Сияние стали

Телевизор продолжал гореть и выдавать фразы, которые оставшаяся в комнате девушка слышала лишь обрывками. Человек на экране вещал о внешнем долге США перед страной, которую в Мидгарде называют Китай. Хистер мимолетом подумала, что не знает где это, но знает где США. Она вздохнула и глянула на экран, а затем ниже на тумбу. Пульт продолжал невозмутимо лежать на тумбе. Её тонкая ручка с грацией цапли, охотящийся на лягушку, подхватила предмет и поднесла к её ненасытным глазам. Пальцы, словно змеи заскользили между кнопками, попутно нажимая на каждую, которая их интересовала. Яркие краски сменялись тусклыми, звуки менялись с тихих на громкие, происходящее на картинках в маленьком ящичке вызывало у Хистер неподдельный и почти детский интерес. То тут, то там мелькали лица Мидгардцев и выражали разные эмоции: боль, страх, грусть, ярость. Девушка не хотела зарываться в это бесполезное развлечение с головой, лучше было окунуться в мысли, мучавшие её, поэтому принялась нажимать на все кнопки, дабы прекратить этот карнавал сменяющихся картинок. Когда единственный источник света погас комнату окутали ласковые объятия ночи, словно мать, обнимающая свое дитя. Всматриваясь в темноту девушка через некоторое время смогла увидеть очертания мебели. Серыми пятнами они плясали в темноте. Рыжая кудрявая голова откинулась на мягкую подушку, уставившись в потолок. Глаза её хозяйки тихо прикрылись, а лёгкие выпустили большой поток воздуха. Раскинув руки в стороны, она обнаружила, что одна из них упирается в спинку дивана. Хистер нервно рыкнула и сложила руки на животе. Что за неудобный диван? На таком вообще спать невозможно — он жёсткий, к тому же узкий, даже для такой хрупкой девушки как она. Но как ни странно ей удалось занять удобное положение и поэтому успокоиться. Вспыхнувшие искорки погасли, опускаясь куда-то в тёмный омут. Мысли путались, словно нечесаные кудри. Одна прядь цеплялась за другую, спутывалась с ней и их было уже не разорвать, только привести в порядок расческой. Тогда волосы становились гладкими и ухоженными, в то же время пушась, словно злобный кот. Девушка вдохнула и постаралась проделать то же самое со своими мыслями. Почему-то запутанным участком, трудно поддающимся расчесыванию оказалось воспоминание, связанное с родным миром. И вот Хистер остановилась на нем, стараясь распутать.

***

Солнце было ещё высоко и светило ярко. И без того душные улицы Асгарда сейчас казались клеткой в аду с разогретым сухим воздухом. Среди всего этого вихря красок, звуков и ощущений было видно рыжую голову, волосы на которой были затянуты в тугой пучок, дабы не мешать в бою, и пусть сейчас она не дралась — такая духота могла бы сыграть злую шутку с её роскошной рыжей гривой. Вместо привычного облачения воина на ней было надето повседневное платье Асгардских асиний. Меч за спиной заменяла сумка, спокойно висящая через левое плечо. Хистер быстрыми шагами шла через рынок, истаптывая хрупкие ботинки на твёрдом камне мощеных дорожек. Аромат свежих персиков и других фруктов щекотал носовые пазухи. Именно такие ароматы иногда стояли на кухне дворца. Туда закупали всё самое свежее. Обычно этим занимались слуги или стража, которую девушка краем глаза заметила в переулке. Не делая тратить время на формальности приветствия, она зашагала быстрее, и завернула за угол. Через пару домов должна была показаться её дверь, и Хистер торопилась отворить её, что подпитывалось нетерпеливым чувством скорого достижения цели. Поравнявшись с ней и уже положив руку на ручку двери, она помедлила. Хистер вздохнула и подняла руку вверх, а затем постучала. В доме послышалась возня и через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стояла женщина довольно взрослая, но всё ещё красивая. Её блондинистые волосы были собраны в традиционную причёску дам. Платье золотистого цвета с блестящей накидкой придавало ей солидности и собранности, что, сказать честно, совершенно не вязалось с её характером, который сейчас стремился вырваться наружу. Черты её лица оживились, а сама она с этой улыбкой будто помолодела на несколько лет. — — Мама — Хистер конечно же улыбнулась ей в ответ. — Моя девочка — лицо мамы расплылось в улыбке и она порывисто обняла девушку — пойдём, я приготовила обед. — Что на обед? — с этим будничным вопросом она зашла в дом, окутавший её приятной прохладой. — Как обычно, свинина с черносливом, фрукты, садись. — А отец уже ушёл? — придерживая сумку рукой, девушка прошла дальше. — Да, его смена началась полчаса назад. — донесся из кухни голос женщины. — Как раз столько я и шла. — с каплей досады проговорила Хистер, пройдя на кухню вслед за матерью. Женщина повернулась к ней и мягко улыбнулась. — Ты ведь ещё пойдёшь во дворец? — спросила она, поначалу с улыбкой. — Конечно пойду, но позже. — после этих слов глаза мамы погрустнели и она устало опустилась на стул в кухне. — Мама…ты правильно поняла — меня отпустили собрать вещи. — Тебе помочь? — сказала мама, глядя в пол. — Не надо, тебе и без того тяжело, я сама. — девушка присела рядом с ней. — Тебе ведь будет тяжелее одной, в незнакомом мире. — Не переживай, мама, мне всё рассказали о нём. Он развит даже меньше нашего, а жители слабее нас раз этак в 10. — Хистер положила свою ладонь на руки, матери, сомкнутые в замок — Ни о чём не волнуйся, тем более — я воин, я с любым чудовищем справлюсь, а уж с Мидгардцем и подавно. — девушка ободряюще улыбнулась матери, хоть эта опека ей была непонятна и слегка раздражала, но всё же чувства матери были ей важны. Женщина выдохнула, сглатывая тяжёлый ком слёз. — Пойдём…пообедаем, и я помогу тебе собрать вещи. — сказала она, запинаясь. Хистер видела как переживала за неё мать и старалась сделать всё возможное, чтобы она переживала меньше. Казалось, эти попытки были тщетными и ничего не меняли. Ей и самой было грустно покидать их. Она будет скучать по тому, как поздним вечером шла домой, а там её уже ждали оба родителя, по тому как она с отцом подолгу разговаривала за столом о сражениях и крови, а мать всё время пыталась их успокоить. Она говорила, что за столом не принято обсуждать ни работу, ни кровь, это их даже веселило, но всё же до конца трапезы она с отцом замалчивала эту тему. После ужина, однако они снова сцеплялись воедино разговором на общую тему. И сейчас, все эти вечера летели в Хель. По одному лишь повелению все-отца. Мама встала и посмотрела на неё. — Иду иду. — девушка слегка улыбнулась и повторила за матерью. — Сумку поставь, не таскай ты по всей кухне эту бандурину. — выпалила мама на одном дыхании, явно пытаясь отвлечься от происходящего. — Да да, сейчас. — девушка сняла сумку и с хлопком стукнула её об пол, параллельно садясь за стол. Через секунду мама сориентировалась и поставила на стол приготовленные ею кушанья, а сама села напротив, с нежностью смотря на свое чадо. Девушка окинула взглядом блюда и улыбка озарила её лицо, придавая ему, до этого помятому и поношенному, свежести, а затем накинулась на еду. Предпочитая не портить приёмы пищи пустой болтовней, в их семье обычно молчали на столом, но в этом случае молчание ощущалось как-то по особому тяжело. Хотелось как-то завязать разговор, найти общую тему, поговорить на прощание, но взглянув маме в глаза девушке стало ясно, что разговоры и не требуются. Эта разлука была долгой, но не было никаких сомнений в том, что она вернётся. Тридцать лет для Асгардцев было много, но по сравнению с Мидгардцами — просто каплей в океане их жизни. С этим мыслями Хистер проводила свой последний обед дома. *** С полным желудком и чемоданом девушка бодро двигалась по уже похолодевшей улице. Людей на ней меньше не стало, но дышалось легче, чем днем. Колёсики чемодана ритмично постукивали о каменную дорожку, путаясь с ритмом её ног. Она мирно проходила по улице в последний раз разглядывая эти улочки, рынки, дома и золотой фасад дворца, который маячил впереди. Маяком для неё он был не только потому, что отражал солнечный свет и светился, словно огромный фонарь, но и потому, что внутри сейчас был ещё один дорогой ей человек. Все же внутри неё теплилась надежда на то, что она сможет хотя бы парой слов перекинуться с ним. Однако охране не позволялось много разговаривать в рабочее время. Но Хистер и не просила много времени, ей бы сказать прощай, взять его мягко за руку, и затем снова надолго отпустить. Прощаться с ним было даже тяжелее, чем с матерью. Если же она была тёплой и уютной, то отец был по большей части холоден, но весел с ними обоими. Холодность в разговоре можно было объяснить усталостью, только и всего. И вот она уже подходила к дворцу, где проведёт последний вечер. Сердце сжалось от непонятной тревоги и чувства ускользающего из её рук времени. Хистер понимала, что это будет крестом на всем, чего она достигла в службе. Навыки боя утихнут и увянет и её внутренний дух, который формировался все чётче с каждым боем, оттачивался, словно боевой меч и стал крепкой сталью. Сейчас эта сталь начала потихоньку гнуться и ржаветь, Хистер как могла поддерживала её крепость. В этой дымке мыслей она дошла до двери и заметила одного из стражей, чей рыжий волосок был выбит из-под шлема. Черты его лица были грубыми и уже потертыми временем, словно старый кусок мрамора, сточеный грубым листом наждачной бумаги. Глаза его горели живым зелёным огнём, а губы тонкой полоской стелились по истертой поверхности лица. Завидев её, он мягко приподнял уголки губ и отворил двери на пару с другим стражем. Незаметно кивнул и взглядом обвел её лицо. Пользуясь моментом Хистер тронула прядь волос, свисающую на лоб и отвела её в сторону, намекая мужчине, что ему стоит сделать тоже самое. Поспешно она отвела от него глаза и вошла в великолепную по своей красоте залу. Двери за её спиной с гулом закрылись и после этого она запретила себе оборачиваться. Поступая с каждым шагом всё ближе к центру залы, Хистер смотрела по сторонам и увидела открытое пространство между колоннами, откуда пробивался закатный солнечный свет. Она медленно подошла к ней, везя за собой большой чемодан, и прислонила его к ступеням, а сама припала щекой к колонне. Её матовые светло-бежевые были похожи на кожуру ещё неспелого абрикоса. Свет продолжал стелиться ярким полотном из лепестков календул на гладкий пол и золотистый фасад здания. Их величественная мишура в это время суток лучше всего показывала свое спокойное и уютное нутро. Оно, по сравнению с той блестящей оберткой дня, намного приятнее ложилось на обеспокоенную душу. Она стояла и смотрела на эти виды, словно в последний раз, словно завтра должна была случится казнь, а не её ссылка на землю. Почему же становилось так грустно уезжать из того места, где тебя принуждают что-то делать? Один не спросил её хочет ли она быть нянькой для его непокорного сына, тем более приёмного. Хочет ли стараться ради этого, но нет, приказ есть приказ и она, как солдат была обязана выполнить его. Распорядился отдать его не только Один, официально и без нареканий, но и лично царица Фригг, однажды повстречавшаяся Хистер в саду. За легкой беседой, положенной по этикету она завела разговор о насущной проблеме. Девушка согласилась, но внутри её недовольство разгоралось сильнее. Ради того, чтобы без трудностей войти в Мидгард Хистер более полугода изучала культуру этого мира, язык, морали и многое другое, что могло бы быть полезно. Ведь никому не хотелось бы учить её этому на земле, ни ей самой, ни её подопечному. Она была воином, как и все в этом мире, а не книжным червём как Локи. Но девушку беспокоило не нахождение общего языка с ним, а то как ей вести себя, чтобы не попасться на его уловки. Характер не позволял быть с ним мягкой и безвинной. Однако же жестокой и деспотичной тоже — плохое исполнение обязанностей могло привести к наказанию. Ей не хотелось возвращаться с Мидгарда, словно побитая собака, проигравшая в бою. Какой тогда позор и унижение в отрядах родного мира её ожидает? Солдаты больше не будут делить с ней кружку праздничного эля или блюда за победной трапезой. Во что бы то ни стало надо было не проиграть ему. — Хистер — её размышления бестактно были прерваны грубым, словно неотесанная сталь, голосом — вот ты где, я искал тебя. Она медленно моргнула один раз и без всяких эмоций на лице, озаренном светлыми бликами солнца, повернулась на звук. Её холодный взгляд прошёлся с головы до ног по крепкому мужчине в темно-синем плаще. Грубые черты лица резко выделялись в тени колонны, невольно Хистер сравнила её с ним, такой же грозный и стойкий. Волосы цвета соломы были убраны назад, а верный молот всегда в руке. Он стоял в тени колонны, не желая пачкаться солнечными лучами. — Здравствуй, Тор. — полностью представ перед ним передом девушка сделала пару шагов вперёд — зачем искал? — левый уголок её губ рефлекторно скривился в неприязни, а противоположная бровь поползла вверх. — Попрощаться. — Тор усмехнулся и с громким стуком поставил молот на пол. — А, вот как — она опустила брови и, казалось, что её взгляд смягчился, преодолев все правила приличия девушка села на массивные каменные ступени, которые теперь становились понемногу темнее от сползающих на Асгард сумерек — садись. — тонкая ладошка сделала пару хлопков по холодному камню. Бог грома прикрыл глаза и благосклонно кивнул, подойдя к ней. Сев на ступень, он немедля ни секунды взял её руку в свои ладони. От неожиданности у девушки прошли мурашки по телу, непонятно то ли от неприязни, то ли от тепла его ладоней, которое резко контрастировало с холодом её руки прижимавшейся к камню более часа. — Я знаю, завтра ты уедешь, и…мне хотелось бы дать тебе совет. — смотря на их руки осторожно проговорил Тор. — Совет на счёт чего? — Насчёт Локи, ты ведь много о нем слышала. — Конечно — она усмехнулась, а он продолжил говорить. — Пойми, он не так прост, как о нём говорит народ, я знаю его лучше, чем кто бы то ни был, поэтому будь с ним аккуратна. — Ой, страшный сломленный человек, боюсь. — Вот именно, в таком состоянии он будет особенно хитёр, тебе не следует показывать свой характер сразу, иначе он поймёт с кем имеет дело и, поверь мне, он превратит твою жизнь в ад — теряя воздух проговорил бог грома. — Ой, Тор, не переживай, я большая девочка — почти ласково выдернув согревшуюся ладонь она ею же и отмахнулась. — Я серьёзно, ты ведь знаешь на что способен загнанный в угол зверь. — Знаю — бросила, раздраженная ненужными советами, девушка — и буду с ним аккуратна, хорошо, раз ты так просишь. — Вот теперь я спокоен за тебя. — он улыбнулся, от чего кожа на его голове забавно приподнялась вместе с волосами. Хистер ответила лишь тем, что подняла правый краешек губ.

***

Глубоко за полночь Хистер открыла глаза. Тёмный потолок нависал над ней мрачным чудовищем. Она усмехнулась, вспоминая как боялась темноты, когда была маленькой. Прикрыв глаза, она откинула одеяло. Коснулась пальцами ног холодного пола, ночь в целом была прохладной, а на ней была только одна серебристая ночнушка. Она двинулись почти на цыпочках вдоль комнаты и вышла из неё. Защелка двери тихо скрипнула, не привлекая внимания. Девушка вздохнула и сжала руку в кулак, впившись ногтями в нежную кожу, затем она разжала тугую хватку. Посмотрев на свою руку она прошептала несколько слов на древнем языке. Та засветилась бледным белым светом. Девушка рассекла воздух пальцем и словно тонкая нить, вслед за ним осталась полоска света. Следуя за пальцем, словно за иголкой она обвила тело девушки и покрыла тонкой дымкой. Это должно было уберечь её от непрошеных взглядов. Более уверенно она двинулась дальше, обдумывая что сказать. Вариантов у неё было не так уж и много, но великий Один, до чего же было трудно выдавить из себя хоть слово. Миновав ещё пару метров она оказалась рядом с дверью. Глубоко вздохнула и начертила в воздухе несколько рун, они засветились и через пару секунд погасли. Девушка приложила руку к тому месту, где совершала колдовство и она прошла сквозь неё, затем она сделала шаг и оказалась на улице, всё ещё невидимая. Она огляделась и поравнялась с отцом. Коснувшись его губ большим пальцем, Хистер провела по ним вдоль и очертила спираль, которая сделала её видимой, осязаемой и слышимой только для него. Отец вздрогнул, едва увидев её, непонятно то ли от неожиданности, то ли от страха. — Хистер, девочка моя — он в порыве эмоций схватил её тёплыми руками за голые плечи, ощутимо потерявшие пару драгоценных градусов тепла — ты куда пришла? Да ещё и раздетая? — Ничего страшного, пап, я на минуту всего. — она сдержанно улыбнулась и посмотрела на него, всмотрелась во встревоженное лицо и положила руки на плечи. — Всего на минуту? — взор отца смягчился и он взял одну из её ладоней в свои — давай вторую — требовательно проговорил он и раскрыл руки, Хистер не стала перечить и вложила вторую озябшую руку в тёплый приют, созданный специально для них. Папа захлопнул кокон и держал её руки в нём, а затем спросил: — Завтра? — девушка лишь коротко кивнула. — во сколько? — Рано, в 9 утра, ты уже уйдёшь. — Так, а чего ты ночью прибежала? Пришла бы утром. — Чем раньше, тем лучше, ничего страшного, пап, не заболею — отмахнулась девушка. — Да это понятно, мы же сильнее этих хлипких мидгардцев, верно? — Конечно, ты много о них знаешь? — Да нет, всего лишь пару фактов, тебе больше рассказали. — Как же без этого жить там? — Хистер вынула ладонь из его рук и вправила выбившуюся из-под шлема прядь рыжих волос. — А, точно, забыл. — Ничего, пап. — она мягко улыбнулась — ты если что, успокой там маму, ладно? — Конечно, милая моя девочка, конечно — он разжал руки и легонько похлопал одной рукой по голове — а теперь, иди спи, не хочу, чтобы ты не выспалась. — Тебе тоже удачной смены, без происшествий. — девушка коснулась его лба и он снова оказался один, по крайней мере для другого стражника. Воспользоваться тем ходом, которым сюда пришла было самым разумным решением. Уходя она слышала с какой тяжестью вздохнул отец.

***

Тёмная ночь незаметно опустилась на город. Тёплым покрывалом она укрыла всех его жителей, оставляя под ним все тревоги и печали, мысли и чувства. Единственный кто мог спокойно передвигаться внутри этого маленького мира был ветер, он гулял без запретов, без ограничений, иногда позволял себе нагло распахивать окна, потому что они были плохо заперты. Если же они были открыты, то он без сомнений заглядывал в них, неспешно прогуливался по дому и стихал, подобно угасающему звуку. После него в комнате чувствовалась свежесть, которая была только на руку спящим, среди коих сейчас была и Хистер. Вместе с покрывалом ночи, под которым по идее все должно быть спокойно, на неё обрушился тяжкий груз мыслей, который она не вынесла. Первыми сдались веки с тонкими рыжими ресницами, которые очень редко располагались на них. Затем сдались и лёгкие, начавшие экономить силы и выдавать более спокойные и плавные вдохи. Последним подняло белый флаг сознание, хоть сейчас оно ещё продолжало работать, большая его часть была погружена в омут под названием сон. Девушка лежала на узком диване под открытым окном, сложив руки на животе. Ветер мягко трепал её волосы, стараясь не разбудить, но всё же её веки слегка подрагивали. В полной тишине слышалось её спокойное сопение. Такой тишины как раз и не хватало ей в этот момент. Мысли, мешавшие уснуть успокоились и дали уставшей голове склониться в покорности сну.