Ангельский кофе

      В голову Кастиэлю прилетела подушка, ударяя по тяжелому затылку с силой немаленького такого камня, в миг вырывая того из царства Морфея.       — Господи Кас, — ударил по ушам женский крик, и, последовав примеру подушки, в парня прилетело полотенце, — прикройся чем-то!       Тот с трудом попытался поднять раскалывающуюся голову, но сразу оставил попытки, уронив ее на керамическую поверхность, сразу же жалея об этом, ведь в затылок снова ударил сильный импульс боли. Он попробовал осмотреться, не поднимаясь: вокруг были невысокие холодные белые стены, у него на груди лежало голубое (под цвет ориентации) полотенце, а сам он был… абсолютно голым. Шокированный, Кас резко сел, еще раз стукнувшись головой, на этот раз о кран, что находился прямо над ним, и страдальчески застонал. Преодолевая убийственную боль, он медленно приподнялся на локтях, поспешно прикрывшись полотенцем, оглядываясь по сторонам и силясь вспомнить что произошло. Парень лежал в ванной в небольшой ванной комнате (вау, автор, молодец, избегаешь повторов на пять баллов) с изумрудными стенами, а буквально в двух шагах от него стояла на вид уставшая, но улыбающаяся Чарли.       — Доброе утро, — девушка нагнулась, подбирая с пола разбросанную там одежду. Его одежду. — Одевайся, Ромео, второй час дня на дворе, — она аккуратно сложила его любимые рубашку с галстуком, штаны и плащ, повесив на стенку ванной, — Жду тебя внизу, расскажешь потом обо всем, — Чарли улыбнулась шире, сдерживая смех, махнув подбородком куда-то в сторону шеи Каса, и скрылась за дверью, оставив растерянного парня сконфужено глядеть ей вслед.       С огромнейшим трудом выбираясь из ванны, Кастиэль осознал, что у него болит абсолютно все. Что же могло спровоцир… его взгляд вдруг наткнулся на собственное нижнее белье, что забыто мотылялось на люстре под потолком (кто вообще вешает люстры в ванной?). Его щеки заалели, а в гудящей голове вдруг всплыл отрывок воспоминания: когда плащ, рубашка и штаны уже давно полетели куда-то в другой конец комнаты, горячие губы накрывают его, сильная рука толкает к стене, и вскоре нижнее белье только мешает, так что и оно быстро улетает куда подальше. Взглянув в зеркало над умывальником, парень вдруг понял, о чем говорила Чарли: на его шее красовалось несколько красноречивых алых следов. Снова перед его глазами возникла сцена: сердцебиение участилось до предела, сил сдерживаться уже совсем не осталось, Кастиэль, постанывая, подается вперед, впиваясь Дину в спину, а тот в исступлении наклоняется к его шее, оставляя… Стоп, стоп стоп. Эти засосы оставил ему Дин Винчестер? Он что, как бы выразилась Чарли, прошлой ночью «побеседовал» с Дином, мать его, Винчестером?! Кас неизбежно покраснел еще больше, хотя, казалось, куда еще, не до конца осознавая произошедшее и замер в немой позе, силясь вспомнить еще что-либо, но, когда его попытки не увенчались успехом, медленно оделся и на ватных ногах не глядя вышел из комнаты, потирая больную голову, на выходе успев спотнуться о какой-то маленький металлический предмет.       Спустившись по закрученной белой лестнице, то и дело огибая забытые кем-то вещи и мусор, Кастиэль действительно нашел Чарли на небольшой кухоньке на первом этаже, как раз выкладывавшую что-то на тарелку. Заметив его, она радостно указала на стул перед маленьким обеденным столиком, поставила тарелку с яичницей перед парнем и принялась наливать в стакан что-то красное из стоящего на столешнице кувшина.       — Тебе нужно поесть, — заботливо проговорила девушка, глядя на поморщившегося Кастиэля. — Только выпей сперва, — та протянула ему стакан, — поможет.       Не глядя, парень послушно глотнул напиток, готовый уже любыми способами бороться с ужасным самочувствием. Острый вкус обжег язык и, допивая этот своеобразный «коктейль» от похмелья, Кас еще раз твердо зарекся никогда больше не пить.       — Умница. Это семейный рецепт, томатный сок с соусом табаско. Через пол часа должно полегчать. Видишь, я уже даже почти живая, — девушка села напротив Кастиэля, сложив руки под подбородком. — А теперь ешь скорее и рассказывай, — она хихикнула, а тот, снова вспыхнув, нехотя начал есть.       Спустя несколько минут неловкого молчания, Кас попросил стаканчик воды, Чарли с удовольствием предоставила его, и вернулась на свое предыдущее место, вопрошающе улыбаясь:       — Ну?       — Что «ну»?       — Что значит «что»? Мой скромняшка Касси по пьяни уложил Дина «непоколебимого натурала» Винчестера! А я всегда знала, всегда доказывала Сэму! — было видно, что она была в восторге от произошедшего, — Ну, каково это было? Он был хорош, так ведь?       — Я не… я не помню, — кажется, смущать его было профессиональным родом деятельности этой девушки. — Господи, он же меня теперь видеть не захочет! — тот схватился руками за голову: видимо, к нему понемногу стало приходить понимание. — Я же не такой, он же теперь будет считать, что я… что я… — он несчастно посмотрел на подругу, не в силах выразить свои мысли в словах.       — Тише, Касси, тише, — она обеспокоенно положила руку ему на плечо, понимающе заглядывая в глаза. — На самом деле, он гораздо менее неприступен и жесток, чем кажется. Поверь, я достаточно хорошо его знаю, чтобы быть уверенной, что о тебе он ничего такого не подумает. Разве что, сам начнет себя корить, винить, что испортил невинного ангелочка, убиваться, все по старой доброй традиции, — последнее предложение она добавила тихо и задумчиво, будто обращаясь к собственным мыслям.       Кастиэль все еще обреченно глядел на девушку, и та прибавила как можно веселее:       — Все у вас будет хорошо, вот увидишь! А сейчас, иди уже домой, тебе бы хорошенько отдохнуть, — Чарли провела друга до выхода. — И главное — не переживай, все решится! — крикнула она уже ему вслед.

***

      Кастиэль бессильно распростерся звездой в своей уютной кровати, обдумывая произошедшее. Ничего не хотелось, кроме как отчаянно вздыхать. Хорошо хоть, Гейба дома не было, а то без извращенных шуток, намеков и подначиваний, что бы только добили его моральное состояние, никак бы не обошлось. Внезапно тишину комнаты разрезал звук о приходе уведомления. Взглянув на экран, он ошарашенно прочел:       Дин       «Привееет! Как ты после вчерашнего, ходить можешь?» Недоуменно нахмурив лоб, Кас начал печатать, когда пришло еще одно сообщение:       Дин       «Ты был чертовски хорош. Повторим как-то?» Глаза парня округлились, и он отправил:

«Привет, я в порядке. А с тобой точно все хорошо?»

      Дин:       «Лучше не бывало! Все вот думаю о тебе и о твоей чудесной, аппетитной…» Библии, Господи Иисусе!       Дин:       «Давай встретимся где-то вечером? Я скучаю, ангел.»

«Эм, хорошо. Где тебе будет удобно?»

      Дин:       «Может ко мне? Я свободен, так что собирайся и приезжай;)»       Дальше пришло сообщение с ссылкой на геолокацию. Кас подозрительно вскинул одну бровь, покрываясь румянцем и недоверчиво набирая ответ. Что-то тут было не так. Может, Дин пьян? Или под кайфом? Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

«Договорились, часам к восьми буду.»

      Дин:       «Жду с нетерпением, мой ангел!»

***

      В городе уже давно стемнело. Чем ближе Кас подходил к многоквартирному дому по названому адресу, тем сильнее стучало его сердце, а нервные взгляды на телефон с целью проверить адрес и время все участились. Поднимаясь на лифте к злополучной квартире, Кастиэль невольно достал из кармана плаща фляжку, что со вчера забыто лежала там: лишь для смелости, там как раз оставался буквально один глоточек. Быстро он нарушил обещание отказаться от алкоголя, однако, но здесь был особый случай — позволено. Парень тяжелыми шагами медленно подошел к двери и, нервно сглотнув, дрожащими руками постучал в дверь.       Секунды ожидания, пока хозяин апартаментов откроет ту чертову дверь, показались ему часами. На самом же деле, Дин появился перед гостем спустя от силы полминуты: с растрепанными волосами, в домашних клетчатых штанах и с наполовину расстегнутыми пуговицами мягкой фланелевой рубашки, он выглядел слегка удивленным, увидев на пороге Кастиэля, но до жути непривычно милым. С несколько секунд простояв в неловком молчании, разглядывая друга, Кас наконец собрался с мыслями и начал тираду, что обдумывал последние несколько часов:       — Дин, я… я хотел извинится за то, что произошло вчера. Еще даже до того, как мы познакомились, Чарли столько о тебе рассказывала, и я всегда тобой восхищался, и чтобы так поступить… Не знаю, что на меня нашло, это все алкоголь, я вообще считаю, что это очень неправильно и мне очень стыдно. Я не хотел, чтобы у нас все так начиналось. Конечно, после того, что произошло, я даже не надеялся, что у нас может что-то выйти, но когда ты написал те сообщения… Мне показалось, что еще не все потеряно, и вот теперь я пришел снова тебе навязываться, и ты можешь спокойно выставить меня, я просто хотел дать тебе знать, что ты мне… я тебя…       Он поднял взволнованный несчастный взгляд на Дина, не в силах закончить фразу. Тот выглядел, откровенно говоря, шокированным. Пытаясь уложить в голове все услышанное, он ухватился, видимо, за самое простое:       — Кас, какие сообщения?       Кастиэль смутился, а потом вдруг ему в голову ударило осознание: Чарли, чтоб ее. Утром Дин, судя по всему, наспех собираясь, забыл телефон, а эта чертова сводница нашла его и писала все те сообщения от будто от имени Винчестера. Отсюда и странная манера речи, и недоумение хозяина квартиры. Осмелившись снова поднять взгляд на того, парень увидел, что он тоже все понял. Еще несколько мгновений они глазели друг на друга и, когда Кастиэль уже собирался извиниться и поскорее смыться, чтобы оплакивать свой ужасный позор, Дин вдруг будто опомнился:       — Давай будем считать это началом?       На его лице засияла улыбка, и, притянув друга к себе за ворот помятой рубашки, он наклонился к его лицу и поцеловал. Нежно, тепло и сладко, так, что весь мир Каса вдруг рассыпался на тысячи крошечных осколков и вновь собрался воедино. Этот поцелуй в его глазах превзошел все лавандовые рафы, горячие шоколады, чаи с имбирем и вообще все, что он когда-либо пробовал и чувствовал. Когда они наконец оторвались друг от друга, Кастиэль, изумленно чуть помедлив, не веря в происходящее, уже думал что-то сказать, на что Дин лишь закатил глаза, уведомляя о том, что тот чересчур много болтает, и, ухмыльнувшись, втянул его внутрь квартиры. Тяжелая дубовая дверь со скрипом затворилась.