Часть 1
9 августа 2020 г., 13:35
Спокойствие непоколебимого воздуха прервало лёгкое движение тонкой руки; девушка, что начала свой танец, совершенно без музыки, под треск огня и шум моря, прикрыла глаза. Бёдра чуть двинулись в сторону, отбрасывая причудливую тень на песок, и подол лёгкого платья немного взметнулся, открывая стройные ноги девушки. Руки рисовали собственные узоры над головой нежного создания, что была запрокинута, а длинные волосы опасно приближались к костру, но танцовщица отошла от поленьев на два шага, выдыхая. Пальцы пробежались по собственному предплечью, замирая в районе запястья, вслушиваясь в бит собственного сердца, которое стучало неспокойно, оттого выдохи через нос были немного оборванными, волнующими воображение наблюдателя, что сидел буквально перед девушкой. Он смотрел на неё, и карие глаза, подобные бурбону, что находился в бутылке, а это был всего лишь «Jim Beam», неотрывно следили за каждым малейшим движением: вот снова взметнулись, будто по дуновению ветра, длинные тёмные волосы, руки сделали движения, будто девушка начала играть на клавишах пианино, а губы, сухие, но такие манящие, прошептали что-то. Жидкость переместилась из бутылки прямо в рот молодого человека, что буквально чувствовал, как босые ноги танцующей зарывались в песке, как она выгибалась, как подол путался в бёдрах и заставлял дышать чаще, с лёгкими перерывами.
Тэхёна манила Дженни.
Чёрная атласная рубашка парня слишком велика, так же грациозна, как и парящая напротив девушка. Первые пуговицы расстёгнуты, они открывали вид на элегантные ключицы Кима. Его серые платиновые волосы переливались от света костра. Длинная серьга дополняла его изящество. Его взгляд прикован к ней — Ким Дженни, той, которая так пленительно танцевала, жила моментом, наслаждаясь каждой секундой. Чувствовался свежий запах моря, бивший в лицо так, что хотелось задохнуться. Хотелось запечатлеть в памяти этот момент навечно, будто на старой плёнке, чтобы потом, проявив, любоваться, вздыхать и вспоминать пленяющие сердце моменты опьяняющего, как бурбон, танца. Передать вселенной, чтобы та сохранила, позаботилась. Она. Её длинные, роскошные волосы, соблазнительная улыбка, блеск в глазах. Восхитительна.
Он поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Встал напротив. Смотрел в девичьи миндалевидные глаза и млел от этого взгляда. Она часто дышала от долгого танца, который выжал из неё будто бы последние силы. Её пухлые алые губы слегка приоткрыты, они сухие, хотелось выпить хоть что-то, чтобы унять пустыню во рту. Он прислонился своим лбом к её, захватывая лицо в свои большие ладони. Его длинные пальцы запутались в роскошных волосах. Её запах. Он будто таял от него, дышал, как будто она была его кислородом, и весь мир кончался, когда он смотрел в её тёмные глаза, в которых остывали всполохи костра. Она свежа, чувствительна, легка, такая уставшая, что хотелось подхватить её на руки, разделить с ней кислород как ту бутылку, что он добил, а потом забыться, сто раз касаясь губ, тела. Он позволял себе близость, хотя считал такие движения запретными по отношению к ней. Тэхён щекотал её горящую кожу большим пальцем, чувствуя её теплоту, мягкость, ощущая, будто он был её телом, как кожа нагревалась, грудь дрожала, а пальцы потянулись прямо к парню напротив.
— От тебя пахнет морем, — отстранился на доли секунды и пробасил почти в ухо, колыша волосы и нервные окончания внутри девушки, что закусила пухлую губу. Ну до чего же прелестна — свежа, молода, пахнет морским бризом, будто она — богиня, вышедшая из воды и затмившая его, простого землянина, смертного, своей красотой.
— Я сегодня в него не заходила, — её дыхание сорвалось; она вдыхала лёгкий аромат тела парня, чувствовала шершавость его пальцев и неутолимую жажду близости, что всколыхнулась внутри подобно океану.
— Ты всегда им пахнешь, — Тэхён коснулся волос, осторожно проводя губами по ним. Так маняще, так приятно, так нежно, что хотелось захлебнуться кислородом, и он резко покинул лёгкие, оставляя молодого человека наедине с самой красивой девушкой на этой бренной планете. — Знаешь, сколько бы моряков ты погубила своей красотой?
— Сколько? — глазки, что неустанно всматривались в его расслабленное лицо, смотрели в него, в самую глубину, будто океанскую, и терялись, отчего кружилась голова, а воздух вдруг стал таким же горячим, как и руки, что держали в объятиях.
— Миллионы. Но досталась ты только мне.
Сирена; она напоминала это существо с медовым голосом, ласкающим слух, с притягательными движениями. Она потому моряков и погубила, что была прекрасной сиреной, что впутывала людей в свои сети, обнимала тонкими руками, а потом затаскивала в бездну, где нет возможности дышать. Люди дышали не морской водой, льющейся прямо в лёгкие, а ею — такой юной, такой красивой, находящейся рядом до самой смерти. Звёзды падали, разбиваясь о кожу Тэхёна, делая ему больно, но он не ощущал дискомфорта, только не с ней, той девушкой, что смотрела в его тёмные глаза так доверчиво, с таким желанием, что невольно приоткрывались губы, а где-то там, внутри, заходилось в бешеном стуке сердце, бесполезный орган, который откажет, когда они вместе потонут в бездне, прикасаясь друг к другу жадно.
Если бы Тэхёну сказали, что бездна глянет на него, раньше, он бы не поверил. Только вот она — смотрит в него, в глазах темнота явно не от ночи, а он задыхался, трогая губы кончиком языка и влюбляясь в свою бездну всё больше, а она так дышала, будто хотела заполнить чистым морским бризом лёгкие, всё тело, и он задыхался, потому что весь кислород был похищен Дженни.
Подул морской бриз, окатив свежим запахом пару; песок отдал тепло ногам, и Ким Тэхён выдохнул, находясь непозволительно близко к нежному созданию. Его платиновые волосы переливались в свете всходящей луны, выглядели мягко, легко. Напоминали её — ту девушку, изящную, непоколебимую, ту самую, в которую он влюбился так нежданно-негаданно и так нежно. Его монолог слишком нуден, даже слишком, но Киму надоело всё держать в себе, не имея возможности молчать. Он захлёбывался словами, как океанскими водами, чувствовал тяжесть, но справился с нею.
— Ты позволила мне поднять паруса, — с лёгким придыханием начал, следя за девичьими глазами, за её осторожными движениями. — Я хотел быть с тобой вечность: касаться, целовать, любить. Я позволял себе только во снах делать с тобой то, чего хочу, но не могу так просто прикоснуться к тебе, ведь ты — нежная фарфоровая куколка, которая может сломаться от любого моего движения. Но я люблю тебя, твой запах, улыбку. Кажется, я пьян. Тобой, Ким Дженни.
Кажется, дело было не в одной бутылке бурбона на двух людей, а в необычайной магии таинственной ночи, в огне, чьи всполохи замирали в воздухе, в нежном море. Девушка молчала, проводя ноготками по предплечьям парня, побуждая его к осторожным действиям, потому, вновь вдохнув аромат её волос, Ким улыбнулся. Он пленён и осторожен, потому коснулся пальцами талии Дженни, провёл по ней, будто стараясь ввести в транс, а потом стал аккуратно нагибаться, будто стараясь не спугнуть маленького зверька. Он был одной молекулой, она тоже одной, а вместе они — кислород, разделённый на двоих, потому Тэхён и прикоснулся губами к губам девушки. Просто прикосновение, но сколько же в нём было чувств: нежность, забота о создании, что стояло в его объятиях и готова была от слабости завалиться прямо на него. Только после того, как глаза были прикрыты, а руки сжали друг друга в объятиях, молодой человек осторожно коснулся языком верхней губы девушки, давая ей знак расслабиться, а потом захватил уста в плен, тягучий и такой сладкий.
Если мир кончится, они будут друг у друга: осторожные, нежные, лёгкие. Юность — прекрасная пора, полная чувственности, искренности, а потому души обоих были обнажены друг перед другом, препятствий между ними совершенно не было. Чувства к Дженни давно пустили корни в сердце, проросли, захватывая поверхность лёгких и не давая продохнуть. Он бы выл, подобно волку, на Луну, только сейчас задыхался, ведь Ким ответила на поцелуй, поднимая руки и проводя ими по платиновым мягким волосам. Тэхён только мечтал о таком, ведь будто совершенно недавно волны ласкали его ступни, а он, стоя под солнцем, шептал слова песни про плот, построенный для двоих, про то, насколько он любит девочку, что будто создана не для него. Море услышало его тихую песнь, послала прямиком во Вселенную, и она долетела до самого Нептуна, будоража и посылая импульсы обратно.
Он был счастлив, просто касаясь той, что пленила его сердце, забрала разум и дыхание. Он был в её власти, и пусть она делает с ним всё, что в голову взбредёт, он подчинён её воле, жаль, что алтаря нет — воздвигнет, как доберётся до собственной спальни, которая находилась будто в десяти тысячах миль от того места, где он был счастлив, касаясь осторожными поцелуями губ девушки.
Дженни приоткрыла глаза, легко отстраняясь от молодого человека, что не верил самому себе, в реальность, что была вокруг, себе, что наконец-то касался манящих губ, а внутри так сладко тянуло, что казалось вглядываться в любимое лицо. Вся его жизнь была подобна настойке горькой полыни до этого поцелуя, сейчас же всё было совершенно наоборот: в его душе протянулся нотный стан, на котором была записана мелодия его жизни, такой бессмысленной без девушки напротив.
Тэхён вновь провёл носом по тёмным волосам, пахнущим сладко, будто девушка носила венок с полевыми цветами, но ни одно растение так и не коснулось её головы. Запах словно… неземной. Эта разновидность её аромата поражала. Даже аромат близок к её личности. Такой же пленительный и пёстрый. Лаванда, точно, вперемешку с морским бризом. Просто цветы — это банально. В стиле Ким Дженни: свежесть и густой, терпкий аромат цветка. Но этот, её и только, словно другой, неземной. Хочется расплыться в тёплой мелодии с её ароматом, таять от каждого вздоха, прикосновения к её нежной коже. Она так восхитительна. Он млеет от каждого её действия: будь то взмах длинными ресницами или эта улыбка, которой она одаривает только его, но уже не в мыслях — в реальности, в которой он тихо погибает. Он слишком влюблён, покорён, восхищён. Можно вечность говорить о ней, о каждой её частичке, пробирающей до дрожи лишь после одной мысли. Иронично. Как же он влип.
— Приятно всегда слышать море, верно? — девушка прикрыла глаза. Её шелковистость, нежность переходила все границы, запретно быть такой. Тэхён не выдержал.
— Верно. Но слышать твой голос и ощущать тебя ещё приятней, восхитительней, необычайней, — он поддался вперёд и вновь поцеловал, чувствуя, как и Дженни поддалась порыву, поцелую, дыша через нос и так соблазнительно отклоняясь назад, что Тэхён не мог держать её — у самого ноги подкашивались, а внутри всё переворачивалось. Он так давно этого ждал. Его предел был слишком тягучим. Эйфория — всё, что можно сказать по поводу его состояния. Он рассеян, словно потерян в её роскоши, роскоши морской владычицы, что имела над ним власть. Запутался в мягкости волос, нежности кожи и вкусе её губ. Он опьянён, не опять, а снова.
Тэхён пах корицей: так же дерзко, дразня нос, и Дженни тянулась к нему всем естеством, всем телом, что нетерпеливо реагировало на ласки. Ей хотелось дышать этими губами, трогать его тело, что было жарче костра позади и одновременно холоднее песка под ногами. Ким был для девушки тем, за спиной которого хотелось спрятаться от невзгод, не отпускать никогда да целовать до упаду, до подкашивающихся колен. Он взрывал на её теле крохотные бомбы, пробирающие до самого скелета, а языком с её губами вытворял такое, что хотелось повалиться на песок, задохнуться в океанской воде и стать, подобно Русалочке, морской пеной.
Он никому и никогда не говорил «я люблю тебя», как и она. Сейчас не было заполняющих нутро слов, будто вино стакан, были только два человека, которые дрожали друг перед другом, и нитки их жизни переплелись, запутались, сплетая две судьбы, двух человек воедино, как будто в объятиях, хотя почему как будто, если их руки были переплетены, а Дженни прислонила голову к атласу рубашки, вдыхая манящий аромат молодого человека, что пленил её, загнал в мышеловку, а мышка и не собиралась выбираться — влюбилась в обольстительного ласкового кота, который совершенно не речами её пленил, а ласковыми поцелуями и красивыми словами.
Дженни откинула голову назад, подставляя шею и трепетно выдохнув, когда тёплые губы молодого человека коснулись её кожи, обжигая и заставляя кровь быстрее бежать по венам в поисках выхода. От его прикосновений кружился весь мир, и Ким улыбнулась — не она одна буквально умирает от прикосновений, от ласк, от человека рядом, что уже трогал её бёдра, подбирался пальцами к кромке подола и выдыхал прямо в ткань. Чайки пели свою песнь, кружа над морем, а Тэхён осторожно подхватил девушку на руки, и хоть колени немного подогнулись, Дженни была необычайно лёгкой, а потом она оплела руками шею парня, позволяя ему нести себя до чёрного пикапа, который был арендован за недорого. Он дал себе слово, что купит свою машину, лишь бы ездить на море с Дженни, быть с ней и целовать так же, как она целовала его самого.
В душе расцвели пионы, стоило посадить девушку в кузов, самому забраться внутрь и сразу же почувствовать горячие руки на плечах и любимые губы на губах. Тэхён сам пышал жаром; выдыхал весь кислород из лёгких, когда всё же добрался пальцами до оголённых ног девушки, вырисовывая замысловатые узоры на коже. Только тогда, когда парень оказался слишком близко к Ким, она улыбнулась; в простом движении губ читалась вся её симпатия, вся прелесть и свежесть, которой она располагала. Нимфа, точно нимфа, которая скачет в лесу с изящными оленями и ночует в кроне деревьев, просыпаясь только под утро с первыми птицами.
— Как думаешь, что может следовать после таких поцелуев? — Ким вновь прильнул к сладким губам и только потом посмотрел в затуманенные глаза девушки.
— То, чего мы оба хотим, но трезвыми бы сделать не решились, — шепнула Дженни, внезапно потянувшись к пуговицам на рубашке молодого парня.
— Значит, всё нормально? — дурман застлал глаза, когда нежная девочка коснулась губами его ключицы, ползя вверх и чувствуя тепло шеи Тэ. Это был знак, сто процентов, надо действовать смелее, ведь она даже кивнула, расстёгивая атласную чёрную рубашку до конца и скидывая её с плеч парня.
Они терялись в сетях друг друга, заплетались в паутине и горели заживо. Дженни проводила пальцами по груди Тэхёна, целовала пряди его пепельных волос и улыбалась, стоило молодому человеку притянуть её к себе. Молнию от платья он нашёл быстро — осторожно потянул вниз, расстёгивая и стягивая с узких плеч ткань. Он не решался обнажить её нижнее бельё, слишком уж силён был трепет, всё внутри дрожало уже от вида её ключиц, по которым хотелось провести губами. Дженни всё сделала сама, стянула платье, представ перед Тэхёном в чёрном комплекте. И хоть её руки покрылись мурашками от лёгкого стеснения и морского бриза, парень притянул её к себе, посадив на колени, скинул рубашку и легко накинул её на плечи девушки. Она смотрела на действия сквозь полуопущенные ресницы, а потом всё же прикрыла глаза, целуя Кима и вкладывая в поцелуй свой тайный, сакральный смысл, понятный только молодому человеку.
Она была пред ним во всей своей красе, между молодыми людьми будто происходило особое таинство, закрепляющее их статус «не друзья, а нечто большее», потому и делили кислород на двоих, касания рук и эту ночь, что обещала быть для них особенной. Дженни потянулась к застёжке бюстгальтера, осторожно её расстёгивая, и уже потом Тэхён мягко стянул с девушки элемент нижнего белья, опуская большие ладони на груди и слегка их сжимая. Некоторое время они оба просто дышали, прислонив лбы друг к другу, а потом Дженни положила руку на запястье молодого человека, этим жестом прося действовать дальше. Ким и продолжил — сжав нежную кожу такого мягкого цвета жжёного сахара и поцеловав губы, на которых уже давно стёрся обыкновенный бальзам с запахом яблока.
Они не могли противостоять собственным желаниям, и тогда Дженни потянулась к ремню штанов Тэхёна, расстёгивая его будто спешно, но на деле руки дрожали, являя всему миру её нервозность, её желание касаться всего парня, целиком его тела. У неё была близость, и много раз, но никто не вызывал такого трепета, как молодой человек, что целовал её в макушку, дыша прямо в волосы и не вынуждая своим взглядом прикрываться. У девушки была маленькая грудь, но идеальная, как потом скажет Ким: помещалась в ладонь, была мягкой, хотелось только нежно целовать её, прижимая к себе, и Дженни позволила, когда помогла стянуть штаны, такую маленькую вольность, из-за которой голова откинулась назад, а с губ слетел стон, говорящий о том, насколько девушке хорошо.
Тэхён внутренне наказывал себя за такие раскрепощённые действия, за то, что всё же не удержался, что всё же желает это тело, да что там тело, саму душу нежного создания, которое хотелось прижать к себе, сделать ей хорошо, а потому, немного остановив разгорячённую девушку, слез на песок, подходя к водительской дверце, открывая её и доставая из сумки упаковку с презервативом. Кажется, кинул просто так, шутки ради, а пригодилась контрацепция, потому что всё внутри уже ныло, хотелось запрыгнуть к девушке в объятия вновь, сорвать с её губ стон, а потом вторгнуться в изящное тело, которое будто ждало его.
А Дженни ждала, так терпеливо, так хотелось ей снова быть в объятиях парня. Она была пьяна собственными чувствами, что потом не дадут ей спать, а сейчас только повалилась на спину под натиском желания Тэхёна, и он не стерпел — стянул последний элемент белья, целуя лоб девушки и поглаживая внутреннюю сторону бедра. Она была обнажена перед ним душой и телом, он водил губами будто бы по всему телу, проникая в неё пальцами и немного дразня, нажимая на чувствительные точки и чувствуя, как прогибается поясница младшей. Ей было хорошо — хорошо было и ему, зеркально.
— Мы можем остановиться, если ты не хочешь заходить дальше, — Тэхён поцеловал ключицу девушки, ласково проводя пальцами по выпирающим тазовым костям.
— Прошу, не останавливайся, — выдох, и парень разорвал упаковку с контрацепцией, снимая нижнее бельё и раскатывая презерватив по члену.
Он не мог быть с ней грубым, проникая в девушку, он чувствовал самый настоящий трепет, любовь к ней. Извергались вулканы, и лава текла по телам обоих, а они не могли остановиться. Тэхён был слишком нежным, аккуратным, ласкал кожу прикосновениями рук и губ, не оставлял грубых засосов. Дженни обхватила его бёдра ногами, притянув к себе, и вскоре молодой человек, проникая во всю длину, слился в объятиях с девушкой, что была для него дороже золота, всех земных богатств. Они целовались и забывали обо всём, только в самый пик Дженни вскрикнула и задрожала, постепенно затихая, а потом обмякла в руках Тэхёна, который, сделав пару движений, излился в презерватив, выдыхая в губы девушки. Он не мог оторваться от неё.
Она слишком красива.
Тэхён лёг рядом с разгорячённой девушкой, которая сразу же потянулась за объятиями, смотря на него с таким трепетом и нежностью, что в сердце будто застрял осколок пули от той любви, что он ей подарил. Дженни прижалась к парню, утыкаясь носом в его ключицы, и наконец-то смогла выдохнуть. Тело немного покалывало, она готова была признаться, что всё это — и ночь, окружающая со всех сторон, и молодой человек рядом — было послано ей высшими силами за её покладистый характер и умение любить искренне. Она полюбила вдруг, ни с того ни с сего, и разряды молний прошили всё естество до самой сути.
— О чём ты думаешь? — поинтересовавшись, спросил парень, крепко обнимая возлюбленную.
Эта девушка забрала его сердце, и он не хотел его обратно. Нет, пускай забирает, что хочет делает, главное, чтобы была рядом, не бросала никогда, даже мысли такой не допускала.
— Думаю, что… Нужно позволить нашим чувствам умереть, чтобы мы могли жить дальше, — нерешительность сквозила в голосе, потому что Ким совершенно не знала, как себя вести в таком случае, что делать, как отвечать. Но, только сказав всё это, она пожалела о своих словах, краска появилась на щеках, и девушка почувствовала, как у Тэхёна, как и у неё, замерло сердце, но он справился с этим достойно. Он своё счастье никогда не упустит. — Так я рассуждала раньше. Но знаешь, сейчас я ни о чём не жалею. Я честна тогда, когда идёт дождь, ведь моё сердце — открытая книга с вырванной страницей.
— И что же хорошего в том, что оба моих выбора приводят нас под дуло пистолета, пули которого нам не остановить? Я знаю, и ты знаешь, что мы не созданы друг для друга, ну и пусть, — новый поцелуй, такой трепетный, такой любящий, коснулся волос, и Дженни совершенно по-глупому и влюблённо улыбнулась, — но если бы наступал конец света, ты бы приехала, правда ведь? — и девушка закивала, да так, что голова закружилась, потому что она в любом бы случае приехала, в любом бы случае танцевала перед костром, а потом целовалась со своим «не другом», который, на самом деле, очень давно был в неё влюблён. — Приехала и осталась на ночь, да? Любила бы меня вопреки всему? Все наши страхи потеряли бы смысл. Раньше я держался в стороне от выбора, как кевлар нерешительности, пока этот страх перед чувствами не исчезнет, но с меня хватит. Останься. Будь со мной, Ким Дженни.
— Я буду с тобой, Ким Тэхён, — осторожно выдохнула девушка, чувствуя, как широкая чёрная атласная рубашка опустилась на её тело, согревая и окутывая ароматом парня. Эта смесь их ароматов… Ах, она убийственна. — Я останусь и в холод, пробирающий до дрожи, и дождь, который заставит нас мокнуть до ниток, и в бедности, пойду с тобой туда, куда не ходил ещё никто, лишь бы ты был счастлив, — Дженни поцеловала парня в губы, нежно, сладко, что он было вновь потерял голову, но девушка вовремя отстранилась. — А если счастлив ты, то счастлива и я.
* * *
Они проснулись с рассветом, когда ласковое солнце коснулось лиц и заставило немного сморщиться. С утра было хорошо каждому из них — не было ни смущения, ни страха, ни неприязни, ведь Тэхён сразу поцеловал девушку в щёку, вынуждая улыбнуться. Алкоголь всегда побуждал людей делать необдуманные поступки, способствовал разрушению барьеров в мозгу, и барьер между парой, что только потом будет вместе просыпаться по утрам, готовить завтраки и планировать свадьбу, был разрушен именно сегодня. Пить нельзя, но, чёрт побери, как же порой хочется. Любовь, которую они нашли, это нежность, это всё, что им нужно. И их вздохи описывают только момент времени. О, любовь снова, она помогает паре жить до конца, держа друг друга за руку. Любые мечты построены так, как люди их видят, поэтому нужно никогда не сдаваться и не уходить от цели, а наоборот — бежать к счастью. Молодые люди собирались быстро, время от времени переговариваясь, а потом Дженни просто прислонилась к Тэхёну сзади, вдыхая аромат этой ночи: корицу и морской бриз. Им было всё равно, что скоро пляж наполнится людьми, и их любовь будут видеть все остальные, ведь они не стеснялись, осчастливленные друг другом. Погрузив немногочисленные вещи в кузов пикапа, молодые люди посмотрели друг на друга, и воспоминания о близости пронеслись перед глазами, заставляя смущённо улыбнуться. Эта ночь будет их маленькой тайной, которую они никому не доверят. Без слов выехали с пляжа, направляясь в родной город и открывая окна, чтобы ветер залетал в салон и выдувал душу из двух молодых людей. Дженни подсоединила с помощью провода телефон, ставя плейлист из песен, которые вязались у неё с Тэхёном, и откинулась на спинку сидения, пальцами цепляя подол собственного платья. Они больше не друзья, они — нечто большее. — Ким Дженни, — резко пробасил её имя Тэхён, будто смакуя каждую букву, а потом улыбнулся, выезжая на асфальт и глядя на девушку, что была для него дороже всего на свете. — Подари мне тёплый дождь, сушёную лаванду, чтобы я не забывал твой запах никогда, но, в первую очередь, себя. Море дарит свободу мыслям, а ты — возможность дышать. Море хранит правду, а ты — моё сердце.«Кажется, я нашёл её — вечность. Это лаванда, слившаяся с морем».
