помещении стало легче дышать. Акамацу переместилась в прихожую, затем убрала ванную комнату, а после — перешла в комнату Саихары.       Первым делом влажная тряпка прошлась по поверхности прикроватной тумбочки. Каэде с улыбкой взяла в руки книгу, оставленную здесь же — «Записки о Шерлоке Холмсе», что совершенно неудивительно, учитывая то, в чьей квартире она находится. Ещё бы Шуичи не читал детективы… Девушка из чистого любопытства заглянула в оглавление и пробежалась взглядом по названиям рассказов.       — Если хочешь, могу дать почитать, — раздался за её спиной хриплый голос — это Саихара образовался в комнате. — Я всё равно уже сто раз читал.       Больной прошуршал тапками по полу и плюхнулся на кровать, накрывшись пледом.       — Просто перечитываю иногда, — добавил он.       Каэде только сейчас заметила в книге закладку — она отделяла больше половины страниц.       — Ладно, может, как-нибудь возьму, — она задумалась. Не сказать, что ей самой очень нравились детективы, но иногда можно и почитать — для разнообразия.       Она оставила книгу в покое и пустилась протирать прочие поверхности в комнате, на которых тоже успела залечь пыль.       На одной из полок Каэде обнаружила рамку с фотографией, с которой на неё смотрели двое — Саихара и она сама. Акамацу вспомнила, откуда этот снимок: помнится, несколько месяцев назад, в канун Нового Года, они и Кайто гуляли в парке и решили запечатлеть этот момент. Поэтому на глянцевой бумаге остались белые сияющие сугробы, тёмные пятна елей, жёлтые кругляши фонарей, уже вовсю раздаривающие свой свет во всё более сгущавшихся сумерках, и, конечно, лица двух смеющихся подростков, раскрасневшиеся от холода и эмоций. Шапка съехала Шуичи на глаза, а Каэде была вся в снегу после того, как во время игры в снежки Кайто случайно толкнул её в сугроб, но лица так и лучились счастьем.       Девушка приятно удивилась тому, что эта фотография стояла у Шуичи на самом видном месте. Видимо, не она одна дорожила воспоминаниями.       Рамка вернулась на полку, и Акамацу продолжила уборку.       Она уже знала эту комнату, поэтому уборка не составляла никакого труда — тряпка легко скользила по запылённым поверхностям, оставляя за собой чистую дорожку. Однако когда Каэде добралась до письменного стола Саихары, она обнаружила там то, что не замечала раньше.       Вместо привычных стопок книг и канцелярии, на пустом столе лежали две больших части пазла, разделённых пространством по середине. Края частей были неровными, из чего Каэде сделала вывод, что пазл ещё находится в процессе сборки. Собранное представляло собой фон, по которому сложно было хоть что-то понять, — изображение какого-то сада, причём весьма размытое, хотя там всё ещё можно было разглядеть неясные очертания клумб прямоугольной формы и выстриженных деревьев. Акамацу этот пейзаж показался смутно знакомым, но она пожала плечами — мол, чем чёрт не шутит — и всё же вопросительно повернулась к хозяину квартиры.       — Саихара-кун, ты любишь пазлы?       — Ну да, — тот приоткрыл глаза. — Когда мне становится чуть лучше, я развлекаю себя сборкой вот этого.       — А почему такая странная форма? — не отставала Каэде. — Собирать такими кусками кажется не самым удобным решением…       — Я собираю эту мозаику не впервые, и когда я разбирал её в прошлый раз, я разделил кусочки на пакеты, — уклоничиво пояснил он. — А сейчас просто начал с фона, вот и всё.       Каэде хотела было спросить, что за изображение должно получиться, но увидела, как Саихара повернулся набок, свернувшись калачиком, и решила, что не стоит пока его беспокоить, поэтому просто продолжила своё нехитрое занятие.       В конце концов, если бы он хотел — рассказал бы. Может, он специально скрывает сейчас, чтобы открыть ей эту тайну позже. Поэтому Каэде не стала вмешиваться.       Хотя любопытство, безусловно, так и разъедало её сознание.       И вот, с уборкой было покончено. Акамацу утёрла пот со лба и вернула пылесос и тряпку обратно на их место.       Саихара сонно встрепенулся.       — А? Ты что, закончила уже?.. — внезапный приступ кашля настиг беднягу, и он снова свалился на кровать.       — Ну да. Это… Я, наверное, пойду домой уже. Ты всё равно плохо себя чувствуешь, а так хоть поспишь…       Каэде стояла возле его кровати, когда он вдруг слабой рукой взял её за руку и положил её ладонь себе на лоб.       — Ты холодная… — одними губами вымолвил Шуичи. — Жаль, ты не можешь остаться… — и тут же, словно очнувшись от беспамятства и осознав, что он делает, отпрянул в сторону. — И-извини, Акамацу-сан, что-то на меня нашло… Я… В общем, да, иди домой, конечно…       Саихара медленно, издавая жалобный стоны, поднялся с кровати и зашагал к двери. Девушка расценила это как знак и шустро ринулась одеваться, чтобы не задерживать хозяина.       Впрочем, она была готова быстрее, чем он добрёл до двери, опираясь на стену, — должно быть, кружилась голова.       — Хочешь, я приду завтра? — тихо спросила Акамацу, когда переступила порог железной двери. — Одолжу у кого-нибудь спальный мешок и останусь, хочешь?       Парень замер, раздумывая над этим, хотя его пустой взгляд не выражал ничего.       — Но…       — Мне не сложно, — опереждая его вопрос, с тёплой улыбкой отозвалась Каэде. — Совсем. А тебе, я думаю, это нужно.       — Ладно, приходи, — согласился Саихара. Его болезненная улыбка ответила за него. — Тогда…       — Тогда до завтра, Саихара-кун!       С некоторым лязгом раскрылись двери лифта, и Акамацу, ободряюще кивнув напоследок, ступила в лифт и нажала кнопку первого этажа. В последний момент она услышала тихое «До завтра, Акамацу-сан», и на душе потеплело — да, не зря провела день…       Перед тем, как снова лечь на кровать и погрузиться в тяжёлый сон, Шуичи окинул взглядом части пазла на письменном столе.       Всё-таки хорошо, что он успел быстро убрать середину, когда услышал звонок в дверь. Не важно, кто это был бы, — к нему в любом случае было бы много вопросов.       Тем более, сегодня его навестила она собственной персоной — та самая, изображение которой он с трепетом собирал кусочек за кусочком в дни, когда ему становилось лучше.       Отчасти удобно, когда тот, в кого ты влюблён, — знаменитость, и его фотографии можно легко отыскать в интернете. Вот и этот кадр, так полюбившийся Саихаре, он нашёл в сети. Каэде на нём была удивительно красива — в пышном платье, с перчатками по локоть, с цветком в заплетённых волосах — она таинственно улыбалась с фотографии, и Шуичи казалось, что эта улыбка предназначалась одному ему.       У Саихары не осталось сил на проявление эмоций, захлестнувших его при воспоминании о Каэде, поэтому он молча повалился на кровать, перестав помнить себя.