Имя

      С самого начала всё было чертовски неправильно.       Он не должен был, нет, он вовсе не должен был так проникаться к этому миру… Не сейчас, не в это время, не под этим именем.       Н Е Т.       …Всё началось с её имени.       Жалкие, мерзкие люди… Так похожие на них, но такие… Глупые.       Когда он впервые увидел её, то единственным желанием было только как можно скорее избавиться от любого контакта с этими существами, будь то зрительный или физический.       Он не хотел даже знать о них ничего — без того хватало объекта ненависти в лице Мегатрона.       Старскрим никогда не понимал, чем его взбесила эта девчонка в первую же встречу. От одного лишь взгляда руки сами тянулись к мечу, лишь бы поскорее стереть с лица земли эту… Тварь.       Лишь позже до него дошло, чем это было.       Он увидел смелость, самоотверженность. Девушка защищала миникона, и вместо того, чтобы сбежать и бросить эту мелочь на радость десептиконам, крепко прижала к себе и закрыла спиной.       Если бы не прибытие в ту секунду автоботов, то его клинок запросто убил бы её.       Она это явно понимала, но так и не подала признаков панической атаки и продолжала прикрывать маленького дружка…       Словно на зло ему, с полными уверенности в глазах и отсутствием страха в них.       Он встретил сопротивление. Бойца, что не отступает даже в таком отвратительном положении.       Он был точно таким же.       Тогда-то крылатый кибертронец и решил впервые вслушаться в их разговор.       Его интересовало то, что она говорила — вдруг страх перед ним передался так?       Но нет, она была тверда и спокойна.       И что противнее всего — он услышал её имя.       Алексис.       Странный «говорящий» позывной, что буквально означал «защитница».       Старскрим был уверен, что забудет это глупое имя так же быстро, как и любую ненужную информацию, но всё вышло совсем наоборот — он запомнил.       Потому что она, чёрт возьми, сопротивлялась.       Сейчас дела обстоят немного иначе: он находится на базе автоботов, сознательно приняв их сторону. Сейчас он искренне старался их понять.       Но это не мешает параллельно попыткам стать «своим» детальнее изучать причину всех его системных сбоев.       Алексис откровенно его бесила.       Буквально всем.       Тупым доверием, слишком добрым взглядом, автоботской манерой речи, упрямостью, любопытством, самим существованием.       Он просто не мог её понять.       Алексис буквально была ходячим противоречием. Мягкая, но упрямая, слабая, но стойкая… При всей своей доверчивости и доброте, как бы то мерзко не звучало, она была решительной и смелой, что просто не вязалось в мыслях.       Никогда не знаешь, чего от неё ожидать.       От мысленных конфликтов иногда его действительно срывало в истерику. Он подходил к ней почти вплотную, кричал, говоря много плохих вещей, но она слушала с улыбкой. И почти всегда молчала.       Без. Чёртового. Страха.       И крылатый уходил, полный смешанных эмоций.       Но сегодня, сегодня даже это перестало быть таким бесящим.       Потому что её наглость перешла все границы.       После довольно тяжёлой миссии, во время которой Мегатрон усиленно старался вывести его из себя, Алексис решила… Проявить «заботу».       Заботу. К. Десептикону.       Даже звучит как ёбаная насмешка-…       Он сорвался. О, да, он действительно сорвался.       Всё это время его манило к ней — совершенно необъяснимо, и он понимал, что так просто не должно быть.       Он пытался разгадать эту загадку личности, понять, где она была настоящей, вскрыть истинные мотивы этой жертвенности и полного, мать его, доверия, но никогда ему этого не удавалось.       Крылатому только лишь оставалось сдерживать себя от всплеска лишних эмоций, чтобы не отвлекаться на такой абсурд.       А тут мошка сама прилетела на пир одинокого паука.       Они были одни на этом уровне базы; был вечер, вокруг только тишина.       Вопрос «как прошёл день» прозвучал словно гром посреди ясного неба.       …Старскрим почти не уловил того, насколько быстро он развернулся в сторону девушки. Та стояла позади, опершись спиной о стену, и читала какую-то книгу.       Вопрос был опущен как же бы невзначай, но какую же бурю он вызвал…       Крылатый в считанные секунды оказался прямо перед ней, ещё мгновение — правая рука с грохотом врезается в стену (в каких-то пяти сантиметров от её головы…), а левая замирает в опасной близости от шеи.       О, его пальцы дрожат. От напряжения, от злобы, от ненависти…       Все. Над ним. Насмехаются.       Траст, Мегатрон, Циклонус, Сайдуэйз, даже Демолишер. Она просто стала последней каплей.       Край разума отчаянно напоминал о том, что он так и не услышал в её голосе хоть что-то оскорбительное или хоть чуточку снисходительное, но кого это волнует, верно?       Возможно, Старскрим всё ещё ожидал увидеть в её глазах испуг или шок, но даже когда пальцы доселе свободной левой руки смыкаются на её шее, Алексис спокойна, как вода.       И улыбка. Глупая, добрая.       Он рычит, сознательно сжав мягкую кожу когтями, подобно хищнику. Она чувствовала боль, но всё равно держалась.       «Ты… Почему ты…» — он не договаривает. Только старается унять дрожь в руках.       Что он, чёрт возьми, делает?       Она будто издевается над ним. Продолжает смотреть прямо в его глаза, сопровождая всё проклятой улыбкой. — Я не желаю тебе зла. Я тебе не враг.       Руки сами собой отскакивают.       И крылатый смеётся, подобно сумасшедшему. — Почему… Почему только ты?! Почему ты всегда сопротивляешься? Почему не другие?! Носишься тут со своей моралью, заносчиво добивая мой итак уже убитый рассудок… Почему ты такая?! Простой, жалкий, глупый человек…       Он падает на колени, не переставая хохотать.       Действительно, его нервную систему подорвала такая ничтожная помеха, как Алексис.       Та в свою очередь тоже опускается на пол, сделав пару шагов вперёд. И смотрит, будто ждёт чего-то.       Или решается?       Так или иначе, она пытается коснулся его плеча.       Плохая идея, Алекса.       Практически на автомате он хватает её за руку и окончательно роняет на землю, а в следующую секунду уже нависает над ней, снова сомкнув ладони у хрупкой шеи.       Сейчас она казалась намного более фарфоровой.       Он мог сделать всё, что угодно. Испорченная фантазия мгновение назад рисовала пытки, безнадёжные попытки человека вырваться из хватки кибертронца и дикое наслаждение от этого, но…       Но его встретило полное безволие вкупе с жёсткой решительностью в зелёных глазах.       Опять противоречие.       Она словно заранее знала, что он сделает. Осознавала свою слабость, но не показывала этого.       А он не мог смотреть на эти глаза слишком долго.       Упорство, смелость, её странное имя и это внезапное безволие.       Всё вдруг собралось в чёткий образ, и…       Старскрим просто увидел самого себя в её отражении.       Рождённый в войне солдат, за которого решили всё заранее. Имя, навыки, фракция, отсутствие свободы выбора, бесприкословное подчинение Мегатрону… Всё.       Он не потерял разум только благодаря упорству и умению подстроиться под каждого. Вот она — пассивная решительность.       Но потом… Страшные сражения, побои от Мегатрона, издёвки… Это породило безволие, неспособность сопротивляться. Лишь на ментальном уровне он мог что-то там продолжать думать, но физически Старскрим за годы войны превратился в грушу для битья.       А потом эта земная миссия… Миниконы, ставшие маленьким отвлечением от всего. Словно его собственные спарки, все пытались поддержать. Только их он сознательно защищал…       Его глаза потухли; отстранившись, он просто свалился на пол неподалеку от девушки.       Так вот, чем это было.       Очередным напоминанием о том, что его всё-таки сломали. Пылкое прошлое — искра, ещё живая и яркая в нем когда-то… Потому она и бесила.       Просто её невозможно сломать. Каким-то образом у неё получилось перенести все тяготы жизни, и она видела, что он не сумел справиться со всем.       А у него просто не получалось быть «сильным». Он ведь лишь лётчик, пилот. Высокий, но вовсе не та груда мускулов вроде Мегатрона, Тайдл Уэйва или Скевенджера. Выживал за счёт скорости и гибкости ума.       Тоже самое происходило и на моральном уровне.       Он был уверен, что она сейчас встанет и уйдёт, но нет. Алексис оставалась на месте, только чуть прощупывая поврежденную от когтей кожу на шее. Только кровь размазала…       Он ничего этого не видел — только слушал. Ждал реакции, или, возможно, оправданной попытки его убить.       Но всё, что он почувствовал, так это прикосновение со спины — максимально странное и пугающее. «Объятия» — так оно называлось.       Он мог сопротивляться, вырваться, попутно прострелив ей голову за такое, но нет. Он молчал.       И чувствовал себя самым отвратительным существом во всём мире. — Я никогда не хотела навредить. Извини, если казалась грубой. По-другому ты бы никогда не понял… Прости…       Крылатый всё ещё мог чувствовать, что его гладят по спине небольшие ладошки…       Внезапно для него стало странно тепло и спокойно. Будто бы он был ребенком каким-то.       Впервые он чувствовал уважение и благодарность к кому-то.       Но, как и всегда, промолчал, чуть улыбнувшись мысли о том, что впредь такая ситуация могла бы и повториться, чему он против не был бы…       «Спасибо тебе, Алексис…»