Около семейное.

— А дальше что?! — С нетерпением поинтересовалась Любава.       Молодой паренек двадцати лет пожал плечами, когда его спутница отвела взгляд в сторону. Было видно, что ребята не часто вспоминали те дни, когда трава была зеленее и газировка слаще. Молодая студентка журфака напряглась. Люди, сидящие по ту сторону стола забегаловки, были ей знакомы еще с нежного подросткового возраста. Некогда о них писали в газетах, трубили в новостях и активно приглашали на радио. Ребята, прошедшие через натуральный кошмар, даже некоторое время были кем-то вроде кумиров. Не многим везло не просто вляпаться в ужасную авантюру, но и выйти из нее живой.       Саша Абрикосов, редкий красавец, в народе «артист», по факту лицо, не имеющее постоянной работы, отпил немного газировки и посмотрел в окно, где по улице активно расхаживали люди, пока Василиса Сидорова, точно такая же студентка, но только с большим уклоном на астрономию, раздумывала касательно ответа. Она, в отличии от своего горячительного друга, тщательно обдумывала практически каждое слово, из-за чего Любава несколько сомневалась в искренности ее версии. — А что дальше? Дальше меня побили, — признал Абрикосов и ткнул пальцем в рассеченную бровь. — Причем на первой же минуте, хах. — Ну не скажи… — Васька усмехнулась. — Ты продержался дольше. Минуты две или три. — Бережешь мою самооценку? — Мальчишка очаровательно улыбнулся. — Было бы что беречь, — прозвучало несколько грубовато, но улыбка на лице Саши лишь расползлась.       Между этими двумя что-то чувствовалось и это что-то было почти осязаемым, что не радовало Любаву. Это сбивало от настроения интервью и мусолило память диктофона. Студентка предупреждающе кашлянула и ребята вспомнили, что они, вообще-то, не одни. — Нам повезло, — честно призналась Вася. — Если бы Снежка и компания не подоспели…       И девушка красноречиво взглянула на старую растрепанную газету, некогда зачитанную Любавой до самых дыр. Журналистка взглянула на фотографию, которая стояла в самом центре газетной полосы. Испуганные дети, шокированные молодые люди и силуэты тех, кому повезло не умереть. Руки фотографа немного тряслись, из-за чего изображение не было четким, но даже так можно было приблизительно понять, что там творилось, а именно задержание. Рядом с этой фотографией были и другие, более четкие и ясные, с подписями и примечаниями. В самом центре виднелся огромный заголовок.       Смотря на него, Вася просто не могла не улыбнуться. Уж больно «Сатанисты из глубинки» звучали забавно, особенно с фотографиями этих самых сатанистов лицом в пол. И кто бы мог сказать, что не последний человек в полиции, окажется втянут в такое дело? Насчет сыновей таких вопросов не возникало. Им со школьной скамьи пророчили так себе будущее, но вот кто знал, что их отец, уважаемый человек и просто икона для некоторых полицейских, будет привлечен к этому на правах организатора? Странное было дело. Резонансное. — А как же дядя Леша? Он же был или…? Ребята синхронно пожали плечами. — Нам тогда было четырнадцать, — отозвался Саша, мрачнея. — Черт его знает, был или не был. — Мы сидели как на иголках, — продолжила Василиса, невесело улыбаясь. — Не было к кому прийти, нельзя было никому рассказать. Возможно его не было, а может он и был? — А тот стремный старик? — Не унималась Любава, делая некоторые пометы в блокноте. — Умер, когда мне и шестнадцати не было, — Василиса усмехнулась. — Возможно он не был колдуном. Так, городской сумасшедший или кто-то вроде этого. В любом случае, ученицей я его стать не успела, чтобы это не значило. — Так, а Леприконов? И его книжный склад?       Саша и Василиса странно переглянулись между собой. Отчего-то Любава ощутила холодок, медленно ползущий вдоль хребта. Студенка сглотнула, когда Вася, спокойным, практически бесцветным голосом сообщила: — Его дом сгорел, а место, куда уходит погреб, завалило много-много лет назад. Не думаю, что его сейчас можно уже откопать. Да и, быть может, все было совершенно не так красочно, как я описывала. Воображение и все такое. — А книги стащенные тобой? — Любава подпрыгнула на месте, искренне надеясь, что хоть они уцелели. — Не знаю где они, — Васька пожала плечами. — Это было давно, мы выросли. Смотря на эту историю с призмы этого дня, я вообще сомневаюсь, что вся эта магия имела место быть. — Вот-вот, это все сила воображения, — Сашка усмехнулся. — Эх, какими же мы были идиотами тогда. Было время.       Они говорили с облегчением, а Любава чувствовала разочарование. Рассказ, здорово приправленный чем только можно, нельзя было предоставить преподавателю и опубликовать на сайте. Ее засмеют с такими темами, но любопытство девичье было велико. Девушка слукавила, если бы сказала, что ей не было интересно взглянуть на книги хоть одним глазком. — А момент задержания? — с надеждой спросила студентка. — Что было тогда? — Не помню. Этот кретин Волколаков едва не выбил мне все мозги. Проснулся в больнице. — Тоже ничего не помню. — Ответила Василиса, тем самым ставя точку в истории.

***

— Назови хотя бы одну причину, чтобы я вновь поднял эту тему? — Мрачно поинтересовался моложавый мужчина с щетиной.       Любава несколько стушевалась. Этот человек до боли напоминал студентке ее преподавателя по корректуре, чья строгость и злобный нрав неплохо портили аттестат. Вообще-то Любава была отличницей. Всегда. Гордость класса, золотая медалистка школы, бюджетница из одного весьма именитого вуза — это было лишь малой характеристикой, однако, злой дядька-корректор старательно портил малину, вынуждая Любаву очень много и зря перерабатывать. Это удручало, а сейчас и вовсе накладывало ужасный отпечаток.       Владислав Мороков, мало изменившийся, в жизни смотрел на студентку почти также мрачно, как и из мрачных фотографий в интернете и на печатной полосе. Это несколько смутило Любаву. Прошло практически семь лет, а человек перед ней словно застыл в тех давно прошедших днях. Вроде небольшой отрывок времени, а в представлении Любавы вовсе целая вечность. — Не поймите меня неправильно, но это дело — мой проект, — смущенно призналась девушка и вынула из сумки старый номер московской газеты. — Я учусь на журналиста и пишу статью. «Годы спустя», если вам интересно. — Но мне не интересно. — Влад сморщился. Вообще-то у него была работа, а моложавая пигалица в поросячье-розовом костюме сдвигала график своими неуместными вопросами.       Подобная наглость смутила Любаву, но внешне студентка никак не изменилась в лице. Определенно, человек стоящей перед ней и тот растерянный парень с телика был одним и тем же лицом. Просто грубоватый парень вырос в не менее грубого мужика, который вдобавок ко всему отрастил просто ужасающую щетину, старящую его на несколько лет.       Мысленно успокоив себя, Любава потрясла газетой. Уходить так просто без интервью девушка не собиралась. Ей нужно было выбить точку зрения этого мужика любой ценой. — Прошу вас, Владислав! — взмолилась студентка, готовясь пустить скупую слезу. — Если вы не окажите мне содействие, то меня исключат!       Для полноты картины девушке не хватало только рухнуть на колени, сцепив руки в молитвенный замок. Влад нахмурился. Работники театра начали странно коситься на новоявленного начальника, неодобрительно сверкая глазками. Черт, стоило Морокову только-только занять новую должность, как проблемы посыпались как из рога изобилия. Сначала племянник и его «старпер, хочу работать!», теперь эта девица… И если Сашку можно было пристроить либо на сцену, либо за кулисы свет делать, то с этой дамой ничего понятно не было. Странная девчонка со странным интересом. — Хотите, чтобы я на колени упала? Так я упаду! — Любава жалобно засопела носом. — Мне нельзя домой возвращаться. Заклюют же без зачета!       Либо Любава была хорошей актрисой, либо ее глазки затронули во Владе некоторые воспоминания со студенческой скамьи. В любом случае, молодой мужчина неопределенно кивнул головой, что Любава расценила как согласие и достала из сумки диктофон. — Только быстро, — попросил Влад, хмуро глядя на сцену, где прохлаждались актеры. — Быстрее всех! Основную картину я уже получила, осталось восстановить последнее.       Диктофон оказался совсем близко к губам Морокова. Красная лампочка загорелась. — Как вы наткнулись на них? Знаю, что ваша компания и оперативники успели в самый последний момент. Что вы увидели?       На мгновение Влад задумался, явно воскрешая несколько померкшие воспоминания. В воображении мгновенно всплыл заброшенный заповедник, стоны чужой боли и странные мужики, один из которых держал его племянника за шею, оторвав ноги последнего от земли. Что-то внутри Морокова в тот момент щелкнуло и он, схватив первую попавшуюся палку, бросился на мужика. Следом за ним побежали оперативники, которых, шутка ли это, вызвали из-за мороженого. Совпадение было странным, но весьма удачным. — Ничего особенного. Деревья там, колючки и странные мужики. — А если серьезно? — Если серьезно, один из них начал душить Сашку, когда два остальных приближались к Василисе. Времени на подумать не было. Пришлось действовать сразу. — Вау… — Любава даже приоткрыла рот. — Это весьма храбро, хочу заметить.       О том, что за эту храбрость от папаши Волколакова Влад получил синяк, Мороков не сообщил. Он вообще не видел в этом смысла. Просто пожал плечами, дожидаясь следующего вопроса. — Ваш племянник упомянул, что довез его до места некий Дмитрий Шиканов, но после этого все его следы исчезли.       Влад помрачнел. То, что случилось с Димкой, до сих пор не укладывалось в голову Морокова. Он собственными глазами видел товарища, чьи кишки так сильно желал намотать на голову. Пожав плечами, новоявленный директор театра отмахнулся. — Ушел он. Куда не знаю, но в городе с тех пор ноги его не было. Мать с отчимом тоже уехали, поэтому имеем, что имеем. — А что его заставило пойти на это? — поинтересовалась Любава, которую исчезновение весьма талантливого певца из глубинки несколько смутило. — Он был весьма популярен. — Наверное чувство вины перед кем-то или другие тараканы, — задумчиво ответил Мороков, явно что-то скрывая. — Может свалил в другой город. Кто знает. Хотя на могиле его отца достаточно чисто. Кто-то убирает, а значит, что это кому-то нужно. Может это и Шикан, а может не он. — Загадка. — Еще какая. — А что вы скажите насчет всего хода расследования? — Любава напряженно сощурилась. — Я похож на следователя? — Ну… — Посадили и на том спасибо, — Влад отмахнулся. — После всего, что всплыло наружу, арест не казался вопросом времени. — Так, а что насчет мотивов? Почему они это делали?       Эта девица раздражала, хоть и выполняла свою работу. Влад покачал головой. Вот поэтому ему и не нравилось общаться с прессой. Каждый год обязательно выплывал кто-то, кому жутко хотелось поковыряться в старой ране уже успокоившегося городка. — Сектанты же, — ответил Влад, на мгновение засомневавшись. — Хотя… Я бы сказал, что просто психи. Сынки Волколакова орали, что они прокляты и только человеческая кровь с плотью могут им помочь, при свете луны пятницы тринадцатого во время вхождения Меркурия в созвездие змееносца. Тьфу. Психи, вот и все. Эй! Куда ты полез? Астров, что ты…       Послышался грохот. Длинный парнишка, обладатель белоснежной копны волос и смуглой кожи рухнул на сцену, и Влад, с выражением невероятного раздражения, кинулся к пострадавшему, оставляя Любаву позади.

***

— Так что бы вы сказали по поводу этого дела?       Аленка сонно заклевала носом. Бессонная ночь отзывалась жуткой болью в голове, отечностью в торсе и полной неразберихой в мыслях. На ногах урожденную Рыжову держал только кофе с энергетиком и рассказы Снежки, которая так любезно помогала подруге. Черт, сказал бы кто Аленке, что ад после зубов не кончается, женщина не поверила бы. Зато Снежка, спокойная и веселая, прямо светилась энергией. Эх, вот же она счастливая бездетная жизнь, а ведь некогда сама Аленка была такой! — Это было страшно, — отозвалась Морозова, подвинув гостье чашку дымящегося чая. — Но сейчас все уже позади.       Несмотря на любезный тон, эта дама не особо хотела идти на контакт и раскрывать все карты. Любава вежливо улыбнулась и чай приняла, но по большей части взгляды юного журналистского дарования были обращены в сторону рыжеволосой женщины, едва ли не спящей за столом. Она могла бы стать отличным рассказчиком, но силы покинул ее, что было весьма печально. — Я слышала, Снежана Николаевна, что вы лично скрутили одного из сектантов. — Прошу, зови меня Снежкой, — мягко попросила художница. — И да, это весьма преувеличено. Мне помогли.       Так говорила она, но иные свидетели утверждали обратное. Та же Василиса светилась от гордости, рассказывая про то, как ее двоюродная сестра заставила оного негодяя есть землю, а второго просто огрела так сильно, что он упал сам. Потом на подмогу побежали и остальные девчонки. — Все равно нужно иметь мужество, чтобы броситься на вооруженных мужчин! — Мой дедушка, царствие небесное, был военным, — спокойно ответила Снежка, грустно улыбаясь. — Кое-чему научил и меня с Васей. — Понятно, но все же, а что именно было там, в лесу? — Сатанизм, — мрачно ответила Аленка, избегая омута сна. — Ветки, странные отвары, Алиска Стрелкова вовсе была разрисована, как папуас какой-то дрянью, Егор тоже был разукрашен, но не так ярко. — На Машеньке была какая-то корона, — добавила Снежка. — Корона? — Любава уставилась в хорошо знакомую газету. Там никаких корон не было. — Ага, — Аленка сладко зевнула. — Самодельная. Примерно как в «Настоящем детективе». Смотрела?       Студентка отрицательно покачала головой. — Так посмотри или не смотри, хах.       Казалось, еще чуть-чуть, и Рыжова уснет прямо за столом. Со стороны одной из комнат послышался плач, и молодая мамочка лениво встала с места, дабы успокоить плачущее чадо. Снежка умиленно улыбнулась, смотря подруге в след, когда Любава искренне порадовалась отсутствию подобной перспективы ближайшее время. — И все же, что же было до вашего приезда? — поинтересовалась Любава. — Я не нашла жертв в городе. — Ой, да девчата разъехались, кто куда, — Снежка хихикнула. — Варечка с Машей вообще отправились заграницу после выпуска. Живут вместе в Швеции, а Алисочка сейчас с Егором в Анапе. Что с ними творилось — я не знаю, но Машеньке пришлось ходить к психологу. Ей казалось, что в ее голове что-то есть, но сейчас все хорошо. — Рада за нее, — Любава мрачно вздохнула, осознавая, что самые интересные части прошли мимо нее. — Ладно, тогда последнее: касательно Рыжовых. Это Волколаковых рук дело или…? — Кто знает, — Снежка пожала плечами. — Кто знает.