Be with you

Последний прогон перед показом. Тэхëн выдохнул и шагнул на подиум за следующей моделью. Не волноваться. Не волноваться. Это просто репетиция. Двухсотая. Или трëхсотая. Не для того, ты столько всякой фигни изучал, чтобы сейчас всë испортить и показать своë настоящее лицо. Ещë пару часов и можно наконец вернуться к Юнги. А то он наверное думает, что Тэхëн струсил и сбежал. Ведь они не виделись последние пару дней после разговора, только переписывались по телефону. Ох, этот характер! – Расправь плечи. – Проговорил дизайнер в микрофон.– Взгляд тверже. Ты их имеешь а не они тебя…Ребята, сзади держите дистанцию… Тэхëн, отлично. Иди более ритмично. Так. Дойти до конца. Сделать точку. Всë. Можно возвращаться. – Бесподобно, Хеджун,– мужчина чуть ли не аплодировал своему любимчику – долговязому блондину с идиотской прической. След его уже простыл, а он продолжал смотреть на него. – Господин, – напомнил ему помощник о других конкурсантах. – Ах, да. Смотри вперёд. Убери свирепость из лица – мы не на войну идëм. Милее будь… ***** – Что с тобой? –Чонгук прикоснулся к плечу омеги, когда увидел как тот осторожно поводит плечом, как бы разминая его. – Всë в порядке,– отмахнулся от него Чимин и вернулся к просмотру сериала, чуть слышно шипя от боли. – Чимин, – настойчиво повторил Чонгук. –Не упрямься! – У меня чуть-чуть болит спина,– сознался омега. – И шея… Только чуть-чуть… Ничего страшного… – Допрыгался. Зачем тебе столько тренироваться? Поступление только через пару месяцев. Твой номер уже сейчас идеальный. Ничего страшного? Ага. Я вижу, – скептически посмотрел на него Чонгук, – раздевайся. – Что? – глаза Чимина округлились. – Ну, это,– альфа смутился, – сними толстовку, – я сделаю тебе массаж. Если хочешь. Чимин непонимающе посмотрел на него и что-то пробормотав, потянул осторожно обеими руками за края кофты. Шею прострелило болью. – Я помогу, – Чонгук пододвинулся, аккуратно поддел толстовку и потянул вверх. Перед глазами мелькнула полоска обнаженной кожи живота и проступающие ребра. Взгляд зацепился за острые ключицы в вырезе его же футболки. Парень вспыхнул и отвёл глаза, не замечая такого же смущенного Чимина. – Давай в спальне, там на кровати удобнее. Я сейчас найду какой-нибудь крем. У меня руки грубые. – Альфа быстро ретировался в ванную и начал шуршать в тумбочке. Чимин опомнился через пару секунд. Он посмотрел на снятую толстовку, потом на дверь, за которой раздавались шуршащие звуки и звон. Кажется, что-то разбилось. Так как его муж несдержанно матерился. Омега нервно хихикнул и осторожно опустился на кровать спиной. После многочасовых тренировок он чувствовал себя раздавленным овощем. Шевелиться вообще не хотелось. – Ты уже… здесь? – Чонгук мысленно дал себе пощечину. Почему у него такой писклявый голос? Подумаешь, Чимин лежит на кровати и ждëт тебя. Подумаешь, он смотрит на тебя такими глазами… И пару минут назад ты снял с него одежду. Это ничего не значит. Совсем ничего. Чимин осторожно развернулся и лëг на живот. Глаза парня тут же прикипели к его пятой точке и длинным ногам. Эээээ… А что он хотел то? –Всë хорошо. Не бойся, – Чон осторожно провел ладонью по подрагивающей спине, пытаясь успокоить омегу… Тот наконец-то разжал ладони и отпустил многострадальные простыни. – Это же я. Я не причиню тебе вреда. Маленькая родинка на этой изящной шейке притянула взгляд парня и он, не сдержавшись, оставил на ней лёгкий поцелуй. Чимин пискнул и альфа осторожно прикоснулся к длинной шее и начал её разминать. Легкие щипки и чуть сильнейшие надавливания. Он точно знал на какие точки надавить, чтобы снять или облегчить боль. – Откуда ты знаешь, как делать массаж? – робко спросил Чимин, скрывая свое покрасневшее лицо под челкой. – Не зря же я «золотой мальчик», – хмыкнул Чонгук. – Ладно, шучу. Я раньше тоже занимался танцами. Так что я в курсе. – Правда? А какими? Почему бросил? – закидал его вопросами омега. – Правда, – Чонгук нашел особенно больную точку. – В общей сложности до 15 лет. С перерывами. Тайно от Бэкхëна. Мы занимались с Хосоком. Но Бэкхен отдал меня в старшую школу со спортивным уклоном. Мать была немного невменяемой в то время и мне пришлось бросить танцы. – Жалко. А в каком стиле ты танцевал? – Да в разных. Мы втроëм тайно собирались и пробовали создавать что-то своë, непохожее на других. Не всегда, правда у нас получалось… – Втроëм? – Чимин окончательно разомлел, когда пальцы альфы протанцевали по его позвоночнику и замерли внизу, возле кромки футболки.–А кто третий? – Юнги. – Он танцует? Никогда бы не подумал. – Танцует? Нет. Ты что. Это точно не его. Юнги сочинял нам музыку. Он пишет песни. Ты не знал? – Нет. Откуда? – И правда. Об этом знают только его близкие друзья. Он очень талантлив. Чимин затих. Нет, он не ревнует. Ничуть. Ни капельки. Это не ревность. Почти. Это всë было в прошлом. – Прости, – его размышления прервал Чонгук, руки которого несмело скользнули под растянутую футболку. Омега вздрогнул, почувствовав на своем теле подушечки пальцев, которые погладили талию, забрались выше, к позвоночнику и осторожно начали массировать мышцы. – Расслабься, – альфа оставил поцелуй на обнаженном плече и вернулся назад, уделяя внимание каждому сантиметру спины. Чимин растëкся по постели, уже не чувствуя своë ватное тело. Он пытался держать свои глаза закрытыми, но сон уже затягивал его в свои объятия. Омега с трудом разобрал, что спрашивал Чонгук, который наклонился к нему и пытался поймать его взгляд. – Тебе уже лучше? – Да, спасибо, – мяукнул Чимин и закрыл глаза, проваливаясь в дрëму. – Всегда пожалуйста… ***** – Ну и как определить вкус? – омега растерянно посмотрел на половник, а потом на содержимое кастрюли. Где ты взялась, мерзкая тошнота? Ещë полчаса назад этот кусок мяса выглядел настолько соблазнительно, что омега начал грызть его сырым. А теперь жир на нëм вызывал отвращение. Мин бросил ложку и придирчиво посмотрел на морковь на тарелке. Пару секунд и его острые зубки с наслаждением вцепились в овощ. Его довольные визги прервал звонок в дверь. Какого лешего? Кому неймëтся в такое время, а? И поужинать не дадут. Он же так помрëт с голода. Омега недовольно прошаркал к двери, ëжась от холода. Стук повторился. Снова и снова. Юнги заматерился. Да идëт он идëт. – Кто этот е….чий х…й? Тэхëн, если ты так решил пошутить, я тебе яйца оторву… – Юнги открыл дверь и вытаращил глаза. Первое, что ему бросилось в глаза– шапка с огромным помпоном. Второе – что она была надета на голове женщины. Третье – этой женщиной была мать Тэхëна. Твою ж м….ь. – Привет, милый, – на него налетела разрумяненная Хан Соль и сжала его в медвежьих объятиях. Мин успело только крякнуть и замахать руками. – Здравствуйте, госпожа Ким, – проблеял Юнги, пытаясь вырваться. – Зови меня мамой. Мамой,– повторила она и сжала щёки омеги в ладонях.–Ты такой душка. Не успел омега вставить слово, как она повернулась к двери: – Тэхëнни, перестань прятаться. Ты всë взял, дорогой? Всë? Это что? Перед глазами Юнги сразу пронеслись пересмотренные фильмы про маньяков. Пытки? Испанский сапог? Сейчас завезут чемодан, достанут плëнку, развернут по комнате, возьмут его коллекцию ножей и… Наверное, последний сезон "Декстера" был лишним… Лезет в его заторможенную голову всякая чушь… Омега нервно хихикнул, когда увидел, как Тэхëн затаскивает в дом пару чемоданов. – Привет. –Закрывай дверь, дует,– поторопила его Хан Соль.– Помоги Юнги собраться. – Что? Собраться? Куда?– омега засеменил в гостиную следом за альфой, который потащил туда свою ношу. – Как куда? К нам домой. – Хан Соль поставила рамку с фотографией на стол и окинула взглядом омегу.– Милый, ты будешь жить с нами. – Но мне и здесь хорошо, – пропищал омега в ужасе, заметив как женщина заглядывает в кастрюлю и удовлетворённо пищит. – Я не хочу никуда идти. Мне ничего от вас не нужно, я сам справлюсь. –Глупости. Не выдумывай. Вы уже справились. Мой внук не будет жить сиротой при живых родителях. Мы поговорили с твоим папой. – Как ? Но миссис Ким… – Зови меня мамой, сынок. Мамой! – Хан Соль продолжала исследовать кухню. – Тэхëн, что ты делаешь? Не ройся в моих вещах!– взбешенный Мин рванул в комнату и увидел, как альфа коë-как забрасывает его вещи в чемодан.– Это похищение! – Прости, но ты не будешь жить один. Вы не будете. Я не позволю,– Ким притянул к себе разбушевавшегося омегу и пригладил его волосы. – Никто не отбирает у тебя твою жизнь, но не заставляй меня чувствовать себя бесполезной тряпкой, которая ни о ком не может позаботиться. – Я сам могу о себе позаботиться! – Не сомневаюсь. Но ты же теперь не только за себя отвечаешь, но и за нашего ребёнка. Твой папа далеко и редко приезжает, а моя мама может тебе что-то подсказать. Она хорошая. Клянусь. Она же меня вырастила. Юнги сник и внезапно заметил, что всë ещë сжимает в руке обгрызенную морковку. Твою ж м…ь. А на голове у него гнездо немытых волос… И его в таком виде видела миссис Ким? Аааааааа… – Ну, – после стука, в спальню заглянула Хан Соль, – синтезатор вряд ли у нас поместится. Но мы постараемся! ***** Дурацкая свадьба. Позорище. Может не пойти? Но он дал обещание. А его надо держать, даже если дал обещание самому себе. Да ещë хотелось бы посмотреть, что из себя представляет этот Роберт.Такой же напыщенный индюк как Бэкхëн? Или очередной краш его матери? Почти не ощущая веса, Чонгук легко поднял ящик с соджу из поддона и занёс его в помещение. – За шестой столик.– Ся Ке передал очередную тарелку альфе.– Это за восьмой. – Да,– парень подхватил заказ и направился к столикам. – За 6 и 8,– напомнил ему повар и приступил к очередному заказу. – Приятного аппетита, – альфа осторожно поставил тарелку и пошел к следующему. – Прошу. – Извините, – из третьего столика ему махнули две девушки.Чон напрягся. Эти посетительницы были сегодня некстати. Однажды его заприметив, они всячески пытались обратить на себя его внимание. Даже полоска кольца на пальце не останавливала их. Да, симпатичные. Может, даже красивые. Но до Чимина им далеко. – Да, – Чонгук достал блокнот и ручку. –Вы хотели что-то заказать? – Вы очень красивый, – сделала комплимент альфе девушка в большом белом свитере. Ее подруга захихикала и прикрыла ладошкой лицо в притворном смущении. – Ээээ. Спасибо, – смутился Чонгук. – Мы пришли сюда из-за вас… – Ээээ…Может вам принести кимчи? – альфа попытался перевести неловкий разговор. – Да, пожалуйста,– девушки зашушукались, когда Чон развернулся к ним спиной. Такие мышцы! Ах, как жаль, что он женат! – Ты достаточно популярен,– заулыбался Ся Ке. – Благодаря тебе, у нас образовались постоянные клиенты да и выручка неплохая. Чонгук молча кивнул. Ещë только толпы озабоченных фанаток ему не хватало. Предыдущая пожилая посетительница умилялась его щëчками и даже умудрилась ущипнуть за задницу. Надо повесить на шею табличку: «Собственность Пак Чимина. Руками не трогать» Вернее, трогать можно всë. Но только его омеге… ***** Официанты бегали туда и сюда по богато обставленному залу. Колоны с белыми цветами, хрусталь и богато одетые гости неприятно мозолили глаза. Чимин смотрел на это действие широко раскрытыми глазами. Его простенький серенький костюм выглядел нелепо среди расфуфыренных приглашенных. Омега придвинулся к мужу поближе, почти прячась за его спиной. – Что это ещë такое? – Чонгук застыл на входе и неосознанно сжал руку Чимина. – Это называется маленький круг самых близких друзей? Она издевается? – Здравствуй, ты наверное Чонгукки? – ничем не примечательный мужчина средних лет подошел к застывшей паре и протянул руку. – Ин Ха много о тебе говорила. Давно хотел с тобой познакомиться. Я Роберт. А это твой очаровательный супруг? Чимин? – Я Чонгук, – выделил свое имя альфа и сжал руку мужчины в стальной хватке. – А это мой Чимин. Мы буквально ненадолго. Заскочили поздравить. Нас отпустили с работы ненадолго. – Не будет же он говорить, что в этот день весь вечер был свободным. Чон словил непонимающий взгляд Чимина и кивнул ему. Позже. Не хватало ещë чтобы на них пялились и обсасывали косточки. Хватает и пронырливых папарацци, которые время от времени пытаются влезть в его жизнь и вытащить всю грязь на свет. Вот и сейчас он замечает в противоположном углу зала тех людишек, которые щëлкают камерой со скоростью звука. Одно радует, что Чимин на виду и та падаль к нему не посмеет полезть… – Как же так? – Роберт, казалось, искренне расстроился. Ага, верит он. Как же. До него были тоже такие. Расстроенные. – Мы так надеялись… – Я хотел бы поздравить мать. Где она? – бесцеремонно перебил его Чонгук. – Пойдëм, – мужчина прикусил язык, пытаясь не сорваться и не ответить на откровенное хамство. Ему и так тяжело было прийти сюда. Бедный мальчик… ***** – Спасибо, дорогой, – Го Ин Ха приняла пышный букет и расцеловала сына в обе щеки. – Ты так изменился. Вытянулся и похудел. – Она оглядела фигуру омеги с ног до головы. – Да и Чимин тоже. Вы же не голодаете? – Нет. У нас всë прекрасно, – сухо ответил Чонгук, отводя взгляд от почти пустой бутылки из-под шампанского на столике. Она опять за своë. – Ты сегодня красиво выглядишь. –Спасибо, милый,– женщина пригладила складки своего кружевного платья и хихикнула. – Я так нервничаю. У нас сегодня так много гостей. Не ожидала, что все откликнутся. Ну раз все на месте, то можно начинать.– Она поднялась с изящного стульчика. – На самом деле мы на пять минут, – Чонгук внезапно схватил мать в объятия и зашептал ей на ухо. – Будь счастлива. Ты этого заслуживаешь. Надеюсь, Роберт будет лучше Бэкхëна. Прости меня. – Не смея посмотреть ей в глаза, альфа схватил безмолвного Чимина за руку и потащил его на выход. Омега только успел обернуться и кивнуть в знак извинений. – И ты меня, прости. Будь счастлив, – женщина закрыла лицо ладонями и ее плечи содрогнулись…Через пару минут она с улыбкой вышла к гостям. ***** – Вот, я всë разузнала,– Ю Ми разложила на столе перед друзьями разноцветные буклетики. – С мая по август при университете можно записаться на курсы и подготовиться. – Держи, – протянула она нахмуренному Сокджину. Какого чёрта? Они притащили его сюда так поздно, чтобы поиздеваться? – Да,– поддакнул ей Намджун и захрустел пальцами.– Это тебе подходит. Не упускай шанс. – Зачем мне это? – В смысле? Мы же договаривались поступать вместе в Сеул. Вот именно. Мы. Ты и я. А не мы и твоя Ю Ми. Но вслух Сокджин сказал совсем другое: – Я передумал. – Ты из-за оценок? –Намджун всë ещë не понимал этого засранца. – Мы тебе поможем подготовиться к экзаменам. – Да не нужна мне ваша помощь! – рявкнул в сердцах альфа и вскочил с места, пытаясь как можно быстрее покинуть этих двух. – Какая муха его укусила? – Дай ему остыть, – девушка погладила руку парня. – Может, он и правда передумал… – Да не мог он передумать. Мы с детства договорились, что будем учиться вместе. – Иногда всë происходит не так, как нам бы этого хотелось… ***** – А где же ты потерял Намджунни? – любопытная голова Минжди оторвалась от просмотра аниме и выскочила к Сокджину. Альфа повесил куртку на вешалку и зашел в комнату. – Оппа, ты же говорил, что он будет,– заныла девочка и вцепилась в пиджак брата. Тот устало выдохнул и схватил двумя пальцами сестру за ухо. – Малявка, какой он ещë тебе Намджунни? Он слишком стар для тебя. – Это ещë почему?– надулась Минджи и внезапно тоже схватила брата за ухо. Тот зашипел и наклонился ниже. Вредная зараза. –Я что, недостаточно красивая? – Ты просто прелесть, – кивнул Джин. – Когда я подрасту, я обязательно выйду за него замуж. – Да у Джуна скорее все зубы выпадут пока ты вырастешь. И вообще с чего ты это надумала? У него есть Ю Ми. Почти невеста. – Ничего. Подвинется. – Минджи вытянулась на весь свой небольшой рост и обхватила ладошками щëки. – Как он может пройти мимо такой красотки? – Да, да, – закатил глаза Сокджин. – Прелесть беззубая, лучше бы разогрела мне ужин. – Он сделал шаг и внезапно остановился на третьей ступеньке. – Родители ещë не вернулись? – Нет ещë. Сам себе разогрей. Лентяй. У меня дела. – Минджи хлопнула дверью в гостиную и засела смотреть очередную серию любимого аниме. Сокджин поднялся в свою спальню и замер. Улыбка тот час же сошла с его лица. Любимый им розовый цвет с детства внезапно стал самым ненавистным. Какая насмешка над всеми его наивными мечтами и стремлениями! Всë напрасно. Всë не так. Не так как он хотел. Впервые в жизни он не мог получить то, что он хотел. Это удручало и занижало самооценку. Дурацкая симпатия. Когда ты стала чем то большим? Или всегда такой была? Да кому ты нужен? Тем более… такой. Ненормальный… и неправильный. Будут ли тебя любить так же, если все узнают о твоей далеко не идеальной а черной душке? Разнообразные буклеты на столе раздражали. Он мог бы попытаться поступить в любой университет, но в тот, который был ему нужен, не мог. Где он и где международные отношения? Родители никогда не говорили, что они им гордятся. В других дети послушные и успешные. Их имена никогда не оказываются в последних строчках в рейтинге успеваемости. Что если ему неинтересно? Некстати вспомнился Мин Юнги. Вот кого у было бы поучиться пофигизму. Не получается говорить на английском? Плевать. Низкий рост и и звание омеги не позволяет играть в баскетбол? Плевать трижды. Он прекрасно владеет мячом. Куда там некоторым альфам. Его разносторонним умениям можно только позавидовать. Будь то нож или пистолет, борьба или бокс. Он всегда бросал всем вызов и показывал оскал. Смотрите, я ещë и не такое умею! Где-то в глубине души, очень глубоко (потому что омега та ещë мелкая пакостная зараза!), Джин уважал его за независимость и умение держать себя в руках. Джин не такой. У него душа и мысли нараспашку. Он сперва не думает, а сразу говорит. Потом думает. И сейчас альфа на распутье. Молчать и смотреть на чужое счастье? Нет. Это не для него. Быть третьим лишним? Увольте. Прикусив от отчаянья губу, альфа распахнул шкаф и подтянулся, чтобы достать коробку с верхней полки. Так будет правильно. Зажигалка нашлась быстро. Какой-то идиотский и радостный мандраж заставил его слететь со второго этажа, держа под мышкой коробку, и последовать на задний двор. Пару минут и всë содержимое коробки мигом оказалось в железном мусорном ведре. Коллекции солдатиков, наклейки, старые детские фотки, фенечки, порванная футболка, анкетники, открытки – всë в один момент оказалось охвачено огнем. Сокджин наблюдал за этим зрелищем и не чувствовал ничего. Эмоционально он был истощен. Огонь подбирался к мягкой уродливой игрушке. Уже начал лизать еë кривые ноги. В воздухе запахло синтетической шерстью и Сокджин очнулся. Он выхватил еë из огня и быстро бросил в снег. Ты же жив, да? Пожалуйста, скажи, что ты жив. Трясущимися руками он достал из снега остатки того, что раньше берег как зеницу ока много лет и прижал к себе. Сперва одна капля, потом вторая и вот он уже плачет, не сдерживая слез. Всë, что в нем накопилось – вырвалось наружу и грозилось затопить весь двор. – Я такой дурак… Обугленное лицо медведя улыбалось ему странной кривоватой ухмылкой… ***** – Я знал, что так и будет,– Чонгук наклонился к Чимину и пытался перекричать шум ветра и моря.– Прежде всего они думали всегда только о себе. Зачем было меня приглашать? Это семейный вечер? Маленький круг друзей? – Чонгук, – пытался его вразумить омега, но альфа продолжал злиться, не замечая оросившие его щеки слезы. – Что она хотела этим показать, приглашая такое количество людей? А журналисты? Месть Бэкхëну почти удалась. Только главный зритель не остался. – Мне кажется, она была тебя рада видеть, – робко начал Чимин, но его опять перебили. – Знаешь, что она рада видеть? Себя на страницах всех журналов. Она рада кого угодно видеть, но только собственный сын всегда для неë на втором месте. – Послушай, – омега вцепился замёрзшими пальцами в воротник куртки альфы со всей силы. – Я думаю, что она тебя любит. По-своему, но любит. Она была очень расстроенной, когда мы ушли. –Ничего хорошего от них я не получил,– зашипел Чон. – Не нужна мне ничья любовь… - И моя не нужна? –Чимин поочередно прижался холодными губами к щекам парня. –Точно не нужна? - Что ты делаешь? – слабо запротестовал Чон, когда резко осмелевший омега начал покрывать его лицо поцелуями. – Остановись. – Остановиться? – Чимин рванул замочек на чужой куртке и прикоснулся губами к шее альфы. – Нет. – Ты же любишь меня? – Люблю. – Вот видишь,– омега облизал губы и внезапно отстранился, избегая ошалевшего взгляда альфы. – Каждый хочет, чтобы его любили. Не будь слишком жестоким к своей матери. Чтобы не случилось в прошлом, каждый заслуживает право на счастье. Даже если нам не нравится этот выбор… Я благодарен матери, за то что она родила меня и заботилась после смерти отца, но я никогда не прощу ей то, что она закрывала глаза на все те мерзости, что происходили у неë под носом. Если ей нравиться тот урод, пусть живëт с ним. Любовь слепа. Это еë выбор. И я его принял. Матери бывают разные. За три месяца моя мать ни разу не поинтересовалась где я, что со мной, жив ли я. Всë, что я получил от неë – угрозы с просьбами вернуться, потому что «папа не находит места», – Чимин скривился и продолжил. – Ты не хотел о своей маме слышать, но она каждый день писала мне и спрашивала о том, что кушал еë Чонгукки, какие у него успехи, не болеет ли он, как у него дела на работе, не надо ли чего. Что это, если не любовь? Пусть такая специфическая, но любовь матери к ребëнку. От твоей матери я услышал больше тёплых слов за эти недели, чем от моей родной матери за всю жизнь. Я понимаю, как тебе больно. Я знаю как это, когда ты остался один на один со всем миром. Пожалуйста, не отталкивай тех людей, которые о тебе заботятся. – Чимин крепко прижался к подрагивающей спине Чонгука. – Мы с тобой. Я с тобой. И ты нам очень нужен. Ты не плохой сын и не плохой муж. Не накручивай себя и не сравнивай себя с кем-то другим. Ты такой, какой есть. И чëрт тебя подери, ты мне безумно нравишься. – Ты впервые материшься, – улыбнулся Чон сквозь слëзы.– Я не ожидал, что ты знаешь такие слова. – Твоя фамилия плохо на меня действует… – А мне нравится… ***** Любовь, это не когда «я жить без тебя не могу».Это когда я могу, умею хорошо жить без тебя, могу жить с другими, могу быть счастливым один, но хочу – с тобой.