bro can we kiss?

— Вы же помните про субботу? — спрашивает Намджун оглядывая всех за столом. Чонгук сразу смотрит на Тэхёна, который вздыхает так обречённо, как только может, опуская голову на стол в макдаке с тихим стуком, вызывая всеобщий смех. Чимин понимающе гладит лучшего друга по спине, смеясь вместе со всеми. А вот Тэхёну вообще не смешно. Он же абсолютно не умеет пить! — Помните, что он учудил в прошлый раз? — Хосок показывает (не очень-то и тактично) пальцем на друга и заливается новой волной смеха, вспоминая, как КимТэ выпил слишком много и очень живописно обблевал чей-то балкон, высунувшись из окна шестого этажа. — О да, а что насчёт того раза, когда мы ездили летом на море в Пусан? — встревает Чимин. — Ты про тот самый раз, когда он чуть не спиздил катамаран? — Намджун как-то даже с издёвкой спрашивает, точно пытаясь заставить Тэхёна ощущать себя ещё более неловко, чем есть сейчас. — Именно, хён! Все смеются громко, и Тэхёну самому становится ужасно смешно, отчего он почти начинает хныкать, потому что ему и весело, и стыдно за это всё, ведь он правда-правда не умеет себя контролировать после того, как в его организм попадает алкоголя больше, чем два стакана пива. Чонгук тем временем решает, что он бессмертный и вскинув голову, ехидно, с абсолютно тупой интонацией спрашивает: — Хён, а помнишь тот раз на вечеринке в честь окончания первого семестра? — все буквально взвизгивают, заходясь в истеричном хохоте, включая Тэхёна. По его виду кажется, что у него скоро потекут слёзы, настолько ему смешно. — Не молчи, хён! Неужели ты не помнишь того, что между нами было? — наигранно театрально возмущается Чонгук. Издевается, паршивец. Знает ведь, что это, кажется, не забудет никто и никогда. — Чонгук, завались, — парень буквально сгибается держась одной рукой за живот, а второй, перекинув её через стол, пытается ударить оборзевшего тонсена. Получается из рук вон плохо, он скорее просто потрогал его за края толстовки. Постепенно все наконец-то замолкают и продолжают обсуждать свои проблемы насущные. Совсем скоро у всех начнутся завалы на учёбе, поэтому собираться всем вместе так легко уже не получится, вон гляди, сегодня двоих уже нет. Эти двое (Сокджин и Юнги) — магистранты, учатся не покладая рук, поэтому младшенькие осмеливаются их только на выходных трогать, иначе никто ничего не успеет. Кстати о выходных: суббота намечается хорошая, ведь судя по тому, как «ворчливый Юнги-хен» зазывает к себе вечерком попить пивка, день (вечер, если точнее) пройдёт отлично. А Чонгуку и в радость — с хёнами в полном составе давно не сидели, да и пригубить немного за счёт старшеньких будет прекрасно. Это предстоящее событие уже лучшее за последние две недели. Потому что Чонгук любит хёнов и бесплатное пиво. Правда, он сам не знает к чему его симпатия больше. Ну знаете, это как спросить у ребёнка: «А ты больше любишь маму или папу?». Мило конечно, что Гук так любит своих хёнов, но у них самих от мысли, что их любимый тонсен мог бы променять их на пиво, немного колет в районе груди. Вот же неблагодарный, а! Солнце близилось к тому, чтобы спрятаться за горизонт. Чимин, посмотрев время на телефоне, оповестил о том, что поздновато уже, да и делать на завтра в универ много, поэтому было принято решение расходиться по домам. Попрощавшись, все медленно разбрелись по разным сторонам улицы, а Чонгук увязался за Тэхёном, потому что он срочно нуждался в его помощи. Чертовы чертежи для универа! Гук абсолютно точно не умел их чертить и для него самого оставалась загадкой причина этого. Ну вот не получается у него и все. Как не возьмёт ручку в руки, ничего не выходит. А Тэхён, кажется, чёртов нелюдь, потому что то, как он аккуратно (вопреки своей сущности!) и быстро наносит линии на бумагу, абсолютно не может быть правдой. Для Чонгука, по крайней мере. Потому что он всё ещё не умеет нормально чертить. Ну и дебил, подумает кто-то. Внатуре дебил, подумает Чонгук и в который раз напросится к «лучшему прекрасному любимому чудесному Тэхёни-хену» домой, чтобы тот помог начертить хотя бы что-то, иначе получит по жопе (не Тэхён). Чонгук и Тэхён хорошие друзья. Не лучшие, но секретов друг от друга не держат. У всех наверное есть такой друг или приятель, с которым по-особенному легко общаться: вы говорите на любые приличные и неприличные темы, творите всё, что хотите и точно знаете, что этот человек вас не осудит и поддержит. Вот для Чонгука Тэхён является именно таким человеком. Последний на два года старше, учится на том же факультете, что и Гук — архитектура. Иногда помогает ему с домашкой, потому что старше, а значит больше знает, да и ему вроде как не слишком в тягость (Чонгук надеется на это). Не сказать, что они слишком часто общаются, возможно пару раз за неделю. Видятся тоже нечасто — обычно тогда, когда все компанией соберутся, изредка — если кому-то приспичило прогуляться вместе или нужна помощь, моральная поддержка в том числе. Они много друг о друге знают, и Гуку особенно спокойно рядом с этим парнем. Возможно влияет то, что Тэхён — это до неприличия бесстыжий и наглый чувак, с ним можно поговорить на любую тему, не сковывая себя мыслями о том, что о тебе подумают. Эта некая вседозволенность заставляла Чонгука расслабиться и не париться о мелочах. Он на самом деле счастлив, что у него есть друг, рядом с которым не нужно строить из себя чёрт-те что.  Но каким бы чудесным Тэхён ни был, сейчас он конечно злился, потому что у него выходной от работы день, и он хотел как нормальные люди полежать и ничего не делать несколько часов. Посмотреть фильм, попялиться в окно или подрочить в конце-то концов. Он устал, и он не хочет чтобы к нему так беспардонно напрашивались домой. Но это же всеми любимый тонсен Чонгуки и ему, кажется, никто никогда не сможет отказать, иначе им свернут шею. Потому что если Чонгуку надо — значит ему надо. Справедливо, однако! По дороге они заходят в продуктовый рядом с домом, где работает Тэхён. Просто потому что Чонгук снова проголодался, да и прихватить каких-нибудь снэков не помешало бы. Тэхен салютует девушке за кассой и проходит вглубь магазина к холодильникам с кулинарией и готовой едой. Долго пепелит взглядом контейнеры, рассматривает салаты, но разворачивается и уходит в другую сторону, чтобы положить в корзинку четыре пачки рамёна (делает небольшие запасы), Чонгук наблюдает за тем, как хён променял что-то более-менее съестное на макароны быстрого приготовления и почти возмущается, поэтому кладет контейнер с какими-то пирожками в корзину, ибо нехуй. Дом Тэхёна встречает их приятной тишиной, теплом и запахом кондиционера для белья. Сумерки создавали в очень светлой квартире страшные тени, но обоим было всё равно, поэтому они разуваются даже не включая свет в прихожей. Тэхён понёс пакет из магазина на кухню, начиная выкладывать всё купленное на стол, пока Чонгук мыл руки в ванной. После еды парни и правда сели заниматься домашкой Гука, но самого «виновника торжества» хватает на полтора часа, после которых он идет на кухню заваривать чай. Он оставляет Тэхена в комнате разбираться с его, Чонгука, чертежами! Настоящий наглец (ещё и нахлебник). Чон ждет пока закипит чайник и как-то даже уныло смотрит в окно. Уже давно стемнело и город наполнился огнями от горящих фонарей и ярких вывесок. Машины шумно снуют в разные направления, буквально заставляя ненадолго залипнуть, погрузившись в свои мысли. Из комнаты слышится недовольный тэхёнов бубнёж, который честно очень забавит Чонгука (он не наслаждается тем, что доставляет кому-то неудобства, нет). После того, как чай был готов, он довольный выходит из кухни и направляется прямо в комнату, поставив кружку для хёна на стол. Тэхён тихо благодарит его, даже не подняв глаз. Он молча доделывает чертёж, пока главный нахлебник ищет что-нибудь интересное на ютубе, развалившись на диване. Если вы думаете, что Чонгук использует доброту людей в своих целях, то правильно думаете, но если вы также думаете о том, что Тэхён делает все чертежи один, то ошибаетесь. Черта с два он будет все делать за Чонгука! Ким, как настоящий хён, заставляет его тоже принимать участие, как никак, домашка же не тэхёнова. Он учит правильно и аккуратно проводить линии, объясняет тонкости и реально удивляется тому, почему у Чонгука ничего не выходит. Он же вроде не дебил, а чертежи как из жопы. Наверное, Гук реально обречен. Тэхён скоро заканчивает и плюхается на диван к другу, сразу укладывая голову ему на колени. — Нашёл что-нибудь интересное? — интересуется и блаженно прикрывает глаза, когда Чонгук вплетает свои пальцы в его волосы. — Не-а, ничего годного, — продолжает массировать кожу головы (потому что Тэхён любит), пока сосредоточенно листает рекомендации, крутя колесико мышки. Так ничего и не найдя, оба принимают решение включить какое-то разговорное видео известного блоггера. Это был видеоролик из разряда «мои стыдные истории», и как только юноша на экране перед очередной историей оповестил о том, что это произошло в диком алкогольном угаре, Чонгук усмехнулся, вспомнив недавний разговор в макдаке. — Прямо про тебя. — Мне вообще-то правда стыдно, — спешит оправдаться Тэхён. — Да не пизди, таких бесстыжих как ты ещё поискать нужно, — ехидно смеется, за что получает достаточно сильный удар кулаком в ляжку. — Это не значит, что я бессовестный. Представляю, каково было тому, кто отмывал мою рвоту со своих окон, — оба смеются. — Жалко, что твоя совесть не проснулась тогда на попойке в честь окончания семестра, — Чонгуку на долю секунды кажется, что он прозвучал почти расстроенно, но Тэхён этого, кажется, не замечает и переворачивается на спину, теперь смотря в глаза и гадко ухмыляясь. И всё-таки, какой же этот чёрт бесстыжий. — Только не говори мне, что тебе не понравилось, — издевается. И смотрит специально как конченный. Даже брови надменно поднял. Ну конч, реально! — Дебил, — беззлобно хохотнув, заключает Чонгук, отворачивая голову хёна от себя подальше под его глухой смех. Они лежат ещё около часа, смотря какой-то летсплей по овервотчу. Тэхён обнял Чонгука поперек живота, уложив свою голову ему на плечо. Для кого-то слишком близко и интимно, но для Тэхёна в принципе не существует понятия «личное пространство». Не сказать, что Гуку это пришлось по нраву в первые месяцы их знакомства. Он вообще не любитель лишнего вмешательства в его личное. И не только пространство. Вот такой он весь из себя «мальчик-загадка». О себе не расскажу, ничего не покажу. Тэхён всё ещё любит вспоминать о том, какое у Чонгука было смешное ебало, когда на него обрушался весь шквал его тактильности. Кто-то из хёнов когда-то показал видео, где мальчик плачет, потому что очень боится лягушку, а когда та на него прыгает, то он верещит, как резанный. Чимин тогда выкрикнул: «Блять, да это же Чонгук и Тэхён!». Да, не сразу у них дружба сложилась… Либо Тэхён слишком беспардонный, либо Чонгук слишком вредный. Где-то здесь точно должна быть золотая середина. Оба хороши. Но что смешно, сейчас лежат, как два тюленя друг на друге и всем комфортно. Чонгук даже закемарил. И че выёбывался, спрашивается. Тэхён смотрит на время, понимая, что уже, наверное, поздно. Будит Чонгука щипая за сосок. А чё, зато действенно! Тот подрывается, глаза распахивает в удивлении, а после смотрит на ехидного Тэхёна, который восседает на его бёдрах и запросто скидывает его на пол. И че выёбывался, спрашивается. Чонгук вызывает такси, потому что до автобуса идти далековато и как-то лень. Иногда можно. Обувается, а напротив стоит Тэхён, устало облокотившись на стену, наблюдает за гостем и молчит. Чон благодарит за еду и за помощь с заданием, накидывает лямку портфеля на плечо и берет тубус с готовенькими (спасибо, хён) чертежами. А хён отлипает от стены и прилипает к Чонгуку с обнимашками. Он со всеми так прощается, это нормальная практика. Опять-таки, для кого-то слишком близко, но Тэхёну неизвестно истинное значение слова «близко». — Хорошо добраться, бро, — буквально виснет на шее Чонгука, бубня куда-то в район шеи. Устал. — С тебя угощение. Чонгук улыбается, обнимает в ответ, специально сильно похлопав по спине, и выходит из квартиры, окончательно попрощавшись.

***

В субботу вечером за Чонгуком заходит Чимин, и они оба садятся на автобус до дома Юнги. Гук недовольно щурится от оранжевых предзакатных лучей солнца, которые светили прямо ему в лицо. Погода стояла чудесная: на улице необычайно тепло, сухо и очень комфортно. Людей куча, все спешат куда-то в выходной вечером, что логично, но на удивление парни едут в полупустом автобусе и тихо о чём-то ведут беседу. В общем чате Сокджин пишет о том, что немного задержится и зайдёт в магазин. Чимин строчит кучу сообщений туда же и оповещает о том, что они с Чонгуком уже в пути. По приезде оказалось, что все парни уже давно подтянулись (кроме Джина), и предугадав недовольство старших, Чонгук сразу оправдал их с Чимином тем, что ехать долго, живут далеко и прочее-прочее. И вообще-то не врёт, все и так знают, что эти двое забрались чуть ли не на самую окраину города, что доставляет немало неудобств конечно же. А кому понравится ежедневно вставать ни свет ни заря ради того, чтобы попасть в универ вовремя? Что уж говорить про вечное неудобство езды в общественном транспорте — как селедки в банке, честное слово. Намджун зовёт сесть к ним на ковёр, но Чонгук заваливается на небольшой диван и наслаждается «одиночеством» до того момента, как на него не наваливается Хосок откуда-то сзади. Вообще, что касается размеров, — квартира Юнги была далеко не самой большой, обычная однушка, зато очень уютная и на удивление вместительная! Вон, семь парней вмещает (ладно, пока что шесть). Юнги на самом деле был очень горд тем, что смог оттяпать такой лакомый кусочек. А кусочек-то и в правду лакомый! Квартира с чудесным расположением (почти в центре города), удачной планировкой и отличной ценой. Вот только если бы сосед сверху перестал пердеть дрелью по утрам было бы намного приятнее, но и так сойдёт, грех жаловаться, как говорится. Джин подъезжает ровно к тому моменту, когда Чимин уже начал хныкать по поводу того, что алкоголь ещё не разлит по стаканам. И хрен с ним, с этим вашим Сокджином, подумали бы некоторые, но для этих семерых начинать пить одновременно — некий обряд. Ну, а что? Они редко зависают все вместе, а когда кого-то нет, то и начало попойки ощущается иначе. Лучше уж помучиться в ожидании немного, чем ощущать какую-то неполноценность происходящего. Вечер шёл хорошо, парни много болтали и смеялись. Одним пивом дело не ограничилось, потому что Тэхён возразил и потребовал вино. Пьяненьким Ким становился необычайно вредным, поэтому после его долгого скулежа, Юнги всё-таки принёс бутылку, чуть не швырнув её в друга. Но больно алкоголь жалко, разольётся. Да и осколки убирать потом, нахрен надо? Когда на часах было около полуночи все начали расползаться по домам. Вредный-ворчливый-юнги-хён абсолютно бездушный и просто выгоняет всех из своей квартиры. «Стоять на ногах можешь? Нет? Тошнит? Не беспокойся, бро, я вызову тебе такси, тебя быстро отвезут домой, отлежишься» — и по спине хлопает ещё так приободряюще. Чертов жук! Но каким бы нелюдимым и бессовестным Юнги не казался, он на самом деле прекрасный друг. Просто немного социопат, с кем не бывает. «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку… » Чонгуку было очень весело и непривычно легко на душе, поэтому когда все засобирались домой, то он просто сидел на всё том же небольшом диване, сюрпая, когда отпивал из банки с пивом. Хосок с Намджуном уже успели уехать домой, Джин помогал Юнги прибраться, потому что все точно знали, что если не убраться сейчас, то мусор останется лежать в комнате ещё надолго. С кухни был слышен приглушенный шум воды и негромкий разговор старших о чём-то. А Чонгук пьян. Спасибо Чимину, который додумался открыть балконную дверь, чтобы запустить немного свежего воздуха в комнату, потому что у него перед глазами уже плывет. Искусственный яркий свет от маленькой люстры на потолке больно бьет по глазам; духота, постепенно разбавляемая осенним холодом, давила на голову. Гук смеётся тихо, сам не зная от чего, начиная нести какую-то чушь от скуки. Он игнорировал напоминания Чимина о том, что пора ехать домой и просто сидел, рассказывая о чем-то абсолютно бессмысленном, вызывая смех у Тэхёна и легкую раздражительность у лучшего друга. Кого бы он послушал, гад эдакий! — Чонгуки, ну поехали домой… — вздыхает Чимин, немного скатываясь с дивана, лениво тыкая друга в бедро. — А ты мне что? — по-тупому хихикает, специально раздражая хёна больше. — Тэхё-ён… — хнычет парень, с мольбой оборачиваясь на друга. — Сделай с ним что-нибудь. Так заебал, сил моих нет… А Тэхён давит смешок и кажется абсолютно пропускает тот момент, когда он уже идёт по ночной улице с Чонгуком рядом, выслушивая все его речи. Как обычно, на него скинули пьяного тонсена, потому что «братан, ты живешь через улицу отсюда, возьми его к себе». Гук пьян, но не настолько, чтобы валиться с ног и не мочь связать слова в предложение. Он вполне себе спокойно идёт, понимает, что ему говорят, но всё равно не слушает, сразу перебивая и рассказывая свое. Вот они и минусы пьяного Чонгука… Гад! Ночной осенний воздух приятно расслабляет, они идут неспеша, обсуждая учебу (сколько можно хуесосить эту тему, хён?) и прекрасный пол (ах, хён, так девочку хочется…). Тэхён отвечал не слишком уж и заинтересованно, а после поднятой темы про девушек и вовсе сдулся. — Найди себе девчонку и прекращай ныть мне о том, что тебе никто не даёт, — пинает камень и засовывает замерзшие руки в карман толстовки. Чонгук рядом громко вздыхает. — Ты же знаешь почему я не завожу отношения. — Знаю, — Тэхён кивает. — Я тоже не хочу отношений сейчас, но ах, иногда мне ужасно хочется, чтобы кто-то просто был рядом, — сухо смеется. — Хён. — Мм? — Ты влюблён в кого-то? — Тэхён давится воздухом от неожиданности, но Чонгук этого даже не замечает, потому что навеселе. — В последнее время ты больно меланхоличный. — Спасибо, что заметил, — язвит чисто из вредности, передёргивая плечами. — Но если серьёзно, то мне уже давно кое-кто очень нравится, но тут без вариантов. Этот человек меня даже не воспринимает, — Чонгук хмурится и продолжает идти, смотря себе под ноги. Голова из-за алкоголя работает плоховато. — Это парень, — звучит странно, то ли вопрос, то ли утверждение, не поймёшь. — А кто? Я его знаю? Почему ты ничего не говорил? — поднимает взгляд и брошенным щенком глядит прямо на Тэхёна. Ёшкин кот, как он мог это скрывать от него так долго! Друг называется. Тьфу! — А тебе всё расскажи, — ехидничает, да без запала. Тоже выпил, только мыслит ещё здраво, вроде как. — Эй, так нечестно, — останавливается посреди тротуара и возмущённо смотрит на друга. — Хоть имя скажи, ну! Чё как жук… — Ты в таком состоянии вряд ли даже такую мелочь запомнишь. И не соврал ведь! Чонгук, когда выпьет (даже не слишком сильно), не слишком хорошо всё помнит на утро. Но конечно, за редким исключением он мог помнить много, но чаще всего просто сидел с опухшим ебальником на кровати, слушая от друзей о том, как они вчера тусили. Да, хёны на самом деле пересказывали ему попойки… Гук пытается мило надуться, отчего Тэхён заходится смехом, потому что пьяное лицо тонсена перекосило знатно. — Боже, отврат. Чонгук, прекрати, — смеется, а возмущение младшего достигает предела. У хёна есть от него секреты! Даже рот открывает, чтобы возмутиться, — Скажу только то, что ты очень хорошо знаешь этого человека, — и закрывает обратно. А Тэхён лишь смеется глухо и ловит Чонгука за локоть, чтобы тот не пропахал лицом асфальт, когда спотыкается о бордюр. А этому вообще всё равно, он смеется ехидно (победно?) пиздец, понемногу начиная раздражать. Дебил…

***

Чонгук встает с кровати в половине двенадцатого с опухшим лицом и жутким сушняком. На кухне он находит такого же опухшего Тэхёна, который готовил им завтрак, параллельно почесывая задницу. Красота. Они желают друг другу доброго утра, Гук залпом выпивает стакан воды и бросает заинтересованный взгляд через плечо хёна, чтобы посмотреть, чем они будут лакомиться. Обжаренный хлеб. Окей, на другое можно было и не рассчитывать, и с этими мыслями уходит в ванную приводить себя в порядок. После еды, когда они просто сидели за столом, пили чай и о чем-то болтали, Чонгук решил, что уже пора собираться домой, поэтому уходит в комнату одеваться. — Хён, я могу взять твою футболку? Моя грязная после вчерашнего, — кричит из спальни, уже открывая чужой шкаф. Даже если бы Тэхён отказал, Чонгуку было бы похуй, но ради приличия спросить стоит (мы же такие приличные!). Получив утвердительное «ага», Гук кивает сам себе и как раз вспоминает о том, что у хёна была классная чёрная футболка с черепом и принимается искать её среди бесконечного разноцветного шмотья. Не найдя вещь на открытых полках, открывает закрытые ящики, где также сложены футболки и майки. Чонгук аккуратно поднимает края каждой вещи, чтобы не слишком рушить этот «псевдопорядок» в шкафу Тэхёна и дойдя до конца одной стопки с футболками, подмечает какую-то странную фиолетовую херню, которая явно не являлась одеждой. Гук отодвигает немного стопку вещей и берет в руки неизвестное нечто. Какая-то резиновая (?) продолговатая чертовщина находилась в его руках и парень серьезно не понимал что это такое, и почему оно спрятано в шкафу? Он крутит вещь в руках, рассматривая детальнее с разных сторон. Это игрушка для собаки? Но у Тэхёна нет собаки… Это какой-то светильник? Маловат, да и кнопки включения не… А, вот же она. Чонгук чисто из любопытства нажимает на эту самую единственную кнопку, и только когда непонятная фиолетовая хрень начинает сильно вибрировать в руках, то парня резко накрывает и осознание, и дикий шок, и страх, отчего он почти роняет игрушку на пол. Гук старается быстро выключить вибратор дрожащими руками, но каким-то образом лишь увеличивает мощность вибрации и почти взвизгивает, но всё-таки выключает «нечто» и чуть ли не закидывает его обратно в ящик, тут же прикрывая футболками. Ну нахуй этот череп блять, возьму с бабскими цветочками, думает про себя Чонгук, стараясь отдышаться. Сердце колотится как бешеное, вот это заряд адреналинчика, конечно! Мем смешной ужасно, а вот ситуация страшная. Как в глаза Тэхёну смотреть-то теперь? У парней не было секретов друг от друга и Чонгук прекрасно знал о том, что Тэхён бисексуален. Честно, Гуку было совершенно фиолетово на ориентацию его друзей, на их позицию в сексе и прочее, что вообще-то является личным. На то оно и личное, чтобы о нём не кричать налево и направо, да и чтобы всякие недалекие не осуждали. Да и неприятно как-то. Чонгук не был любителем распространяться о себе. И в общем-то — ему похуй. Но этот прекрасный «похуй» в этот раз почему-то не сработал. Ну конечно, сработает тут, когда случайно находишь силиконовый вибратор у своего друга в шкафу. Они много шутили на тему гейства, но сейчас почему-то нихуя не смешно. Интересно почему, правда? Чонгук так и застывает сидя на коленях перед открытыми ящиками шкафа, ошарашенным взглядом пялясь куда-то в стену рядом. Буквально через пару секунд в дверном проеме позади показывается Тэхён, попутно вытирающий мокрые после мытья посуды руки о футболку. — Чё с ебалом? Так и останавливается в дверях и весьма обоснованно интересуется, потому что лицо Чонгука сейчас реально выглядит до ужаса перекошенным. — Выпал из мира просто. И не соврал же. А тут попробуй не выпади! — А, я подумал произошло что, — понимающе вскидывает голову и проходит вглубь комнаты, чтобы включить ноутбук. — Ты спешишь? Может глянем что-нибудь? — спрашивает не отвлекаясь от экрана, попутно вводя пароль. — Я думаю, мне пора. Чонгук меняет выражение лица на своё обычное (отдающее нотками легкого безразличия, как у плохих мальчиков), берет ту самую футболку, которая «с бабскими цветочками», наскоро натягивает её на себя, забирает с прикроватной тумбочки телефон и браслеты, которые снял перед сном. Ему пиздец как неловко и странно находиться рядом с Тэхёном сейчас. Лучше он просто не будет задерживаться и поскорее свалит, потому что произошедшее нужно переварить самому, в одиночку, а потом уже спокойно смотреть в глаза хёну. А пока он на эмоциях, и у него всё ещё зашкаливает адреналин. Ну подумать только, ёбаный фиолетовый вибратор! — Ты слишком взвинченный. Всё точно нормально? Ох нет, кажется Тэхён начинает беспокоиться. — Всё хорошо, хён, — лицо Чонгука почти не выдает его, но внутри все настолько охуело, что никак не может выхуеть обратно. — Пошли, проводишь. После долгих ленивых тэхёновых объятий на прощание, Гук наконец-то выходит из квартиры и буквально бежит к остановке, сразу забегая в подъехавший автобус. В голове продолжает всплывать эта чёртова секс игрушка, отчего Чонгук почти начинает беситься. Дурак, да выбрось ты уже из головы эту хуету! Но хуета какая-то на редкость цепкая оказалась… Как вцепилась, так и не отпускает. Чего хочет только непонятно. Ну вибратор и вибратор, чёрт с ним! Ну совал его Тэхён в жопу и сувал, что с того? Чонгук его вообще не должен был находить! Это ж личное. А насколько хорошо спрятанное это уже другой разговор… Гук несильно бьётся головой об окно, в надежде, что это прогонит надоедливые мысли. И мысли в самом деле постепенно уходят. То ли самовнушение, то ли реально удар об стекло помог — чёрт знает. Главное, что отвлёкся.

***

По приезду домой Чонгук сразу упал на кровать, растянувшись. Немного попялился в потолок и достал телефон, листая ленту в инстаграме. Лежит полчаса, час. И начинает чувствовать себя откровенно конченным, потому что не может сконцентрироваться даже на соц.сети. Парень тяжело вздыхает и откладывает телефон в сторону, вновь начиная пепелить взглядом натяжной потолок. Если так подумать, ничего же страшного не произошло? Это просто секс игрушка, развлечение. И вообще, каждый дрочит как он хочет. Туда лезть вообще не нужно. Чонгук накрывает лоб ладонью, и снова вздыхает, кусая изнутри щеку. Тэхён с вероятностью в девяносто процентов купил эту штуку ради рофла. Он же безбашенный, любит пробовать новое… Для него это нормально. Скорее всего. Чонгук много знает о Тэхёне, если так подумать. Наверное даже больше, чем следовало бы. Да что уж там, он знает даже о том, что хён спал с парнем будучи снизу (и сверху вообще-то тоже), и, честно, ему всегда было так похуй, но сейчас он лежит и напряженно думает. Напряженно думает о том, как его хён трахает себя небольшим фиолетовым вибратором. Браво, Чон Чонгук! Но всё не так уж и скандально, все ж мы люди в конце-то концов; у всех различное, приличное и неприличное особенно, может в голове крутиться. И правда, всё на самом деле было не так скандально до тех пор, пока в домашних штанах не появился подозрительный движ, сопровождающийся очень приятным покалыванием где-то внизу живота. Чонгук тут же весь подобрался и сев на кровати, глянул на пах. Смотрел не то рассерженно, не то неверяще. Эмоции были непонятны даже ему самому. Честное слово, он смотрел туда так, будто член не привстал, а отвалился. «Чува-ак, ты серьёзно?» — сказал бы он, да не настолько конченный, чтобы с пенисами общаться. Тяжело вздохнув ещё один раз и глянув на полувставший член через ткань спортивок напоследок, Чонгук встает и идет на кухню заваривать чай. Ему нужно отвлечься и желательно остудиться снизу, но никакой дрочки. Особенно на всяких там Ким Тэхёнов. Этого ещё не хватало! Ким Тэхёны вообще-то нам друзья, а дрочить на друзей немного ненормально. Даже если очень хочется. Думай про бабулины груди и что-то мерзкое, Чонгуки. Остужайся. Но на самом деле, дружба Чонгука и Тэхёна всегда была странной для мужской. Немного нетипичной. Нет, да где это видано, два огромных парня лежат вместе на кровати в обнимочку! И сплетничают как девки! А ещё рыдают друг другу не по-мужски! И сосутся по пьяни! Стоп, что? Ах, это… Чонгук ненароком вспоминает события годовалой давности и бьёт себя по лицу ладонью. Не стыдно, но просто сейчас явно не лучшее время вспоминать о таком. Ох, алкоголь, что же ты делаешь с людьми! Но оправдание таким огромным дозам спиртного есть. Как-никак, окончание первого семестра, все устали, хотят чисто по-человечески выпить… Тогда хотелось наплясаться, напиться до беспамятства (у Чонгука почти получилось) и может даже цапануть себе девочку. Праздновали в чьём-то загородном доме. На дворе было жаркое лето и в помещении было настолько душно, что даже появлялось желание съебаться. Но желание тяпнуть чего-то крепкого держало сильнее. Да и компания прекрасная была. Любимые хёны потащили Гука играть в правду или действие. Так же начинаются зашкварные истории, да? Играли грязно и до неприличия пошло (если пошлое вообще может быть приличным). А как иначе, когда вы все пьяны и хочется немного откровений? Что не действие, то сущий ад. А Чонгук бесстрашный, когда пьяный. Вот и опомниться не успел, как сминал тэхёновы губы в страстном поцелуе под всеобщее улюлюканье толпы. С того дня произошедшее стало новой локальной шуткой. Никакого стыда (и совести, вообще-то, тоже) и в помине не было, все смеялись и шутили. Чонгуку тоже смешно было, пока не понял, что вообще-то ему понравилось. Он же, на секундочку, натурал и к парням чувств не питал и не питает. Но поцелуй был отменным. Тэхён абсолютно точно умел целоваться, ещё и попутно что-то руками вытворял на чужом теле. Гук буквально забыл кто он и что он после произошедшего. Но он не гей. Один поцелуй же ничего не решает, верно? Но здесь, кажется, решил. Чонгук тогда очень переживал, ибо не понимал себя от слова «совсем». Думал он достаточно долго, возможно пару месяцев, анализировал, даже гей порно смотрел. Чтобы прийти в выводу о том, что да, наверное парни его тоже в какой-то степени привлекают. Но не Тэхён. Не потому что Тэхён не похож на парня, наоборот, он выглядит очень мужественно, но Чонгуку легче было принять факт того, что он целовался с парнем, а не с Ким Тэхёном. Потому что если бы в тот момент он не соврал себе, то случился бы полнейший dead inside. А лишние загоны молодому парню не нужны, и так проблем хватает. Гук в который раз тяжело вздыхает (ты не устал вздыхать, бро?) и всё же заварив себе чай, опирается на столешницу поясницей. Как он вообще докатился до такого? У него дёрнулся член, когда он представлял своего друга удовлетворяющим себя. В каких позах неважно, иначе кукуха совсем полетит. И полетит не от того, как сильно хочется трахаться, а от того, насколько эта ситуация ужасна! Хуй конечно не встал (ему же не четырнадцать), но ощутимо зашевелился. Стыд и позор, просто стыд и позор… Чонгук кусает губы и думает, думает. Он целый год старался не воспринимать Тэхёна странно. Здесь и смесь какой-то пассивно-агрессивной ревности, и излишней привязанности, и необходимости тактильничать. Он не понимал, что это за тип чувств-то такой, поэтому обозвал их «странными». И свалил все на то, что дружба у всех разная. Ну, знаете, когда с одним человеком позволяешь себе то, чего бы не позволил рядом с другим. Вот у них с Тэхёном просто дружба такая. Странная. Чонгук наотрез отказывался даже задумываться о том, что это могут быть романтические чувства с его стороны. Он не знал каково это: влюбляться и любить, отношений нормальных у него тоже не было — он их не хотел. Секс без обязательств — это как раз то, что выбирал Гук. А дозу нежности в виде объятий и поцелуев в макушку он мог получить и от мамы (и от хёнов, вообще-то, тоже). Мысли о том, что тогда, год назад, что-то могло резко поменяться, Чонгук старался прогонять. Да ну, не могла же долбёжка в дёсна по пьяни повлиять таким образом! Это был всего лишь пьяный поцелуй, чмокнулись и забыли. Какие чувства, вы угараете? Да видимо реально угараете, потому что Гук начинает задумываться сильнее. Кажется Ким Тэхён плохо влияет на Чон Чонгука. Мама в детстве говорила не водиться со странными типами, которые иногда вызывают отвращение, но Гук не послушал и вот что из этого вышло. Честно, он боится размышлять дальше. В итоге, переведя дух, Чонгук открывает браузер на телефоне и почти умирая внутри вводит запрос: «Как понять, что ты влюбился?»

***

— Чонгук, ебалу стули. Гук отлипает от напряженного рассматривания стола и переводит взгляд на Чимина, который его окликнул. Где-то слева от него засмеялся Хосок. — Ты выглядишь устрашающе, бро, — поясняет лучший друг и Чонгук быстро старается сменить выражение лица на более дружелюбное. — Я задумался, — машет рукой, типа, пустяк пацаны. — Оно и видно, — подключается Хосок, хихикая. Так продолжается уже полторы недели. Чонгук бесконечно пялится и залипает взглядом куда-то в стол, потому что пытается сопоставлять все просмотренные на ютубе видео с тайтлом а-ля «любовь для чайников» с Тэхёном. Честно, чувствует себя глупее всех на свете. Но надеется на то, что это его небольшое помешательство (на чём именно?) просто скоро сойдёт на «нет», когда он поймёт, что просто зря сжал очко и надумал себе лишнего. Ведь не может быть это чувствами. Или так только хочется думать? — Как дела с осенним фестивалем? Тэхён обращается к Намджуну, который является помощником главы студсовета, поэтому на него часто наваливается множество работы, когда дело касается организации каких-то мероприятий. Джун что-то начинает увлеченно всем рассказывать, а Чонгук понимает, что кажется он снова где-то не здесь. Это на улице так душно в середине осени или он себя настолько мыслями заебал, что дышать становится сложнее? Гук вздыхает в попытке отрезвить голову и отпивает зеленого чая из бутылки, пытаясь хотя бы немного вникнуть в то, о чём рассказывает друг. То ли гул студентов мешает, то ли он идиот. Третьего не дано. Слишком много шума в голове, и он отнюдь не из-за гама во дворе университета.

***

Вечером Тэхён позвал к себе в гости. Когда пришло время прибираться, потому что ему буквально через час нужно было заступать на смену в магазин, Чонгук внезапно вспомнил кое-что. — Помнишь, ты сказал мне, что влюблён в кого-то? Тэхён замирает на месте, но Гук смотрит куда-то в пол, поэтому не замечает того, как его хён потерялся на долю секунды. А он, вообще-то, прирождённый актёр. — Ну и? — продолжает ходить по кухне как ни в чём не бывало, убирая посуду и всё лишнее. — Ты мне так и не сказал кто это, — по-детски обиженно бубнит, отчего у Кима такая тупая улыбка вылезает, что даже приходится отвернуться. — Я говорил. — Да нихуя ты не говорил. — Всё я говорил, а тебе пить меньше надо. Тэхён почти с садистским наслаждением смотрит на то, как у тонсена эмоции на лице сменяются. Конечно он ничего не говорил, откровенно издевается на самом деле, в то время как у Чонгука сейчас голова вспухнет. Он не привык столько думать (ха-ха). Вдруг хён реально говорил, а он пьяный был и запомнил только это? Чёрт, и не помнит же ничего… — Ты точно не угараешь сейчас? — на всякий случай интересуется, а Тэхён не перестаёт умиляться с того, как легко Чонгук доверяется. Но виду не подаёт. — Точно. Старший складывает всю вымытую посуду в кухонный ящик и плюхается на диван к другу, опираясь своей спиной на его плечо. — Ты говорил, что я хорошо знаю этого человека, — сидит весь такой в раздумьях, руки на груди скрестил, на спинку дивана облокотился. И хмурится, потому что размышляет уж слишком упорно. — Верно, — кивает, закидывая голову назад, чувствуя затылком плечо Чонгука. — Возможно даже слишком хорошо. Чонгук в ступоре. Да кто это, блять?! — Хоть пол скажи. — А сам не додумаешься? Ладно, это он и так ещё той ночью понял. Парень. Где-то в районе сердца ревниво кольнуло, но Гук старается на этом не зацикливаться, продолжая сверлить плитку на полу взглядом. Чувствует же подъёбка где-то, да не понимает где. — Почему ты не говоришь кто это? — Хочу, чтобы ты догадался. Если говорить честно, то Чонгук сейчас хочет Тэхёну вмазать. Этот как всегда говорит своими загадками, никакой конкретики… Ещё и издевается искусно. И спиной же сидит, в глаза его бесстыжие не заглянешь так просто. Вот гад! И ничего с этим не поделать — чем больше Гук злится и бесится, тем забавнее играть Тэхёну. От безысходности он озлобленно щипает хёна за бок, отчего тот аж подрывается (потому что больно вообще-то!) и возмущается. А Чонгуку видимо только в кайф делать людям неприятно, поэтому он продолжает тыкать в бока, но уже играючи. Тэхёну тут же становится смешно, потому что боится щекотки и раздражённого тонсена, которого вообще-то сам довел. Он валится на спину и хохочет, брыкаясь и закрываясь от чужих рук. Гук оказывается почти между ног Тэхёна, пальцами щекоча его бока, а тот извивается, ему так смешно, что почти больно, из глаз текут слёзы. Чонгук смотрит на то, как его выворачивает, и в какой-то момент ему приходит осознание того, как они наверное странно выглядят со стороны сейчас. Он перестает щекотать, как-то заторможенно опускает руки с двух сторон от груди Тэхёна и смотрит прямо на его лицо, осознавая, что хён сейчас буквально лежит под ним. Он весь красный (от смеха и борьбы), волосы растрёпаны, глаза мокрые, рот открыт (потому что нужно отдышаться), грудь тяжело вздымается, обе руки вцепились мертвой хваткой в чонгуковы предплечья. Ким смотрит прямо в глаза, и Чонгук кажется увидел, как нехорошо там что-то блеснуло. — Мы сейчас похожи на персонажей хуёвого фильма про любовь, — нарочито наигранно ехидным голосом произносит Тэхён, рассматривая свои руки, сжавшие чужие. И двигает их выше, в итоге сцепляя за шеей. Чонгук нервно сглатывает, наблюдая за происходящим. — Может ещё поцелуемся? Ну, так. Для полноты картины. Чонгук замирает и напуганно-непонимающим взглядом смотрит на хёна. У него полный шок. И не от того, что только что произошло (это обычно), не от того, что сказал Тэхён (это уже не очень), а от себя. Потому что только что, кажется, произошел полнейший dead inside.

***

— Чимин-а… Чонгук тихонько скулит в трубку, подтягивая к себе колени. Он сидит в своей тёмной комнате и по-тупому пялится куда-то в пол, кусая губы. Чимин явно насторожился, Гук отчётливо ощутил это даже через телефон. А кто не напряжётся, когда посреди ночи вас будит звонок от друга, который подозрительно плаксиво начинает разговор? — Чонгуки, у тебя всё хорошо? — тут же реагирует Чимин. У Чонгуки всё хуёво. Чонгуки, кажется, влюбился. — Прости, хён, я наверное разбудил тебя… — Не тяни резину, что такое? Что-то стряслось? — Ничего не случилось, просто мне так, — нервно вздыхает, замолкая на немного. — Мне так хуёво, — не выдерживая надрывно плачет, продолжая как в бреду бубнить что-то непонятное, — Хён, я так давно хотел забыть об этом… Но эта хуета снова и снова в моей голове, хён, я не могу это отрицать больше… — Боже, Чонгук, подожди, не плачь… — Пак теряется от резкого «наплыва» и непонятных речей и ещё сильнее от тихого скулежа после слов «не плачь». — Чонгук, погоди, что такое? Пожалуйста, расскажи мне, я ничего не понимаю… — Мне очень нравится один человек, но я не хочу чтобы он мне нравился, — заканчивает всхлипом. Вместо точки. — Воу, — Чимин вновь выпадает. Чонгук и любить кого-то? Да вы чего… — А кто это скажешь? Или мне гадать? Чонгук замолкает, шмыгая носом. Молчит как-то уж слишком долго. — Чонгук?.. — Это Тэхён. И замолкают оба. Пак не перестает удивляться и выпадать из реальности. Ким Тэхёна. Чон Чонгук любит Ким Тэхёна. Вот это новость! Пиздец! —…Ты не рофлишь? — Блять, ты думаешь я бы шутил про такое? Чимин, это пиздец, я не знаю что мне делать, — Чонгук немного успокаивается, продолжая шмыгать носом и хрипеть. — Не поверишь, я тоже. — Давай блять не язви. — Чувак, я в ахуе. — Понимаю. И снова тишина. Чимин переваривает (старается) информацию, а Чонгук пытается окончательно успокоиться и взять себя в руки. — И как давно оно?.. — продолжает после недолгого молчания друг. — Я почти уверен, что прилично… Обычно тебя очень сложно довести до слёз. — Уже год. — Так долго? И ты молчал?! — А что мне оставалось делать? — звучит так горько, что у Чимина сердце сжимается сильнее прежнего. Слышать то, как плачут твои близкие — ужасно больно. — Не мог же я просто однажды заявиться к нему на порог со словами: «Эй бро, я в тебя влюблён!». Я отрицал это очень долго. Не знаю, я просто… Не хотел верить в это? Я не хотел принимать тот факт, что он мне нравится. Что я к нему отношусь иначе. Недавно мы зависали у него и у меня будто в голове что-то щёлкнуло, — Гук вздыхает в попытке перевести дух. Хочется снова разреветься, да в голос. Какой абсурдной кажется эта ситуация… — Да вот только он уже влюблён в кого-то. Как я понял, это парень. Самое мерзкое здесь то, что я даже, блять, не знаю кто он. Тэхён отказывается называть имя, снова говорит своими тупыми фразочками, дразнит… Хён, я не знаю что мне делать. Чимин тихо вздыхает в ответ. — Почему ты уверен, что это парень? Тэхён сам сказал или… — Он не говорил этого, я сам догадался. Тэ лишь подтвердил. — А что он ещё про этого парня рассказывал? — Сказал лишь то, что я его очень хорошо знаю. Чувак, ты сам понимаешь, что друзей у меня не так много… — Ты думаешь это кто-то из нас? — Чимин имеет в виду их компанию. — Да, — Чонгук кивает самому себе. — И от этого как-то грустно… — Ты точно уверен что это кто-то из компании? Все варианты рассмотрел? — Все. Ты и сам должен это понимать, хён, — грустно вздыхает и упирается лбом в согнутые колени. — У меня нет и шанса. Чимин держит себя всеми руками и ногами, чтобы не проболтаться о том, что шанс, вообще-то, есть. — Я думаю еще не всё потеряно. — успокаивает он, на что Гук лишь подтверждающе мычит, в который раз замолкая. Чимин кусает губы и продолжает. — Чонгук-а, ты же знаешь что я всегда здесь, если что-то не так? Пожалуйста, не молчи больше так долго. Сразу звони. Я правда беспокоюсь за тебя, бро. Чонгук слышит эти слова и улыбка сама по себе появляется на лице. Парень бесшумно роняет слёзы и хрипло смеется, вытирая глаза рукавом домашней толстовки. — Чимин-а, я тебя люблю… — Ты чё снова плачешь? — риторический вопрос. — Эх ты, нафаня. Я тоже тебя люблю. В такие моменты Чимин так похож на маму, которая сначала сильно отругает тебя за какой-то проступок, но после так крепко обнимет, что забываешь, почему было грустно. И как у него это получается? Стало куда легче.

***

Субботний вечер было решено провести компанией в баре. Все сильно устали за неделю: у кого учёба, у кого работа… у кого-то dead inside… Впрочем, алкоголь заливали в себя все. Даже Джин хён, который приехал на машине со словами: «Сегодня я не пью». Ну и чудила, подумали все, потому что кому-то придётся завтра возвращаться за своей Тойотой на такси. Охотно пил даже Тэхён, который, вообще-то, с алкоголем на «вы». А друзьям лишь в радость подливать спиртное в бокал, пусть чувачок развеется! Даже если это «развеивание» закончится около унитаза. Хотя бы мысленно ему будет хорошо! И не до всяких там заморочек… Сегодня Тэхён явно в хорошем расположении духа: он много шутит, громко хохочет и бесконечно тактильничает. Чонгук подмечает то, как Тэ касается хёнов, как кокетничает с Хосоком и танцует с Чимином. Мысль о том, что как-то это неправильно — анализировать скиншип, теряется где-то в ворохе других пьяных рассуждений. С новым бокалом текилы накатывает и внезапная меланхолия. Что-то совсем настроение падает. Чонгук так и продолжает пялиться куда-то сквозь людей за столиками, пока друзья веселятся. Через час из эмо-уголка вытаскивает голос Намджуна: — Ты с кем домой поедешь? Чонгук поднимает голову, хмурится и пытается думать. Почему-то думается не очень… — Гук?.. — Я не знаю. Кому по пути? — Чонгук тяжело вздыхает и трёт глаза, надеясь хотя бы немного начать трезветь. Тело кажется таким тяжёлым… — Хосок с Чимином вроде как собираются домой, поэтому… — Поехали со мной, Чонгук-а? — слышится где-то со стороны низкий тэхёнов голос, а у Гука сердце ухает куда-то в пятки. — Вот и порешали, — по-тупому лыбится подошедший Чимин, подмигивая Тэхёну, который даже будучи пьяным предупреждающе хмурится. А друг хохочет, и отворачивается к хёнам. — Дебил, — негромко констатирует Тэхён и поворачивается к Чонгуку, который не обратив внимания на произошедшее заказывал машину. — Такси через две минуты подъедет. Пошли? — парень встаёт со стула и разминает конечности, осматриваясь, чтобы точно знать, что он ничего не забыл. — Да, погнали. Окончательно со всеми попрощавшись и забрав со спинки стула тэхёнову джинсовку, парни выходят из бара и садятся в подъехавшую машину. Чонгук старается дышать ровно, когда чужие холодные пальцы переплетаются с собственными. А в голове не переставая крутятся мысли о том, какой же он всё-таки придурок.

***

В квартиру Тэхёна они вваливаются в прямом смысле слова. Чонгук шипит и матерится, пытаясь отлепить от себя глухо смеющегося друга, который повис на его спине, цепко схватившись руками за шею. Парень старается отодрать чужие руки, но хён, вообще-то, не промах — всё равно цепляется за одежду и немного царапает кожу несильно отросшими ногтями. Гук сжимает зубы от медленно накатывающего раздражения, быстро выдыхает и закрывает дверь, опираясь на стену левой рукой, надеясь не упасть. Его охуенно штормит от выпитого, так ещё и сзади груз такой… Не ходи Чонгук в качалку, они бы уже распластались на полу. А у Тэхёна при входе кафель. Падать больно. — Да отцепись уже! — А если не хочу? Гук цыкает и подхватывает Тэ под ноги. Так куда удобнее, иначе они в самом деле свалятся на плитку. Свет включать смысл конечно же был, — они вообще-то пьяные (и даже сильнее, чем просто «подшофе») — но Чонгук просто забивает на это, оставляя роль светильника открытой двери из спальни, откуда в коридор тускло просачивался лунный свет. Наконец-то отцепив от себя Тэхёна и усадив (почти швырнув) его на пуфик у вешалки с верхней одеждой, Гук быстро снимает кроссовки и ветровку, забрасывая её на тумбочку. Хён начинает рассказывать о чём-то, что в итоге заставляет его истерично засмеяться. В приступе смеха он закидывает голову назад, тут же ударяясь ею о стену. И это заставляет его смеяться еще громче. Пьяного Тэхёна крайне легко рассмешить. Чонгуку хочется выть. — Прекрати уже, — недовольно требует и садится перед хёном на пол, чтобы снять ему обувь. — Что тебя так рассмешило? Тэхён, услышав это, даже замолкает в попытке перевести дыхание, чтобы рассказать что же ему показалось таким смешным, но как только видит серьёзное лицо друга, то хохочет пуще прежнего. Чонгук хочет кинуть ему в лицо его же кроссовок. — Придурок. — Чонгук-а… Боже, твоё лицо! — Тэхён начинает задыхаться, стуча ладонями по чужим плечам. — Ну Тэхён… Даже пьяным Гук сохраняет свой темперамент. Ему, кстати, часто говорят просто расслабиться… Да тут расслабишься, блин. Тот момент, когда Ким начинает крениться в сторону, Чонгук почему-то пропускает, поэтому не успевает подхватить (или хотя бы увернуться) и они оба всё-таки падают на пол. У кого-то сейчас разорвется жопа. И нет, не от того, от чего вы подумали. Разозлённый Чонгук уже почти готов вмазать смеющемуся Тэхёну с локтя, да вот только почему-то хён подозрительно быстро затихает, с его лица медленно сползает улыбка, и он тяжело дышит, стараясь выровнять дыхание после смеха. И Гук только сейчас замечает то, что по обе стороны от его головы тэхёновы руки, а тело расположилось совсем рядом от собственного. Чонгук громко сглатывает, почти напугано пялясь на чужие предплечья, ощущая, как, кажется, начинает густеть воздух. Ему страшно поднимать глаза на хёна. И дышать, вообще-то, тоже. Атмосфера изменилась. И ощущают это оба. Наконец-то взглянув вверх, Гук случайно теряет дар речи. По-настоящему удивительным кажется то, как блестят глаза Тэхёна в темноте. Удивительным кажется и то, что этот паршивец наконец-то замолчал. Да вот только непонятно: радоваться этому или… Тэхён рвано выдыхает. …бояться. — Хён, я… А хёну вообще, кажется, фиолетово на тихий писк своего тонсена, поэтому он перебрасывает свою ногу так, чтобы чужая была между его собственных. Чонгук готов заскулить: ему и боязно, и так неприлично хорошо… Мозг туманится лучше, чем от любого алкоголя, а кончики пальцев, кажется, начинает покалывать. Парень сглатывает вязкую слюну и снова смотрит в тэхёновы глаза. И, блять, он готов поклясться, что увидел там пляшущих чертей. Всем и так известно, что Ким Тэхён бесстыжий, но когда он пьян, то ему вообще срывает крышу. Почему-то такого Тэхёна хочется поцеловать ещё сильнее. И все знают, что, вообще-то, пьяный Чонгук такой же бесстыдник. — Хён. — Мм? — Что будет, если я скажу, что хочу поцеловать тебя? Тэхён замирает вместе с Чонгуком. Последнему точно послышалось, как оборвалось чьё-то сердце. Да вот только чьё? Ким сбито дышит, снова и снова заставляя растекаться по полу. Боже, всё вокруг кажется таким мутным, лишь хёна чётко видно. От спиртного мозг и так расплавился, а вот эти искусанные, наверняка очень вкусные, и призывающе приоткрытые губы лишь усугубляют ситуацию. Но делают так хорошо... Но ещё лучше делает низкий тэхёнов шёпот, звучащий у самого уха: — Непременно соглашусь. Когда их губы сталкиваются, то Чонгуку кажется, что он сейчас задохнётся. Он притягивает друга (друга?) за шею ближе, зарываясь пальцами в отросшие на затылке волосы, что вынуждает Тэхёна согнуть руки в локтях, всё ещё опираясь ими на пол. Знакомый вкус кружит голову так сильно, что разорваться хочется. Тэхён шумно выдыхает через нос, когда их языки встречаются, и укладывает ладони на чонгуково лицо. Гук свободной рукой по телу водит, насладиться никак не может. Почему-то кажется, что сейчас всё резко закончится, оборвётся, и это заставляет его срываться на дикий темп сначала весьма спокойного поцелуя, кусать поочередно чужие губы и прижимать ближе, ближе, ближе. Чонгук не беспокоится о воздухе, потому что сейчас он буквально дышит Тэхёном. Весь подбородок в слюне, пальцы путаются в волосах, тихие вздохи и постанывания ласкают уши. Ким резко разрывает поцелуй, что заставляет распалённого Гука удивиться, но когда его бёдра разом седлают, то он непроизвольно стонет, после чего ухмыляющийся и дико довольный хён снова его целует. Он тихо хихикает прямо в губы, ёрзая задницей по чужой ширинке. Они оба прекрасно понимают, к чему движется дело, но почему-то ещё ни один из них не предпринял ни единой попытки препятствовать тому, что может случиться. Чонгук дорвался. Он мечтал об этом чёрт знает сколько и наконец заполучив, не отдаст даже под дулом пистолета. Ему сейчас так похуй на то, что всё это неправильно. Он пьян, он возбуждён и целует чёртового Ким Тэхёна. Что может быть лучше? Тэхён вновь отстраняется, смотря куда-то глубоко в затянутые мутной пеленой наслаждения глаза. Он тяжело дышит, облизывает губы и смотрит, смотрит. Чонгук в силу своего состояния не замечает того, как хён сейчас бьётся в сомнениях где-то внутри себя. — Что будет если мы?.. Шёпотом, хрипло. Ким закусывает губу, не отводя глаз от глаз напротив. Что же он пытается там разглядеть? — Мы взрослые люди, это нормально. Не заморачивайся. И почему-то эти слова дают Тэхёну покой. До момента, как он протрезвеет, конечно же. К тому времени, когда они перемещаются в комнату, черная футболка Чонгука смятой валялась где-то при входе. Тэхён слишком остервенело раздевает его, не забывая зацеловывать смуглую кожу на толстой шее. До кровати от силы было метров пятнадцать, но пока парни к ней двигались, то успели собрать своими телами все углы по пути. Но боль не чувствовалась. Чувствовалось только распирающее желание. Чонгук не знал куда от этого деться. И не очень-то и хотелось, на самом деле. — Полегче, бро, ты сломаешь мне ремень, — с тенью насмешки говорит Гук, наблюдая за тем, как хён никак не может начать контролировать свои руки. — Ты серьёзно зовешь меня «бро» даже несмотря на тот факт, что мы собираемся трахнуться? — язвит, всё-таки расстёгивая ремень и помогая Чонгуку стянуть с себя оставшуюся одежду. — Ты такая язва, Тэхён, — целует грудь, наслаждаясь тем, как Тэ судорожно выдыхает, цепляясь за простынь рукой. — Где твоё уважение? Я старше тебя… — на последнем слоге протяжно стонет, ощущая на своём члене влажную ладонь. — Мне интересно, где твоё уважение? Ты такой, блять, бессовестный, — нарочито медленно дрочит, другой рукой попутно поглаживая мягкий живот, иногда задевая пальцами лобковые волосы. Тэхён ухмыляется и тянет Чонгука на себя, затягивая его в поцелуй. Несмотря на то, что приехав домой парни уже были прилично пьяны, ощущение того, что опьянение усилилось, было у обоих. Такой эйфории Чонгук не ощущал с того момента, как впервые попробовал травку. И то, травка явно проигрывала. Тэхёна можно назвать наркотиком. Он такой же дурманящий, сносящий напрочь башку и, чёрт возьми, незаконный. Тэхёна можно назвать алкоголем. Он так же аккуратно растекается по венам, затуманивает сознание… Он как лучший сорт дорогого вина. Но Ким Тэхён намного лучше какого-то пойла. Ким подсказывает где лежит смазка и презервативы, раздвигая колени в стороны. Чонгук смеётся с того, что Тэхён всё хранит под рукой (в прикроватной тумбочке) и не медлит больше, сразу начиная растяжку. Гук знал не слишком много о сексе двух мужчин, но про анальный секс точно знал достаточно, чтобы не причинить Тэхёну много боли. Опыт, благо, был. Хён тихо постанывал, как бы направляя Чонгука, чтобы тот знал, что всё идёт хорошо. В его движениях чувствовалась уверенность и неожиданная ловкость, что приятно удивило. И расспросы о том, всё ли хорошо и не больно ли, тоже. — Да ты прям джентльмен, — усмехается Тэхён, слезая с пальцев и переворачиваясь на живот, выпячивая задницу. Гук закусывает губу. Ну и вид. — Завались, хён. Чонгук неконтролируемо стонет от ощущения узкости, когда наконец-то начинает входить. Тэхён несильно морщится, медленно принимая в себя сантиметр за сантиметром. Он почти не чувствует неприятных ощущений в силу своего состояния: он очень пьян и ужасно возбуждён. Какая здесь боль? Её отголоски где-то в районе поясницы он ощутит лишь утром. А пока он чувствует в себе чонгуков член, его руки на своём теле и ему вообще всё равно. Главным сейчас является то, что происходит. А остальное пусть подождёт. Чонгук снова ощущает себя так, будто он начинает задыхаться. Невозможно, просто невозможно. Тэхён такой нереальный, такой красивый, такой податливый… Гуку уже давно снесло крышу, но стоит ему начать двигаться, как разум совершенно покидает тело. Хён громко выдыхает, когда Чонгук входит слишком глубоко, хватается рукой за его бедро и сам насаживается на член. Утыкается носом в сгиб локтя и пачкает слюной простынь, зажмуривая глаза от наслаждения. Для того, кто ни разу не спал с мужчинами, Гук явно делает большие успехи. И он это знает, самодовольно ухмыляясь, когда Тэхён подмахивает бёдрами и мычит. Со спины он выглядит просто идеально: широкие плечи, массивная спина, покрытая немногочисленными родинками и потом. Чонгук целует шею и позвоночные косточки, поглаживает ладонями талию, почти невесомо касаясь тёмных сосков, получая в ответ сбитые стоны. Не может оторваться. Кожа Тэхёна на вкус просто нечто, запах его тела дурманит, его хочется съесть. Гук ускоряет темп, получая одобрение от Кима в виде протяжного мыка. Он на пределе, Чонгук это ощущает, когда берёт в руку его член. Тэхён что-то бубнит в бреду и тихо хнычет, накрывая чужую ладонь на собственном паху своей. Гук наслаждается при виде такого хёна. — Ну как? Я трахаю лучше твоего вибратора? Тэхён надрывно стонет в сгиб локтя и почти давится воздухом, а Гук ухмыляется, так и не получив ответа. Он глубоко толкается, интенсивно двигаясь и не переставая гладить хёна там, и Тэ протяжно мычит, когда кончает ему в ладонь. Чонгук понял, что он лучше. Что было после, он уже помнит плохо: то ли три, то ли четыре подхода пьяного секса, ни разу не отрезвляющий душ, и всё ещё возбуждённый неугомонный бесстыжий хён (и такой же Чонгук), тихо стонущий и громко вздыхающий, когда его тела касаются чоновские ладони. Вкус чужой кожи и пота, тягучие негромкие стоны, одно дыхание на двоих, скомканные мокрые простыни и почти отчаянные отрывки фраз в их общем бреду. Хотелось кричать. И Ким Тэхёна. Безумно. Больше, больше. Ближе, глубже. Громче, слаще. Ты мне так нужен, — растворяется неозвученным на столкнувшихся губах. Это настоящее сумасшествие. Эмоций столько, что на глаза наворачиваются слёзы. Это ненормально, думает Чонгук, снова и снова даря тягучие поцелуи Тэхёну. А тот дарит ему себя. Полностью и без остатка. Судорожно гладит и целует, любит и… Любит. Отчаянный крик ясности ума где-то на дне глаз Кима игнорируется обоими. Думать о последствиях не было ни желания, ни трезвого мышления. Они здесь и сейчас. Эта ночь не имела права заканчиваться. Начало светать.

***

Утром Чонгук просыпается от громкого хлопка балконной двери и шуршаний одеждой. Он сразу чувствует запах сигаретного дыма от Тэхёна, когда тот подходит ближе к кровати, чтобы добраться до шкафа. Гук переворачивается и садится, потирая заспанные глаза и опухшее после ночной попойки лицо. Голова спьяну болела сильно. По голым участкам кожи мазало утренним холодом, и только тогда до Чонгука дошло, что на нем только бельё. Воспоминания прошедшей ночи прилетают, как обухом по голове. И сердце пропускает удар, тихая паника растекается по телу, заставляя органы размазываться по рёбрам, а тело дрожать, как от холода. Чувство некой безысходности стучит по затылку пульсирующей болью, закладывая уши. На долю секунды Чонгук ничего не видит, слыша только громкий шум собственной крови. Он поворачивает голову к Тэхёну и сердце окончательно обрывается. Хён смотрит на него так болезненно. В его глазах смешалось столько эмоций, что Чон просто не может их разглядеть, да и не дают: Ким отворачивается обратно к шкафу. Как же они проебались. — Ты помнишь? — хрипло спрашивает Чонгук, нарушая тишину, и опускает голову, уставившись на разноцветный пододеяльник. — Помню. От холодного безразличного тона внутри все замирает. Почему? Почему всё так? Где Гук споткнулся, что сделал неправильно? Неужели то, что произошло ночью — было ошибкой? — Ты классно трахаешься, — должно было звучать ехидно, но получилось так раздосадованно, что Чонгук пугается. Истеричный хмык в конце подбил ещё сильнее. — Тэхён… Ким достаёт из шкафа чистое постельное бельё и укладывает его на рабочий стол. Избегает чужого взгляда и кусает губы, цепляясь пальцами за край стола настолько сильно, что белеют костяшки. Если бы только Чонгук видел, как внутри Тэхёна всё сгорает. Как горит он сам. Тишина нагнетает. — Давай просто забудем, хорошо? Гук округляет глаза. — Что? Тэхён, подожди, ты… — Чонгук, пожалуйста, — твёрдо прерывает. Он разворачивается и в груди всё сжимается. Как горько выглядит выражение его лица… Чон понимает, что хён пытается сохранить остатки контроля, пытается выглядеть сильным и безразличным. Да вот только наполненные болью глаза, заломленные брови и закусанные губы этого ему не позволяют. Бремя вины сваливается на чонгуковы плечи совершенно неожиданно, затрудняя дыхание ещё сильнее. Господи, он такой идиот… — Нам правда лучше забыть об этом. Так будет лучше. — Ты издеваешься? — серьёзно спрашивает. — Ты предлагаешь оставить всё как есть? Просто забыть о том, что произошло? Тэхён, ты, блять, конченный? Тэхён ничего не отвечает. Всё так же кусает губы и смотрит в пол, держась за стол. — Не ты ли когда-то говорил мне про то, что нужно во всём разбираться? Не ты ли говорил о том, что нужно обсуждать всё, что могло вызвать недопонимание? — тишина в ответ. Чонгук начинает злиться. — Тогда какого чёрта ты сейчас ведёшь себя так? Тэхён! — Мы оба знаем, что это был просто пьяный секс, Чонгук. Нет смысла копаться в этом. Чоновское сердце разбивается. Слова хёна режут получше любого ножа. Но он же видит… Видит, что не один страдает. — Тебе лучше уйти. Чонгук смотрит неверяще и даже дышать на долю секунды перестаёт. Тэхён отворачивается, снова цепляясь за край стола, как за спасательный круг. Всем видом показывает, что разговаривать он больше не собирается. Чонгук сводит брови к переносице, чувствуя накатывающую злость. — Да пошёл ты. Раздражённо выплёвывает Гук, быстро одеваясь и забирая с прикроватной тумбочки свой телефон. Как в фильмах громко хлопает дверью, и только после того, как Тэхён слышит звук закрывающегося лифта, он позволяет себе разреветься, оседая на пол. Как горько он плачет. Не сдерживаясь громко воет, задыхается и старается утирать слёзы руками, в итоге просто сгибаясь пополам и заходясь в новом приступе истерики. Болезненно царапает ногтями кожу на шее и щеках, стараясь отвлечься. Задушено всхлипывает. Больно, больно. Страшно, грубо. Жутко, плохо. Так будет лучше, — твердит себе, кусая губы.

***

Когда в понедельник Тэхён садится за общий стол в столовой, то хёны, мягко говоря, офигевают. — Чувак, всё в порядке? — первым спрашивает Хосок, обеспокоенно оглядывая лицо друга. — Я просто не выспался, всё окей, — отмахивается от вопросов, снимая с себя портфель. — У тебя глаза опухли, Тэ, — как бы намекая на то, что ложь не удалась, встревает Чимин. — Поплакал вечером из-за фильма, — продолжает играть весьма правдоподобно, не подавая виду (не привыкать, да?). — Что за фильм? — Хатико. И хёны, видимо, поверили. Или просто отстали, поняв, что правды не добиться? В любом случае, оно к лучшему. Сейчас лишних вопросов не хочется совсем. И друзья это понимают. Чимин делает вид, что не заметил полос от ногтей на тэхёновой линии челюсти.

***

— Гук, что стряслось? Чимин хватает Чонгука за локоть на выходе из университета, обеспокоенно смотря ему в глаза. — А что не так? — Ты видел Тэхёна вообще? Сегодня он выглядел просто ужасно. — Ну, тебе никогда не нравился его стиль в одежде… — Ты конченный? Я, блять, про другое, — ощутимо сильно дёргает его за руку. Чонгук вздыхает, потирая пальцами переносицу. — Не видел. — Да что с вами творится? — парень раздражённо отпускает чонгуков локоть. — Один выглядит так, будто его выебали, другой так, будто выкопали… — Про первого ты угадал, а вот про второго не очень. У Чимина в миг лицо вытягивается, да челюсть отвисает. В смысле отгадал? Что, блять, между этими двумя произошло? Он ошарашенно смотрит на тонсена. — Что? — от сильного удивления переходит на шёпот, звучащий почти истерично. — Мы переспали. Пак от шока почти падает на жопу, округляя свои небольшие глаза до огромных размеров. Наверное, надо бы порадоваться, что друзья наконец-то поняли симпатии друг друга, да вот только… Обычно новоиспечённые парочки не ходят с таким подавленно-болезненным видом. — И?.. Что было дальше? — аккуратно спрашивает, оглядываясь на всякий случай по сторонам, чтобы проверить не греет ли кто уши. — Мы протрезвели, — Чонгук садится на лавочку. — Когда я попытался поговорить, он просто выгнал меня, — сквозь голос прорезаются скрываемые за стеной безразличия грусть и обида. — Он меня игнорирует, хён. Чимин сжимает губы, задумчиво сводя брови к переносице. — Почему он так отреагировал?.. — спрашивает будто сам себя, куда-то в пустоту, всё так же хмуро пялясь на тротуарную плитку. — Я не знаю, — звучит так отчаянно и грустно, что в груди колет. — Наверное, он меня ненавидит… Хён коротко вздыхает, приобнимая Чонгука, давая тому немую поддержку. Он опускает голову.

***

Когда проходит две недели молчания и практически полного игнорирования со стороны Тэхёна, Чонгук твёрдо решает с этим покончить. Он устал ночами мучиться от недосказанности и непонимания того, что делать дальше; он устал ощущать напряжение, когда они сидят за одним столом с хёнами, устал видеть Тэ поникшим… И последнее било по сердцу больнее всего. Чонгук понимал, что Киму больно. Да чего уж там, у него самого в груди ноет, но почему-то эта боль сразу отходит на второй план, стоит увидеть чужое лицо. Тэхён прекрасный актёр — он пользуется этим, не подавая виду, скрывая переживания за притворной улыбкой. От этого так мерзко на душе становится… И разрывает меня от твоей тревожной тоски… Гук всегда считал, что знает хёна достаточно хорошо, чтобы сразу понять, из-за чего шум; думал, что видит его насквозь, как через стекло. Да вот только оказалось, что стекло непрозрачное. И Тэхёна он не видит. Потому что если бы видел, то точно бы мог понять, что так его гложет. Логично, что хён скорее всего злится на себя, чувствует вину за произошедшее и просто… Жалеет. Жалеет о том, что случилось. И Чонгук его не осуждает за это. Но он не был бы собой, если бы не попёрся к Киму домой с целью поговорить. Даже если всё и так понятно, хочется обсудить. Чтобы в будущем не жить с чувством вины и давящей недосказанности. Эгоистично, подумал бы кто-то, наблюдающий со стороны. Но в этом разговоре нуждались оба. На часах около восьми вечера, и Чонгук, точно зная, что сегодня у хёна смены в магазине нет, выходит из автобуса на остановке недалеко от тэхёнового дома. Несмотря на то, что они уже, вроде как, взрослые парни, — Гуку двадцать один год, как никак! — сердце всё равно неприятно сбивается с ритма, когда он в голове представляет, как его встретят, как они поговорят… Хотелось, чтобы без закидонов и агрессии, но что-то там внутри подсказывает, что зря он надеется. Что-то явно надвигается, но пацан-то наш без инстинкта самосохранения родился. Когда его вообще волновала «жопная чуйка»? Может, её у него и нет вовсе… Через несколько минут оказавшись в подъезде прямо напротив нужной квартиры, Чонгук даже несильно теряется, так и застыв с поднятой рукой напротив дверного звонка. Чтобы сохранить остатки мужественности (и гордости), он намеренно не обращает внимание на мелко подрагивающие коленки. Ты мужик или кто?! Мужик… Так чё ведёшь себя не по-мужски?! Внатуре, думает Гук и окончательно успокоившись (ну ладно, не совсем), зажимает кнопку у двери. Внутри квартиры слышится трель звонка и больше ничего: ни аккуратных шагов (я не социопат, просто не люблю незваных гостей), ни голоса, ни чего-либо ещё… Может спит? Или его нет дома? А если вообще игнорит?.. Чонгук звонит ещё пару раз, задерживая палец на кнопке звонка дольше, чем стоило бы (а вдруг правда спит?), но ни через десять, ни через тридцать секунд признаков жизни не слышится. Постояв ещё с минуту, Гук разворачивается и двигает к лифту. Может, просто не лучший день? Поговорят завтра, значит… Можно подкараулить у универа или вызвонить через хёнов… Чонгук расковыривает пальцем штукатурку на стене у кнопки вызова лифта, погрузившись в мысли. Они обязательно должны поговорить! Но видимо точно не сегодня… Когда двери лифта открываются, то находящийся где-то не здесь Чонгук точно не ожидал увидеть там кого-то, от чего неожиданно крупно вздрагивает, устремляя взгляд на человека внутри кабины. А оттуда на него сначала непонимающе смотрит пара тёмных глаз, и через пару секунд становится ясно, что их обладатель явно недоволен тем, что видит (или всё-таки кого?) перед собой. Гук встал как вкопанный, вылупившись, подобно оленю на трассе в ярком свете фар. Тэхён выходит из лифта уже тогда, когда двери начинают закрываться. Вот так сюрприз! — Что ты тут забыл? — голос звучит устало и хладнокровно. Ким бросает короткий взгляд на Чонгука (считай, даже не посмотрел) и как ни в чём не бывало двигает к своей двери, вытаскивая ключи из кармана спортивок. — Поговорить… хотел, — оправившись от внезапного шока, аккуратно подходит ближе, всё равно держа дистанцию. — Уходи. Вот так просто. Ни привет, ни как дела… А в голосе сталь, выражение лица непоколебимое. Чонгук чувствует укол обиды и сжимает кулаки. Вот гад! — Не уйду. — Чонгук, мне кажется мы всё решили ещё в тот день… Просто забудь, — голос ровный, даже не дрогнет, а вот руки выдают нервозность с головой — Тэхён почти истерично дёргает ключ из скважины, намереваясь быстро скрыться внутри квартиры. — И почему тогда ты меня избегаешь? Почему ты меня игнорируешь, а, хён? — надвигается быстро, включая плохиша и начиная устрашать своей интонацией и, кажется, аурой… А так и не скажешь, что минуту назад обосрался, ха-ха… Тэхён пытается быстро захлопнуть дверь, но встречается с преградой в виде чужой коленки. Надавил бы сильнее, да ногу чонгукову жалко… — Хён, — звучало строго, твёрдо. Да уж, приплыли… Ким поднимает глаза, встречается со взглядом чужих и почти воет. Внутри себя, разумеется. Ну нахуя, нахуя ты припёрся… — Чонгук, съебись. Я тебя не пущу, — тянет дверь сильнее, как бы предупреждая, что колену может стать плохо. — Так и будешь прятаться в своей ракушке? Неужели тебя всё устраивает? — Гук тоже дверь на себя тянет, не давая её закрыть. — Ты, блять, думаешь только о себе! Тэхён застыл. Тема эгоизма для него была болезненной, честно, терпеть её не мог. Не потому что он эгоист конченный, и ему все об этом говорят, нет. А потому, что больше всего на свете он старается для других. И Чонгук это знает. Умеет дёргать правильные верёвочки и жать на нужные кнопочки. Хватка на дверной ручке ослабляется, хён притихает и отходит, позволяя пройти. Если продолжать этот спектакль, то только внутри. Соседи и так уже достаточно погрели уши. Парни разуваются в полной, очень напряжённой, тишине. Тэхён сразу уходит на кухню, не включая свет (из коридора же тоже круто светит?) заглядывает в холодильник. По привычке или чтобы отвлечься, это неважно. Важно сейчас совсем другое… Чонгук заходит и сразу садится на стул, весь такой серьёзный, руки на груди скрестил… И смотрит так, прожигающе. Кажется, у хёна толстовка на спине задымилась. Гук специально взглядом пепелит чужой затылок, ждёт пока Тэ повернётся. Но тот стоит, кусает губы, бегает глазами по столешнице и не знает, не знает что делать. Что теперь придумывать? Как теперь играть? А получится ли?.. — Так и будем молчать? — первым подаёт голос Чонгук, закидывая ногу на ногу. На самом деле, ему нервозно не меньше… — Жду пока ты начнёшь, — наконец-то поворачивается, облокачиваясь поясницей на столешницу. Натягивает беспристрастное выражение лица и тоже складывает руки на груди. Пырятся… А Чонгук как-то и… Выпал. Под таким взглядом весь запал растерялся, да и тишина ещё эта недолгая повисла… Хуёвый он бэд бой, как ни крути. Да и эмоции контролировать не может так хорошо, как делает это хён. А он, гляди, только в раж вошёл. Неприятная ситуация… — Ну? Чего завис? И правда, чего? Так наступал агрессивно, а сейчас замолк. Чонгук нервно вздыхает, собираясь с мыслями, а потом снова смотрит прямо в глаза. — Хён… Скажи честно, — нервно сглатывает. — Если для тебя это был лишь пьяный секс… Почему я вижу то, как тебе больно?... У Тэ в глазах былая хладнокровность как по щелчку пальца растворяется, во взгляде читается чистое удивление и недоумение. Что, сбили тебя с толку, актёришка? Не так хорошо играл ты, видимо… А глаза-то забегали, рот то открывается, то закрывается, как у рыбы. Раскрыли, раскрыли… И деваться, кажется, некуда. В голове от внезапной паники всё вверх дном, всё в кашу. Что ответить, что сказать… Куда бежать?.. Чонгук смотрит, ждёт ответа. А внутри всё жмётся, жмётся. Становится так жарко, что спина испариной покрывается, да шея чешется, а ладони всё равно ледяные, мокрые… Ком ползёт вверх по горлу, а Тэхён не может больше глядеть в чужие глаза, отворачивается. — Ну? Это чонгуково «ну» бьёт по башке получше обуха топора или сковородки какой. В носу щиплет от подступающих слёз, а Ким не знает куда себя деть. Раскрыли, поймали… Всё-всё узнали… Он так похож на загнанного зверька в углу клетки. У себя в голове. В реальности он просто стоит на месте, нервно глазами бегая. Прошло секунд тридцать, не больше, но в мозгах Тэхёну видится целая вечность. Безысходность бьёт по вискам, глаза неконтролируемо наполняются слезами. Треснула тэхёнова маска. Если уже прижали к стенке, есть ли смысл сопротивляться? Да пошло оно всё… — Да потому что я, блять, люблю тебя! Самой, нахуй, настоящей пидорской любовью! — почти агрессивно смотрит глазами полными слёз прямо в чужие. - И я точно не хочу терять своего хорошего друга из-за того, что просто еблан! - за долю секунды вся злоба растворяется где-то в воздухе. Тэхён, сказав что хотел, замолкает, не разрывая зрительный контакт. И рассыпается. Громко плачет. Прям так, при Чонгуке. Как малое дитя, которое отчитали за краденные до обеда конфеты. Гук мгновенно теряется, удивляется пиздец как и порывается встать и подойти, но хён не позволяет, закрывает лицо ладонями и сипит извинения, как заведённый. — Я такой отвратительный… Чонгук-а, я хуже всех на этом белом свете… А в груди колет, ноет… Так больно, так грустно. Так, чёрт возьми, ужасно. Отвратительно от себя — не смог смолчать, соврать. Столько раз приходилось, а сейчас не смог? Слабак! Тряпка!.. А Чонгуку, наверное, противно… Он молча встает со стула и двигается к Тэхёну, который уже успевает приготовиться к удару. Но вопреки всем ожиданиям, Гук со спины обвивает руками его талию, укладывая голову на плечо. — Тэхён, не говори так. Тэ заходится в новом приступе плача, пытаясь выпутаться из чоновских рук. Чёрт, да лучше бы ударил, чем проявлял жалость. И шёпот этот нежный… Это убивает. Сыт уже по горло. — Не говори так, потому что я такой же. Тэхён замирает в чужих руках, открывая от изумления рот. Он замирает и спиной чувствует то, как быстро-быстро стучит у Гука сердце. Слёзы так и текут, капая на пол, одежду и чужие руки, скрещенные у него на животе. Дышит тяжело, нос забит соплями, а во рту всё пересохло… Боже, что? Он точно не ослышался? Не упал в приступе истерики и не приложился головой о ручку на кухонном ящике? Продолжает изумлённо пялиться на чонгуковы руки и вытирает слёзы с соплями рукавом толстовки. — Ты тоже?.. — Да, хён. Я тоже. Тэхён поворачивается в чужих руках, чтобы взглянуть Чонгуку в глаза. Смотрит растеряно, немного неверяще, стараясь высмотреть что-то в глубине чоновских хрусталиков. Не соврал? Реально… Любит? Ким берёт в ладони его лицо, внимательно оглядывая. Брови хмурит, носом шмыгает… Не верит… — Поцелуемся, бро? — хрипло ехидничает Чонгук, когда глаза Тэхёна снова наполняются слезами. И он аккуратно касается чужих губ своими, солёными от слёз. И снова плачет, цепляясь за шею, льнёт ближе, сминая чоновские губы, ощущая столько эмоций, что готов отключиться прямо сейчас… Больше всего на свете он мечтал просто вот так поцеловаться. Не в слезах и соплях, конечно. А просто — с чувством. Не с диким напором и пышущей страстью и пошлостью, а с невинной любовью, аккуратностью и нежностью. Он любил оба «варианта» поцелуев, но грезил именно о таком… И догрезился. И чёрт знает, сколько они ещё простояли на тёмной кухне, бесконечно целуясь и утопая в объятиях, прямо как подростки. Всё равно хотелось ещё, а кто им запретит? Они любят и любимы… Что ещё для жизни надо?

***

— А ведь всё пошло по пизде, когда я нашёл твой вибратор, бро. — Дебил.