Сад мертвых цветов

      «Смотрите, это Она!»       Небольшое тёмное помещение наполняет тихий гул голосов. В любое другое время здесь невозможно докричаться до стоящего напротив человека, но теперь через нависшую тишину, словно сдавившую горло своими незримыми лапами, прорывается лишь боязливый шёпот. Шёпот. Шёпот. Шёпот. Он начинается где-то от барной стойки, набирая свои обороты в центре зала и утихая рядом с колонкой около сцены.       Её не любили. Её уважали. С ней считались. И вместе с тем ненавидели так люто, как только могли себе позволить. Елизавете было всё равно. Она шла к своему триумфу не один год.       «Чёрт подери, её действительно поставили нашим директором?»       О Елизавете говорили. О ней шептались. На неё смотрели. Следили за каждым её движением; даже за тем, как она отодвигает стул и садится около барной стойки. Её голова аккуратно касается руки, опирающейся локтем о столешницу.       Стадо баранов или, быть может, оленей — вот что думает о своих подчинённых Лиза и сама для себя подчёркивает, что её раздражает в каждом из стоящих напротив работников.       «Тот, с идиотской козлиной бородкой, даже не пытался погладить рубашку с утра. Блондиночка настолько увлечена мыслями о предстоящем свидании, что не замечает ничего, кроме медленно движущийся стрелки часов, и нервно постукивает каблучком. Поодаль, в углу, троица явно не в восторге от того, что теперь их начальница — я, и халтурить, как прежде, не получится». Двадцать три оленя и один оленевод.       — Итак…       Звонкий голос заставляет людей вокруг вздрогнуть и замолкнуть. А ведь Елизавета только вслух провела черту своих мыслей. Такую короткую, но прямую, чтобы выйти из библиотеки своих мыслей и начать наконец эти мысли озвучивать. Она аккуратно закинула ногу на ногу, позволяя себе усесться поудобнее и открыть блокнот.       — С завтрашнего дня вы приходите на работу за час до начала. Я не желаю видеть своих работников в неподобающем виде. — Лиза заострила внимание на парне, чья рубашка имела такой вид, словно когда-то очень давно он намеревался её постирать и закинул в корзину для грязного белья, но с утра, проходя мимо ванной комнаты, решил, что его очаровательная бородка затмит даже обсосанные трусы и без зазрения совести достал обратно. Сейчас Елизавете неимоверно хотелось просто вычеркнуть этого человека из списка сотрудников.       — Далее, — девушка что-то пометила у себя в блокноте, быстро пробегаясь глазами по тексту, а затем вернулась к своему личному оленьему табуну, —  опоздания по несерьёзным причинам караются, для начала, штрафом, а затем — увольнением.       «Бред какой-то».       — Перекуры в рабочее время не больше десяти минут. Замечу вас не на своем месте — выговор. Затем штраф и увольнение. Если хотите курить, то свою рабочую форму снимайте. Уловлю от вашей одежды запах дыма — увольнение. —  Елизавета наблюдала за тем, как меняются лица её подчинённых. Разбалованные люди — проблема в компании.       — На этой неделе я выстрою ваш график так, чтобы вы по парам успели сдать экзамен на знание всех норм нашего бара. Не сдавшие будут перенаправлены в другой бар нашей компании. Так что в ваших интересах потратить оставшееся время до экзамена на повторение.       «Да что она о себе возомнила?!»       — Если вдруг кому-то что-то не по душе или же кто-то не рад тому, что я теперь управляю этой богадельней, то смело может брать листочек «А4» и писать заявление по собственному. На имя Елизаветы Алексеевны Марковой. Я здесь никого не держу и держать не собираюсь. — Девушка заправила прядь за ухо и встала со стула. — Слухов обо мне ходит множество, я прекрасно осведомлена. И чем больше вы шепчетесь — тем больше моё эго. Доброго вечера, — Елизавета улыбнулась, напоследок окинув всех присутствующих взглядом, после чего взяла телефон и направилась к выходу.       «Чёрт бы ее побрал!»

***

      — Хэй, ты слишком напряжённая. — Мягкие губы коснулись оголённого плеча Елизаветы, оставляя на нём поцелуй. Незнакомка придвинулась чуть ближе, наблюдая за тем, как Лиза достаёт сигарету из пачки. Ещё несколько секунд они просидели в тишине, а затем Маркова просто обернулась одеялом и, поднявшись с кровати, направилась на балкон номера, оставив свою пассию-на-один-вечер в замешательстве.       Прохладный ветер и шум города приводили в чувство. Щелчок. Вспышка. Горький дым, неприятно щекочущий нос. Из номера послышалось тихое шуршание, но Лизе уже не было до этого никакого дела. Ещё одна ночь, проведённая невесть где. Просто возможность отдохнуть от бесконечных просьб, от чужих ожиданий. Хочешь или не хочешь — решаешь сама.       Сигарета была затушена о перила балкона, окурок брошен в пепельницу. Медленным шагом Лиза добралась до кровати и стала рыться в своих вещах. Незнакомка уже ушла. Ну и чёрт с ней. В темноте пальцы нащупали телефон. Яркий свет, исходящий от экрана, заставил её поморщиться. Протерев глаза и наконец сфокусировав взгляд, Елизавета увидела несколько пропущенных звонков от одного и того же абонента.       — Да? — Она перезвонила, аккуратно опускаясь на кровать.       — Ты совсем рехнулась?! — послышалось из телефона.       — Хэй-хэй, потише. Чего хотела?       — Птичка нащебетала, что тебя повысили.       — Птичка… Какая к чёрту птичка? — Лиза пыталась вспомнить всех, кто мог бы быть связан с Катей и знать о повышении.       — Если бы весь оставшийся ресурс твоего мозга не уходил на листание ленты в Твиттере, то до тебя бы дошло.       — Я имею полное право на личную жизнь, — недовольство и раздражение подступили комом к горлу.       — Если через десять минут не будешь в «Ночной эре», то она совсем у тебя закончится.       — Ага, — хмыкнула Лиза и бросила трубку.       «Чёрта с два».       Она выдохнула и улеглась на кровать, всматриваясь в потолок. Перед глазами заиграли разноцветные огни уличных фонарей и проезжавших мимо машин. Часы пробили полночь, а это значило одно: «Ночная эра» открылась.