temperatura

      Это тихое чириканье в пять утра и ранее солнце. Холодный воздух крадущийся по всему телу и заходя дальше чем нужно. белая постель вся измята, а тихое сопение над моим ухом говорит об одном, что это не сон.       Я не помнил как признался, было что-то вроде, лихорадки да и трясло меня тогда жутко, я попросил лишь приехать, привезти лекарства. Но не знал, что лекарством станешь ты. Так тепло обнял, стоя в проходе, а я лишь принимал жидкую форму и растекался в твоих объятьях. Вдыхал запах твоей прокуренной толстовки, что так сильно мне нравилась. Я помню как ты на руках меня донес до кухни и ждал когда закипит чайник, следил за тем как и в каком порядке я принимаю таблетки. Руки тряслись и несло к тебе, ближе.       Опомнился лишь тогда, когда бездумно оказался около твоего лица, разглядывал его так бесстыдно, а ты лишь дергал глазами и ничего не понимал. "Ты мне нравишься" Я слышал себя, я думал что произнес это не вслух, но так сильно ошибался. Нет, ты не ушел, было приятно чувствовать твое присутствие так рядом, я следил за каждым твоим движением и входил в некий гипноз. "градусник вытаскивай! А то кипит уже там" произнес ты с мягкой ухмылкой и повернулся ко мне с двумя кружками горячего чая. Я продолжаю вспоминать твои глотки, такие шумные. Я лишь отпил немного, и потянул тебя в комнату, под предлогом остаться. Ты остался сел рядом с моей кроватью, а я швырялся в твоих волосах как в сыпучем песке. Такие темные и густые, а еще такие мягкие. Знал бы ты тогда, почему такое состояние.       Ты что-то увлекательно рассказывал, я не осознано ударил тебя в затылок когда потянулся, но ты не отреагировал, лишь хмыкнул и продолжил свой рассказ. Так я и уснул, а во сне чувствовал как твое тело ложится рядом со мной, немного приобнимает и целует в лоб. Даже трястись перестают, так легко и одновременно тяжело понимать, что это может быть выдумкой моего больного разума. Что это снова игра. Опять будет проигрыш.       Так я и встаю с кровати с трясущимися коленями, открываю окно и слышу пение птиц, поворачиваюсь и вижу тебя. Нет это не сон, не иллюзия, это реально был ты. Я лег обратно и обнял тебя слабо, понимая что лихорадки по этой тупой любви к тебе, больше не будет. Что ты понял, как я тебя люблю, и странно ответил мне тем же.

На столе остывший чай, он по цвету черно-бурый, я не знаю как сбивать чертову температуру.