Жаль

— Молодой господин Цзинь должен понимать необходимость, — кисло тянет Вэнь Чао, разглядывая стадо заклинательских отпрысков перед собой. — Ваш орден проявляет больше благоразумия, чем прочие. Сдайте оружие. Он бы не церемонился с ними, но отец отдельно отметил: не стоит без нужды давить на Ланьлин Цзинь. Цзинь Гуаншаня легче заполучить, чем прочих — зачем нападать там, где можно взять своё бескровно. И Цзинь Цзысюань, высокомерный говнюк, об этом наверняка знает. Знает — и пользуется своими привилегиями, чтобы дерзить в лицо. Впрочем, что удивительного: он к своему особенному положению и правам привык с рождения, дома ему, наверное, только что в задницу не дули. Ловко! Выставляет себя храбрецом и гордецом в глазах остальных, а сам уверен, что Вэнь Чао его не тронет. Ловкость и торгашество, впрочем, тоже у Цзиней в крови. И ещё кое-что. Вэнь Чао ухмыляется. Кровь гуще воды, а каков Цзинь Гуаншань — все знают. Про Цзинь Цзысюаня, правда, такого не говорят, у него до сих пор нет ни одной наложницы, да и в «ивовых беседках» он не замечен, но в свите у него есть девицы, и весьма красивые. Не может же быть, чтобы Цзинь Цзысюань притащил их за собой аж сюда просто так. Мысли сами собой сворачивают на совсем уж странное. Если бы у Цзинь Гуаншаня была законная дочь, а не сын, или если бы у самого Вэнь Чао были сёстры, отец бы наверняка уже искал способ породниться кланами. Вэнь Чао рассматривает красивое возмущённое лицо, золотисто-карие глаза, аккуратный, волос к волосу, пучок под заколкой, безукоризненное, без пятнышка золотистое ханьфу, и думает — а жаль, что не дочь.