демонические ангелы.

Кто? Ангел ли, демон — Вечная тема добра и зла

      Алоис и Сиэль носились по поместью, как сумасшедшие, пока их демоны пытались перевести дух и хоть немного отдохнуть. Сиэль сейчас сам на себя был непохож: в аляпистом, ярком костюме и улыбался. Он улыбался — такое редкое явление. Сиэль улыбается, когда ест сладости или приезжает сюда, к двоюродному брату, ещё иногда, когда смотрит на Себастьяна. Его улыбка — есть самое ценное для демона.       Взрослый, раненный ребёнок, Сиэль Фантомхайв, забывший о детстве, привязанности и заботе, принявший свою участь взрослого графа, взявший ответственность за целую компанию. Граф Сиэль Фантомхайв, который нынче играет во взрослые игры. Ненавидящий, но проявляющий слабости, которые видит лишь его демон. Только перед ним он может открыться, спустя два года, только спустя два чёртовых года пришло осознание принятия и душевной близости. Сиэль без него жизни не представляет. Этот ребенок, с повадками истинного демона, нуждается в своём дворецком далеко не как в слуге. Что — то большее. Что — то сильнее.       Его двоюродный брат, Алоис Транси, скорее демон в ангельском обличии. Совершенно иной. Он испытывает зависимость и привязанность. В отличие от брата, младший всё ощущает более глубоко и резко. Алоис скрывает за пышностью приёмов и нарядов адскую боль, пустоту и рану, у него сплошные травмы, истерики. В этом они похожи, только Транси более эмоциональный, более живой, у него кровь кипит, сердце колотится, эмоции льются наружу. Сумасшедшая привязанность, одержимость своим демоном, Клодом, он ли «Ваше высочество». Нет, это Клод его Высочество. Что ангел открыто признает.       Он дьявольский ангел. Сиэль чистой крови демон в ангельском обличии. Два господина, два брата. Такие разные, но такие схожие.       Это дети со сломленной и сложной судьбой. Которые просыпаются в криках от ночных кошмаров. Алоис будет истерить, не стесняясь, не отпуская Клода. И тот будет ещё несколько суток спать с ним в одной кровати.       Сиэль всё постарается скрыть от Себастьяна, но слабость возьмёт верх, страх, овладевший душой, выплеснет эмоции наружу. Графу не уйти от себя. Он всё равно заснёт лишь на руках Себастьяна, а утром мысленно провалится со стыда.       Сиэль вспоминает родных часто. Никогда, правда, не называя их по имени. Только один раз, в свои десять лет, на могиле родных, он произнёс эти святые два наречения «папа» и «мама». Больше никогда он так их не называл, но воспоминания жили глубоко внутри, именно поэтому граф всегда говорил, что воспоминания — ничто, чтобы не прожигало лишний раз и не болело. Он уверял себя, что всё это пустое и мыслил лишь о мести, но там внутри умирало что — то живое, больное и долгое. Он не любил, но вспоминал.       Алоис Транси всегда хотел забыть. Пышные приёмы, наряды, балы, новые развлечения, только, чтобы сделать вид будто не больно. Только, чтобы создать видимость счастливой и красивой жизни богатого ребёнка, одаренного золотом всей европы. Красивая картинка, маска на лице, скрывающая детскую, сильнейшую боль. И он плакал каждую ночь, боясь засыпать, видя во снах прошлое.       Сиэль Фантомхайв. Алоис Транси — два господина, два брата, два ребёнка, постоянно соперничающее в моде, силе, богатстве, желающие превзойти друг друга в политике, во взрослых играх. Только вот Алоис совершенно в них не смыслит, и эта зависть точит изнутри. Два ангела под крыльями демонов. Это так странно и интересно, очень любопытно, правда? Постоянный блеск соперничества, скрывающий глубину адской боли, о которой оба поклялись молчать, но держать такую клятву, подобно аду.       Постоянно спорящие, борющиеся на мечах за мелочи жизненных ценностей, за каплю в море, и такие дружные и родные, творящие безрассудства, что заставляют дрожать Европу. Два лидера, два графа, кровь от крови. Эти две сладкие души с перчинкой мести, обиды, таинственные и одновременно открытые. Это дети.       Сиэль бежит от Себастьяна, чтобы почувствовать хоть малейшую самостоятельность и свою ценность, познать себе цену. Неужели же он совсем ничего из себя не представляет без демона? Михаэлис лишь покорно ему служит, и Сиэль хочет в это верить, но знает, что Себастьян — намного больше, чем слуга. Он признаёт это по ночам, в тишине, в криках, в бреду, но вслух просто вот так сказать — сложно, как через себя переступить, но Себастьян и так всё знает. Он чувствует эту душу, он её любит, он привязан.       Алоис от Клода ни на шаг. Он без него себя не смыслит. Пугается, не представляет. Он зависит, у него одержимость. " Это ты моё Высочество». И этой фразой он всё подтверждает. Он ему нужен, чтобы выжить, чтобы справиться, чтобы держаться. Алоис кричит, зовя своего демона.       Сиэль лишь тихо шепчет.       Демонам кажется, что они сейчас не оставят от поместья живого места. От их криков разрывается голова. Себастьян и Клод лишь переглядываются, в надежде, что хотя бы одна комната уцелеет, но вдруг крики и смех стихают, и наступившая тишина настораживает.       — Чёрт! — Вскрикивает Алоис, чувствуя боль в ноге.       — Бл*ять — В открытую матерится Сиэль, испытывая то же самое.       — А я предупреждал, что впереди лестница! — Возмущается младший.       — Так я тебя удержать пытался, идиот!       На эти крики ругани прибегают дворецкие, видя, как оба господина сидят неподвижно, уставившись друг на друга.       — Милорд?       — Ваше Высочество.       Клод и Себастьян подают им руку, чтобы господа встали. Сиэль поднимается, еле сдерживая крик от боли и, через минуту падая обратно. Алоис вовсе не может пошевелить ногой, так что Клоду приходится взять его на руки. Себастьян тоже поднимает своего. Демоны укладывают их рядом на одной кровати и принимаются осматривать. Дети смотрят друг на друга, понимая, что сейчас будет плохо. Демоны аккуратно ощупывают конечности, на что братья только взвизгивают синхронно.       — Перелом?       — Перелом.       Заключают в унисон оба, понимая, какая их ждёт прекрасная к чертям жизнь. Оба не дают даже дотронуться. Когда Клод хотел загипсовать своему господину ногу, он так орал на всё поместье, что Сиэль усмехался раз за разом, но потом младшему дали успокоительное, и тут очередь дошла до Сиэля, который всеми силами скрывал, что ему больно, чтобы младший не смел смеяться, но выходило крайне плохо. Он вцепился в пиджак Себастьяна, пряча покрасневшее лицо. Всё же да, было больно. — Себастьян! — Я здесь, Господин. Я рядом с Вами. Всё будет в порядке. Я только осторожно посмотрю. — Сиэль мертвой хваткой вцепился руками в чужую шею, стиснув зубы, давая Себастьяну осмотреть. Демон гладил по макушке, осторожно обняв, чтобы отвлечь мальчика от боли. Едва заметные слёзы не ускользнули от взгляда демона, и он слегка улыбнулся, целуя в висок. После осторожно поднял на руки и сел с ним на постели. — Себастьян…. — Я здесь. Не нужно бояться. Приготовлю Вам снотворное… — Ложись сегодня со мной…. — Конечно, господин.       С Алоисом всё было куда труднее. Он полчаса только вырывался из рук Клода, не понимая, что этим только вредит себе. Клод с трудом перевернул его на спину и обездвижил конечность, впихнув в господина несколько успокоительных. Мальчик всё время кричал, что его бросят, просился к родителям, и как бы Фауст не старался, выходило скудно. Они не могли держать ребёнка даже на пару с Ханой, Транси просто не осознавал, что происходит вокруг: ему было больно и страшно, притом он постоянно звал Клода, который и так уже был на издыхании от бесконечной истерии. Мимо их комнаты как раз проходил Михаэлис, услышав страшные крики и визг маленького графа, Себастьян заглянул. И тут же бросился к Клоду и Хане, чтобы помочь его удержать.       — Себастьян, ты накладывай, мы подержим. — Запыхавшись, сказал Клод.       Себастьян представил, что это тот же Сиэль, только на год младше и осторожно коснулся щеки, отчего Алоис на мгновение опешил и даже притих. В его глазах читался страх, боль, отчаянье, от того, что он не может убежать от этих извергов, как теперь ему казалось. Себастьян осторожно поцеловал юного принца в лоб, успокаивая, что даже Клод опешил. Видел бы это Сиэль… Как он может прикасаться к чужой душе? Но сейчас это было неважно.       — Ваше Высочество, это просто гипс. Я его наложу, чтобы Вы не двигали ногой и не травмировали её лишний раз. Сначала мы её помоем, затем я обсыплю её раствором, и он затвердеет. Это, правда, не больно. Мой Господин, Ваш брат, спокойно вполне это перенёс, неужели Вы ему уступите? — Хитро улыбнулся демон.       Мальчик всё ещё задыхался и кашлял от слез, но сил кричать постепенно не оставалось. Голос Себастьяна такой особенный, успокаивающий, что, кажется, даже боль временно отпустила. Алоис зажмурился, а после понял, что придётся смириться. Клод ещё раз поцеловал его в лоб, придерживая всё тело, и Себастьян постепенно начал сию процедуру.       — Тихо...тихо..тихо. Всё хорошо, Ваше Высочество. Это скоро закончится…       — На руки? Ты возьмёшь?..Клод…       — Обязательно. — Отозвался демон, поглаживая Господина по волосам.       — Ну, вот и все. — Бодро сказал Себастьян, ознаменовав окончание. — Благодарю, что обратились к профессионалу. Клод, дай ему это. Пусть поспит.       Демон согласно кивнул, отблагодарив. — Клод…. — Всё хорошо. — Заключил Фауст, помогая господину приподняться. — Сейчас скоро спать будем….       Алоис прижался к груди своего дворецкого, прикрывая глаза. Он и правда уже измучился и устал, так что уснул и без всякого снотворного. А Сиэль не мог заснуть без Себастьяна: он вообще не знал, где так долго того носит? Мысль о помощи брату проскользнула и немного успокоила, зная, какой тот капризный и пугливый. Мысленно даже жалел Клода, но что поделать. Себастьян вошёл в комнату, извиняясь за то, что так надолго оставил господина.       — Сильно кричал, да? — Закатил глаза Сиэль.       — Порядочно. Вы были поспокойнее.       Вспомнив про своё обещание, Себастьян устроился рядом с мальчиком. Поспать удалось часа два. Себастьяна разбудили отчётливые шаги и стоны рядом. Открыв глаза, демон посмотрел на Сиэля, который морщился во сне, разговаривая. Должно быть, ему снился кошмар. Мальчик стал звать своих родителей, пытаясь будто встать и пойти. Понимая, что он сейчас упадёт с кровати, демон придерживал за плечи. Вдруг раздалось громкое: « Себастьян!», и Сиэль раскрыл глаза, смотря в пустоту. Его тут же приподняло, и Михаэлис крепко прижал мальчика к себе.       — Всё. все хорошо. это был сон, милорд…       — Себастьян… — Сиэль прижался к груди демона, заставляя поднять себя на руки.       В кровать он больше не ляжет, очевидно. Смерившись, Себастьян вышел с ним из комнаты, где заметил Клода с Алоисом на руках. Поняв, что они, кажется, в равных положениях, Михаэлис кивнул существенно Клоду.       — Опять кошмар и боли начались. Ну, я обезболивающее дал и давай гулять.       — У моего тоже кошмар. Всё, спокойная ночь закончилась.       Алоис и Сиэль сидели на руках демонов, что — то бормоча и переглядываясь. Они рассматривали в приглушенном свете ночи картины на стенах, постоянно показывая на них пальцами и, задавая много вопросов. Ну, в общем, были детьми — как им и положено.       Они стали еще более капризными и требовательными. Им было так сложно угодить, а ещё постоянно тянуло поноситься, подраться, так что дворецкие почти постоянно носили их на руках, чтобы дети не усугубили ситуацию. От их словесных перепалок голова шла кругом, но надо же куда-то девать энергию.       Они могли поспорить, кто лучше одет, у кого острее меч, совершенные дети. Две дурашки скорее. Сиэль ещё с такой серьёзностью угрожает Алоису, что прикончит его при первой возможности, что аж смешно становится. Обоюдно утверждая, что они друг друга бесят, всё равно не могли друг без друга и дня. Жаль было лишь Клода и Себастьяна, которых то и дело посылали за чем — то бесполезным и глупым, утверждая, что это очень важно.       То чай недостаточно сладкий, то поза сидеть неудобная, то ещё какие — то бесящие придирки, которых раньше не было. Они просто берут чашку с чаем, и Алос её швыряет со стола, а Сиэль выливает жидкость на белые перчатки дворецкого, коварно усмехаясь, но, в общем — то, с ума можно сойти, пока привыкнешь. Ладно, один Сиэль или один Алоис, но когда они собираются вместе — это гремучая смесь, что хочется взять и сбежать, но куда нашим демонам с подводной лодки?       Но втайне Себастьян и Клод умиляются с них, не могут налюбоваться этими прекрасными детьми. Они ещё совсем дурашки и очень капризные, строящие вынужденно из себя взрослых, лишённые детства, которое им так хочется подарить. Демоны хотят им его подарить, но совершенно не знают как. Борьба на мечах — развлечение не детское, шахматы — скучно. Вот они и решают, когда гипс снимут, свозить их на море. Наверняка, господа плавать не умеют. У Алоиса вообще гидрофобия в обычной ванной начинается, так что страх можно только преодолеть. Точнее, ехать — то никуда не нужно. Поместье Транси стоит прямо на берегу моря, только мальчик никогда там не плавал. У него даже мысли не возникало. И вот через две недели, когда гипс, наконец, можно было снимать, что проходило тоже очень нервно, и Алоис опять кричал, как потерпевший, а Сиэль ржал с него и радовался, что ему снимают эту жаркую и тяжелую ношу, они, наконец, выбрались на природу, прямо к морю. Младший всё ещё боялся вставать на ногу, потому не слезал с рук Клода, Сиэль уже постепенно спускался, но, пока что тоже пугался передвигаться. И самое лучшее решение — конечно, поплавать. Оставив детей на берегу пить чай, демоны быстро окунулись, наконец, чувствуя свободу. — Идиоты… — Шепчет старший младшему. — Ну, как дети малые. Я Себастьяна не узнаю. — Клод ходил сюда раньше. Я его отпускал. Да ладно, зато нежарко и свежий воздух. Сиэль слабо улыбнулся в ответ. — Не желайте искупаться, милорд? — Усмехнувшись, спросил Себастьян. — Это шутка? — Бросил Сиэль. — Вовсе нет, вода прекрасна. — И, не дожидаясь ответа, Себастьян потащил того в воду.       Алоис лишь рассмеялся, но его тут же потащили также в воду. И смех сменился криком, его невозможно было положить, он истерично кричал и боялся, что его отпускают, хотя Клод обещал, что не уберёт руки, если тот просто ляжет на спину. Сиэль, вцепившись в шею Себастьяна, просто стоял в воде, запрещая ему зайти туда, где он уже не ощутит дна. Что ж, ещё одно испытание.       Провозившись два часа, дворецкие наплевали и просто кинули их в воду, наблюдая. Алоис первый пошёл ко дну, но, видимо, желание жить победило, и он таки выплыл, откашливаясь. Сиэль забарахтался сразу и сопротивлялся потоку, так что ещё и помог брату, преодолев страх. Клод и Себастьян сразу очутились рядом с ними и помогли успокоиться, прижимая к себе.        Братья ещё долго дрожали и материли своих слуг, но за торт всё им простили, мирно отпивая чай. Они изредка даже ревновали дворецких друг к другу. Вдруг те увлекутся друг другом больше, чем ими? Но и мысли такой у демонов не было. Они любили этих детей, любили их души.       Плавный поцелуй в губы на ночь. Осторожный, но головокружительный. Клод держит крепко, стараясь не спугнуть. Одно касание щеки, взгляд в глаза. Осторожный, но хищный, дыхание перехватывает. Клод осторожен и нежен, так как умеет. Совершая плавные движения, он переходит всё ниже, и тело Алоиса отвечает мурашками. Он немного боится, понимая, что Клод — демон. Касания становятся более продолжительными и ощутимыми, без перчаток, кожей к коже. Тепло чужого тела передаётся, как импульс, даря успокоение, но тут Алоис, как будто ребенок, понявший, наконец, правила игры и, желающий теперь победить, толкает Клода корпусом на кровать, заваливаясь сверху. Клод приподнимается вместе с господином, садясь и, Алоис оказывается на чужих бедрах, от него ждут следующих решительных действий, но он медлит, у него заторможенные реакции. Он облизывается, с чего Фауст усмехается. Поймав эту эмоции, Алоис разогревается и делает ход, заманив в глубокий и долгий поцелуй.       Сиэль же своего не боится вовсе, он лишь позволяет себя. Себастьян очень смел и меток. Он раздевает графа с особой любовью и нежностью, исследую каждый миллиметр тела, и целует — целует — целует, касаясь губами, вызывая мурашки. Сиэлю нравится эта резкость его демона, эта смелость, в которой чувствуется вызов, он наслаждается доставленным блаженством, перебираясь на бедра своего демона, устраивается там удобнее, словно хозяин и проводит по шее и груди острыми коготками, но после замирает, желая поцеловать. Он бросает взгляд на Себастьяна, который от ласки закатил глаза, и больше не медля, целует глубоко и томно, словно в последний раз. Так собственно его научил сам Себастьян, и он об этом не жалеет. Всё равно после переворачивает, сгребает в охапку и заставляет стонать. Ему нужны стоны этого мальчика, стоны его личной души, без которой жизнь невозможна, а лишь — существование.       Звуки прерывистого дыхания заполняют пространство двух комнат. Всё по — взрослому. Они с ними ещё наплаваются, наломают и соберут, а пока, отнявшее немало сил, наслаждение заставляет погрузиться в сон, самый сладкий, как две этих души. Как эти две истории любви.        И кто здесь Ваше Высочество и кто Милорд всегда было понятно. POV Себастьяна.       Я помню тот день, когда он заключил со мной контракт. Это был маленький, израненный, желавший жить ребёнок, он призвал меня, схватил за руку и больше никогда не отпускал, он пожелал зависеть, он принял. Он стал моим Сиэлем Фантомхайвом, за которым я неотступно следую.       Он — моё Высочество, мой Лорд, но его душа принадлежит мне, самая сладкая и сильная, самая непокорная, душа, которую я не смогу забрать, душа, которую я люблю. Он мой маленький мальчик в обличье демона, моя жизнь и суть, моё отражение, самое ценное сокровище во всех мирах.       Ребенок, ради которого я готов нарушить все правила, сжечь весь мир, избалованный, несчастный ребенок, обиженный судьбой, мёртвый ребёнок, но с бьющимся сердцем. Я всегда — всегда буду рядом с ним, как и подобает Себастьяну Михаэлису, служащему семье Фантомхайв. Он — мой маленький личный демон POV Клода. Мой Ангел Ада. Раненное дитя. Капризный, маленький мальчик, мой Господин, дитя, которое выбросили в холод, как шавку, с которым никто не считался. Дитя, скрывающее за пышностью нарядов и улыбкой, богатством самые глубокие раны души. Молчащее о боли, о страхах, впадающее в припадки, дитя.       Алоис Транси. Мой Господин, мой смысл, вечное дитя, от которого нельзя отлучиться ни на миг. Жестокое, капризное, временами несносное, но любимое дитя. Так мало знающее о жизни и правилах, дитя, стирающее все правила и границы. Он ненавидит подчиняться, это не в его характере.       Мой кровавый ангел, который пошёл за мной. С того дня он моё высочество, но на деле же, Высочество — это я, он сам позволил мне себя и свою любовь, трудную, острую, горько — сладкую, но любовь. Он научил меня любить, влюбил в себя, пусть я и трудно поддаюсь обучению, но перед ним устоять невозможно. Истерики его, словно деготь, срывы, перепады, как жгучий перец, но мне вкусно, я полюбил это особое блюдо. Этот шедевр, поданный мне судьбой. Он — Мой маленький личный Ангел. Два брата, Два господина, Ангелы, демоны, Две истории любви.

Дурашка ты моя, я ж люблю только тебя, Капризулька ты моя, милая, любимая, Эх, дурашка ты моя, глупая, ревнивая. Знай: навеки ты моя королева короля.