Праздники в Норе

Гарри вспомнил смущенное лицо Джинни – он явно должен был сказать ей что-то приятное… Но ему некуда было звать девушку. Он снимал небольшую квартирку с крохотной спальней; иногда у него ночевал Рон, все еще живший в доме родителей – увы, больше из-за еды. Миссис Уизли никогда не оставит сына голодным. А Гарри может. Если быть честным, то Гарри богат, более того – от Сириуса ему достался дом в Лондоне по улице Гриммо, 12, однако его туда совсем не тянуло. Рон не раз высказывал мысль, что нечего тратить деньги на съем квартирки на окраине города, когда у него целый домина в центре. Но одного Гарри там одолевала безысходность и тоска, наваливались тяжелые воспоминания, будто дом стал цельным крестражем. Еще и Кикимер напоминал Добби которого он не уберег. Примерно раз в месяц Гарри, скрепя сердце, навещал Кикимера, иногда приносил ему что-нибудь и с удивлением понимал, что Кикимер рад. Нет, домовик до сих пор общался с портретом матери Сириуса и был предан ей, но кажется его преданность принадлежала и Гарри. Только молодой хозяин лгал домовику что он не может жить тут, так как ему надо сделать то, и другое и эти командировки… Кикимер кивал, понимал и почему-то при следующей встрече еще лучезарней, если это может сморщенная и уродливая голова домовика, улыбался хозяину Поттеру… У Гарри в банке Гринготтс было хорошее состояние, накопленное родителями и предками. Но он теперь работал и хотел понять насколько самостоятелен без денег родителей. К тому же теперь он совершеннолетний и они могут «не содержать его». Рон не понимал его принципов и даже называл идиотом, но Гарри не обижался – со стороны это в самом деле казалось глупостью: есть дом, но я там не живу, есть куча денег, но я их не трогаю… А теперь он, скорее всего, звал Джинни жить вместе! Вот что он написал… И что если Джинни скажет: давай!? Нет, он был бы рад, но сейчас… сейчас у него не было представления как это делается. Глупо, наверное, но он хотел привести ее в достойное место, чтобы им не было стыдно приглашать ее родителей в гости… Гарри покрылся испариной – жить наедине с Джинни в одной квартире, по кухне которой не ходят Джорджи… Это… это так… воодушевляло… Но квартира холостяцкая и ему страшно даже подумать, чтобы вести ее туда… Или ему просто страшно начать те самые взрослые отношения?? Так или иначе все дети Уизли, кроме двух младших, съехали из Норы, но как к нему будут относиться мистер и миссис Уизли, если он заберет Джинни к себе? Будет понятно, что они там вечерами не пазлы будут собирать… Гарри стало невыносимо душно… - Эй, дружище, ты что-то совсем красный! – Рон присмотрелся к нему. – Ты что, положил глаз на мою девушку?! - Да ну тебя, Рон! – Гермиона легонько шлепнула его по плечу и тут Гарри понял - ему экстренно необходимо поговорить с Гермионой наедине: она что-то знает! И, учитывая, что девушки весьма дружны, теперь-то он точно был уверен – Джинни рассказала Гермионе о том, что Гарри предложил ей! - Эй, Гарри, - Рон встал между ним и Гермионой. – Хорош пялиться на мою женщину. – В его голосе была та решимость, которой так часто ему не хватало. Он был настроен серьезно и Гарри даже не нашел это смешным. Многие почему-то думали, что Гарри не просто дружит с Герми, но и встречается с ней. Но один короткий взгляд друзей и оба, без слов, улыбнулись. - Хотя, кому еще нужна такая сопливая девушка? - хмыкнул Рон и Гермиона возмущенно зашлепала ладошками по его спине, а Гарри не без удовольствия повторил за Джинни: - Дегустатор соплей! - Заткнись, - усмехнулся Рон и Гарри даже восхитился каким друг казался взрослым. А несколько часов назад отсиживался в кустах… Гарри решил поговорить с Гермионой потом, а пока Рон в таком крутом настроении, лучшее что мог сделать друг – оставить парочку наедине. Поттер лишь подозревал как далеко зашли их отношения, когда приехал день назад, а Гермиона находилась тут уже неделю. Грейнджер так нервничала от итогов экзаменов, что даже не поехала домой, боясь почему-то, что в магловском доме до нее, вдруг, не долетит сова-доставщица. Учитывая, что и Нора почти пустовала: живший с родителям этот год Рон, недавно лишь вернулся из командировки в Румынию, и отучившиеся девочки стали настоящей радостью для привыкшей к большой компании за столом миссис Уизли. Женщина безмерно любила свою дочь и к Гермионе тоже относилась как к дочери, поняв куда у них клонит с Роном. Порой Гарри ловил во взгляде матери семейства недоумение: что нашла умница Гермиона в ее бестолковом сыне? Может она так не думала, но Гарри не находил другого объяснения. К тому же в письмах Джинни писала: мама удивилась, мама до сих пор в шоке, мама думала, что Гермиона выберет тебя… Гарри нравилась Гермиона, но даже пытаясь представить ее своей девушкой, как они целуются, что-то внутри ставило грань в этой картине и в его представлении целующийся с ним Герми у него были уж очень рыжие волосы и длинный веснушчатый нос… Она его подруга, почти как сестра – это что-то запредельное, если бы они остались вместе. Гермиона всегда смеялась, когда ей такое говорили. Но окружающие до сих пор недоумевали: никто из знакомых не думал, что она выберет Рона. А незнакомцы вообще путали берега, прямо и бесцеремонно спрашивая Гарри и Рона о том, почему Грейнджер не с Поттером. Тем труднее Рону держаться на плаву спокойных отношений. В такие моменты Гарри очень ценил толстокожесть друга; тот привык делать вид, что ему все равно, что говорят за его спиной. Но это было не так. Гарри знал. Гермиона знала. Они старались защитить друга от грязи немыслимых сплетен как могли. Но Рон вырос. Поттер ухмыльнулся: размышляет, как о ребенке. Гарри спускался по лестнице, радуясь за друзей и завидуя, что не может также спрятаться где-нибудь в комнатке с Джинни… - Эй, Гарри, вот ты где? – Перси поманил его. – Тебя отец зовет. Артуру Уизли Гарри был нужен только в одном случае: надо обсудить или посоветоваться по поводу очередной магловской вещи. Так и было. Мистер Уизли показывал ему на узкую трубку и вдруг совершенно счастливый нажал небольшую выпуклую кнопочку, и трубка высветила едва видный круг света на стене дома. - Светильник. Нет. Фара, как у автомобиля, - со знанием дела сказал он и восхищенно наблюдал за улыбкой Гарри. - Это называется фонарик, мистер Уизли. - Фонарик? - Ну да, если бы он был больше, тогда фонарь, но все то, что умещается в карман или сумку зовут фонариками, - Гарри взял его у будущего тестя и покрутив в руках, нашел кнопочку. – Этот еще и с разными режимами света – вот, смотрите, - парень зашагал к сараю – там всегда была полутьма. Он несколько раз пощелкал кнопочку сменяя широкий круг света, на узкий и менее яркий. Мистер Уизли смотрел на него с обожанием – какой там Волан-де-Морт?! Парень моей дочки разбирается в фонариках! - Дорогой, - с нетерпеливым укором появилась миссис Уизли, - у нас еще куча дел. - Может нам устроить праздник девочкам завтра, милая? – без намека на оспаривание ее решения спросил Артур Уизли. - Нет, - качнула рыжими кудрями женщина. – Билл и Флер должны приехать ко всему готовому, завтра день рождения Гарри, а девочкам нужно отдельное торжество. Гарри медленно и незаметно выбрался из сарая и понял, что так и держит фонарик в руке. Сейчас привлекать к себе внимания никак не хотелось, он решил отдать его после, и осмотрелся: Чарли и Джордж доделывали шатер, а Джинни стояла со стопкой закрытых салфеток и безразлично выслушивала какие-то нотации важного Перси. Гарри поспешил спасти возлюбленную. - Перси, будь добр, передай это фонарик отцу? Высокомерие проявилось в молодом мужчине тут же: он пытался смотреть на Поттера свысока, но рост уже не позволял – Гарри был чуть выше него. И встретив вежливую улыбку Гарри, Перси сдался и ушел с фонариком к сараю, где почему-то уже не было слышно супругов Уизли. Джинни прыснула: Перси вылетел из сарая совершенно красный, а после вышли один за другим такие же смущённые родители. - Целовались! – шепнула Гарри девушка. Поттер представлял это с трудом, и почему-то и сам сильно покраснел. А Джинни казалось это совсем не смущало. Нет, понятно, что людям за 50 лет не ложиться в гроб, но Гарри не понимал, как можно вести себя в таком возрасте так… подростково что ли? - Ты осуждаешь? – с усмешкой спросила Джинни. - Нет! Нет, конечно. Он не осуждал, он просто не понимал, и вдруг, поймав взгляд Джинни, представил: когда-то и им будет за 50, за 60 и они могут также сохранить такую трогательно-детскую любовь друг к другу. Он не мог вообразить Джинни старой, это как та самая грань в паре Гарри и Гермионы - что-то мешало ему смотреть на нее объективно. Поттер знал, что часто дети вырастают похожими на своих родителей, значит и Джинни, возможно, будет когда-нибудь похожа на мать? А он? Его отец умер до того, как понял что такое возрастные болячки - Гарри придется самому проверять на кого он станет похож в старости. На ум пришел образ его мамы – она никогда уже не постареет, всегда будет молодой и красивой… Лили Поттер не была бы для сына старой и сейчас, если бы жила.