Сад мертвых цветов

      Утро выдалось мрачным и слишком ужасным. Голова гудела от воспоминаний о вчерашней ночи. Уведомлений на телефоне не было, а значит, Саша прекрасно поняла то, что делать ей не стоит. Она слишком много раз видела Лизу в неугодном для других людей настроении. В доме было тихо. А это значило несколько вещей: либо кто-то всё ещё спит, либо кто-то ушёл из квартиры. По сути, ничего из этих двух не должно было волновать девушку, однако грусть всё равно закрадывалась и сидела где-то в потаённых уголках души.       На работе тоже было все тихо. Заканчивались последние монтажные работы по обновке внешнего вида. И только на столе, в самом высоком кабинете, лежал листочек «А4» по собственному желанию от Александры, а также комплект униформы и бейджик. Маркова лишь тихо вздохнула и уселась в своё кресло. Мысли то появлялись, то исчезали. Что-то внутри неё говорило попытаться вернуть Алину, но эта идея ушла так же, как и появилась.       — Так будет лучше, — подвела черту Лиза, после чего убрала свой ежедневник в стол и взяла ключи от машины. Захлопнув дверь кабинета, Маркова быстро спустилась на парковку и уселась в свою машину. Ехать туда, куда глаза глядят. Не задумываясь ни о чем. Никогда не можешь угадать, как резко повернётся твоя жизнь и какой сюрприз она тебе преподнесёт.       Мотор загудел, и машина выкатилась с парковки. Пальцы вжимались в руль, а на фоне играла старая песня: «Broken harp — pj harvey». Телефон всё также молчал, да и настроение было слишком грустное, чтобы кому-то писать. Слишком поникшее. Машина остановилась рядом с кофейней, хотелось кофе, за которым Елизавета и направилась.       Забавная штука эта ваша жизнь. Директор могла бесконечное множество дней сбегать от прошлого. Прятаться, менять аккаунты в соцсетях, номера телефонов. Как бы она ни пыталась сбежать, всё равно возвращалась к тому, с чего начала. После чего начинала проклинать судьбу, потому что это никогда не было смешным.       Как бы Маркова не пыталась что-либо удержать рядом с собой, оно всё равно ускользало сквозь пальцы, словно вода или песок. Она надеялась на что-то вечное, что это будет всегда, но розы всегда вянут, как часто бы не накрывала их колпаком и не пыталась охранять от других. Нет ничего вечного. И вот однажды Лиза теряет свой цветок и зарекается, что никогда больше не повторит эту ошибку. Что больше не станет выращивать цветы. Но из-за дня в день она проходила мимо цветочных и ловила дивные ароматы цветов. Прекрасные тюльпаны, пышные пионы, нарциссы, лилии, азалии — они все чудесны, но нет той самой розы, чей аромат заставлял трепетать её сердце.       Они все уйдут, они все завянут, но только лишь эта роза останется в сердце. Только её шипы навечно вросли и сковали. Беги или умри. Беги от этого или ты умрёшь от чувств, что заполняют твою голову, твоё сердце. Вот о чём думала каждый день Лиза. И она бежала. Бежала навстречу чему-то хорошему. Новые знакомства, новая работа. Больше не боялась приезжать в парки, где видела свою розу. Теперь в её доме жил кот, что тоже любил этот цветок и только однажды укусил её за лепестки за то, что та уколола шипами хозяйку. Она не была одинока. Лиза была счастлива.       И вот однажды, в самый непримечательный день она увидела свою розу. В обычной кофейне, в которой никогда бы не задумалась встретить её. Такую чудесную и красивую. Будто не проходило всех тех дней, будто только вчера Маркова видела её, чёрт подери. После чего управляющая просто не может понять, как так происходит. Те стены, которые она строила, лишь бы не видеть цветы, все занимания своей головы чем-то несуразным, лишь бы не думать. Все идет в Тартар и рушится в один миг от простого: «Как ты?»       И боль, что так долго была спрятана в душе Лизы, начинает циркулировать по всему телу, но не так, как было несколько лет назад. Любимая роза больше не цвела для неё, и она, чёрт подери, не имела даже права на неё теперь смотреть, но как не смотреть, когда Маркова не переставала её любить ни секунды своей жизни. И Лиза просто стояла и плакала. Она была счастлива увидеть свою розу цветущей и ароматной.       Как бы она хотела подойти и сорвать этот цветок, закрыть под колпаком и никому не отдавать, но она зареклась. Зареклась, что никогда больше не полюбит так, как полюбила однажды. Поэтому всё, что Маркова могла сделать, это лишь стереть с лица свои слёзы и ответить, что всё хорошо. И лишь на прощание, когда она смотрела вслед, она негромко прошептала:

— Один. Четыре. Пять.