Около семейное.

Чуть дрожащая речь Василисы дивной мелодией выделялась среди гомона остальных голосов. Саша, не зная, что именно с ним происходит, ловил себя на мысли, что он был готов слушать свою подругу целую вечность и ему было не важно содержание ее монологов. Различные слова ласкали слух мальчишки, но, увы, проходили совершенно мимо его внимания. Стоило Василисе замолчать, как странно оцепенение покинуло мальчишку и он, не без растерянности, покосился на Сидорову. Подруга стояла рядом, с восхищенно приоткрытым ртом и пялилась куда-то вперед. Вместе с ней стихли и остальные люди. Саша недовольно глянул в ту же сторону и тут же подавился воздухом. Видимо торжество уже началось, раз мрачный и разодетый Влад вышел из подъезда в окружении своей свиты. Костюм Морокова был крайне далек от того, что обычно Сашка видел на свадьбах в американских фильмах. Темно-синяя ткань, подозрительно похожая на бархат, была расшита серебряными нитями, которые составляли собой весьма интересные узоры. То, что было на месте пиджака, не имело ничего общего с названным предметом одежды и больше смахивало на камзол или какой-нибудь другой дико старомодный наряд. Брюки, чуть темнее пиджака и сшитые из другой, менее плотной ткани, лишь продолжали «сказочное» настроение наряда. Крупная серьга-полумесяц отлично вписывалась в странный образ, ровно как и не совсем привычная для Морокова прическа. Василиса, до этого момента относящаяся к парням исключительно ровно, едва не подавилась слюной. Другие представительницы прекрасной половины человечества испытывали схожие чувства, взирая на недо-готического принца без белого коня. Лишь Алиса, создательница данного наряда, испытывала лишь чувство дикого удовлетворения за свою работу. Определенно, дочь мэра превзошла себя, раз сумела вызывать такую реакцию у окружающих людей. — Пялишься… — недовольно процедил Саша и легко толкнул Василису в бок. Кудри, залитые лаком с блестками, даже не шевельнулись, когда девчонка едва не рухнула на землю. Отчего-то Саше было весьма неприятно наблюдать за тем, как его подруга едва ли не пускает слюни на его родного дядю. — Не пялюсь, а изучаю, — прошипела Сидорова недовольно. — Ага, конеч… — Абрикосов резко замолчал. Васька уже хотела сострить, но голос ее резко пропал. Аленка, вышедшая несколькими минутами позднее, попыталась улыбнуться. Облаченная в нежно-кремовое платье с ярко-золотыми узорами, она мало походила на себя обычную. Взгляд Сидоровой приковало странное украшение в форме солнца, болтающееся на груди невесты. Вещица выпадала из образа, но Рыжову и ее «стилистов» это словно не смущало, хотя, если судить по лицу Вари, то та отчаянно боролась с собой. Казалось, что еще чуть-чуть и Ветрова накинется на подругу, сорвет украшение и бросит его куда-нибудь в море, лишь бы оно не портило композицию. — А тут могли бы и дор… — Сидорова прикусила язык. Саша, и ранее проявлявший повышенный интерес к противоположному полу, пожирал юную невесту своими алчными карими очами. — Пялишься! Да и как тут было не пялиться? Сначала Влад и вовсе не узнал ту, которой было уготовано стать его дорогой супругой. Красивая? Да, даже слишком, но было что-то неправильное в ней. Пропали особенно любимые им веснушки, мелкие шрамы на лице и вечные ссадины, полученные ею всеми невероятными путями. Перед ним словно стояла Аленка, но и не Аленка вовсе. Рыжова сжалась. Влад рядом с ней не имел бороды, части брови и какого-либо желания жить, судя по очень уставшему взгляду. День только начался, а юноша пару раз успел умереть морально и Аленка, честно говоря, была не многим лучше. Не говоря уже о том, что жених ее мало тянул на себя повседневного и это жутко напрягало. — Ну что? Все готовы?! — тамада, он же модник, он же певец ртом, Дмитрий Шиканов вскочил вперед. — Прежде чем мы перейдем к официальной части, помянем уходящую свободу молодых! И первым конкурсом у нас запланирован… За все несколько часов чистых мучений они даже не сумели друг с другом поговорить! Настроение Влада падало все сильнее и сильнее, хотя, казалось бы, куда еще хуже? Аленка, впрочем, выглядела не многим лучше. Да, она улыбалась, но искренности в ее улыбке уловить было нельзя. Наедине они остались лишь перед самой поездкой в ЗАГС. Многочисленные гости, родственники и прочие счастливцы стремительно растекались по машинам… — И все же, почему мы просто не расписались? — поинтересовался Влад, тухло взирая на людей со своего любимого балкона. — Не знаю, — ответила Аленка не менее тухло. В глубине души Рыжова искренне жалела, что под ее рукой не было пачки каких-нибудь особо крепких сигарет. Да, она не курила, но сейчас ей страсть как хотелось попробовать. Молодые люди синхронно вздохнули. — Я даже не знаю, смогу ли выстоять до самого конца, — пожаловалась Аленка. — У меня болит каждая клеточка моего тела! Эти ужасные полоски… Это ужасное платье… Эта прическа! — она бессильно всплеснула руками. — Ты только не обижайся. Я действительно тебя люблю, но все эти косметические процедуры и конкурсы! Я не могу нормально двигаться в этих лодочках! — Солидная шпилька, — Влад цокнул языком, после чего шумно выдохнул. — Эх… — Владик, я хочу сказать глупость… — Рыжова резко повернулась к жениху. — Ты вчера говорил про Кубань с Кавказом. Может мы того? Отправимся в ту сторону? Сказанное Морокова порадовало особенно сильно. В порыве чувств молодой человек заключил девушку в свои объятия, в очередной раз убеждаясь, что у гениев мысли сходятся. Ночью он сам думал про это, честно говоря, но предложить прямо Аленке не мог, боясь задеть ее этим дерзким предложением. В конце-концов большинство гостей было именно с ее стороны, когда сам Влад был кем-то вроде покинутого всем родственника. — Я говорил, что временами обожаю тебя? — поинтересовался Мороков, наклонившись к самому лицу Аленки. — Прямо-таки обожаешь? — та игриво хихикнула, обхватив шею юноши руками. — До умопомрачения, — Влад довольно ухмыльнулся и провел большим пальцем по щеке Аленки, тем самым нарушая часть макияжа. — А с веснушками ты нравишься мне еще больше. — Люблю тебя с бородой и без, — Рыжова быстро чмокнула юношу в губы. — Тогда бегом паковать вещи? — Обожаю, не иначе, — Мороков поцеловал девушку в основание шеи. — Вперед? Саша был раздражен. Некий неумеха пролил на Абрикосова вишневый сок, тем самым оставив на форменной жилетке (единственная приличная одежда для торжественного случая) солидное пятно размером с Юпитер. Пока люди подсаживались друг к другу, дабы рвануть на всех парах в местный дворец бракосочетаний, Александр был вынужден топать в дядину квартиру, дабы замочить вещь в раковине и стрельнуть от родственника что-нибудь взамен. Он ожидал застать пустующее помещение, оттого сильно напрягся, когда услышал звуки шагов, возни и всего того, что не должно звучать на пустых квадратных метрах. «Воры?!» — подумал Абрикосов. — Не-не, Шиканов, вы езжайте-езжайте, мы сами приедем. Ага, на такси. Юнец удивленно захлопал глазами. Разве его родственник не должен уже быть где-нибудь на половине пути? Собеседник что-то ответил и Мороков хрипло засмеялся. — Не-не, тут все куда сложнее, — сказал Влад каким-то очень сдавленным голосом. — Не придумывай себе лишнего. Просто не поднимай шума. Мы, быть может, чуть-чуть опоздаем, но поверь на слово, мы появимся. Ладно, лады, на связи. Едва звонок был сброшен, как заливистый смех наполнил квартиру молодых. Смеялся не только Влад, но и Аленка. — Появимся? Ты серьезно? — поинтересовалась она сквозь смех. — Не боишься, что он на тебя обидится за такую наглую ложь? — Этот человек повинен в гибели моей бороды, поэтому мне его даже не жалко, — сообщил Влад. — Так, ты паспорта нашла? — На месте! — сообщила Рыжова. — Отлично, карты у меня, сумка тоже и… — Влад, уже облаченный в повседневную одежду, удивленно взглянул на вошедшего Сашу. Голубые глаза заискрились от радости. — Шкет, а я только тебя хотел вспоминать! — О, Сашка, привет! — Аленка, тоже сменившая одежду, кинулась к Абрикосову с обнимашками. — Боже, Владик, ты глянь, он так вырос с прошлого раза! Глядишь и тебя догонит! — Ээээ… Что тут происходит? — удивленно просипел Саша. Объятия Рыжовой были почти фатальными. — Ничего особенного, — Влад отмахнулся и всучил подростку ключи от квартиры. — Ага, медовый месяц, — Аленка смущенно улыбнулась. — Мы с Владиком хотим побывать на Кубани… — На Кавказе… Воцарилась тишина. Молодые люди переглянулись между собой, после чего синхронно выдали одно слово: — Кубань. — Да, куда-нибудь туда, — Мороков покачал головой. — Короче, хозяйство на тебе. Кошку корми, жилье не разнеси и будь паинькой. Люблю-целую, до августа. — Мы привезем тебе сувениров! — клятвенно пообещала Аленка. — А как же ЗАГС, роспись, ресторан в конце-концов?! — удивленно воскликнул мальчишка. — Старпер, мы с тобой не виделись полгода! — ЗАГС не убежит, расписаться можно и в Карелии, а ресторан уже оплачен, пусть поедят что ли… — спокойствие Морокова было продиктовано тем, что Котов дал своему работнику весьма ощутимую скидку. Да и прошлые, не совсем честные дела, связанные с той самой профессией, позволили Владу накопить достаточно приличную финансовую подушку на всякий пожарный. — Не переживай. В августе мы вернемся и я успею тебе надоесть, а пока… Пользуйся свободой, шкет. — А как же билеты? — спросил Абрикосов. — До Москвы часто ходит транспорт, а оттуда все дороги открыты. Ладно, мы полетели. Будь хорошим дармоедом и не спали квартиру. — С меня магнитик, — Аленка чмокнула Абрикосова в щеку, после чего скрылась в компании жениха, оставляя мальчишку в крайне растерянном состоянии. А ведь где-то там, в относительно-далекой Москве, Мороков-старший, человек игнорировавший существование своего младшего сына последние несколько лет, вечером этого же дня получит несколько сообщений с неизвестных номеров с поздравлениями. Апогеем этого безумия станет звонок от некой не совсем трезвой девицы, которая найдет в себе наглость обвинить мужчину в неумении воспитывать детей. Варя, ты что делаешь?! Отец Влада?! Ты...что? Какого? И ведь пожилой мужчина даже не знал, стоило ли ему радоваться вести о том, что его сын все же не умер в канаве или огорчаться из-за этого факта.