Тебе нужна помощь, и это не обсуждается

      Он не доверял никому здесь. Это было понятно даже через его безумное дружелюбие и спокойствие, ведь ни на один вопрос он не отвечал конкретно, манипулировал и переводил тему. Единственное, что мы о нем знаем — его зовут Жан-Батист Огюстен, он с Гаити и он военный врач. И то про Гаити мы узнали лишь из-за того, что он обматерил на креольском-гаитянском Джека, ведь солдат уже его в край заколебал своими подозрениями и депрессивным скепцетизмом. Удивительно, как после перехода на английский Бап просто спокойно отвечал ему, понимая, что Моррисон вряд ли вычленил что-то из быстрого монолога врача, что мог понять. Батист в целом не хотел оставаться здесь — лишь спокойные просьбы Мерси заставили его задержаться, ведь у неё категорически не хватает рук и, раз он уже знает про Овервотч, то отпускать его просто опасно. Бап не возражал, но и шибко в восторге не был, не объяснял, откуда у него тот пресловутый планшет и как он его добыл, стараясь молчать о своих навыках боя и на все вопросы про это отвечал, что он не шибко хочет вспоминать войну.       Хандзо же даже не подходил к нему, будто бы боясь. Хотя, в целом лучник мало с кем тут говорил, старался раствориться и при виде Гендзи убегал в другую часть здания. Гендзи каждый раз качает головой, ведь все тут знают, что киборгу уже плевать и он не ненавидит брата, но Хандзо занимается этой херней до сих пор. Большую часть времени он проводил на полигоне, задалбливая вусмерть Афину просьбами мишени посоздовать из жесткого света. На его счастье у искусственных интеллектов терпения побольше, чем у людей. Выходил разве что поесть и поспать, что вызывало волнение у всех, кто вообще его замечал и понимал хоть что-то в здоровье. Очевидно, раз эти люди вступили в Овервотч, лишь ничтожное количество человек понимало, как устроен человеческий организм и что его необходимо беречь, если ты не хочешь умереть.       — Хей, — Бап подкрадывается совершенно бесшумно для такой большой туши, тем более что у лучника получается сфокусироваться разве что на своих мыслях о вечном, что мешает пониманию ситуации, — Мне показалось, ты не отказался бы от помощи- — Усмехнулся, довольный собой как пиздец и поставив обед на созданный пару секунд назад Афиной стол. Как же классно иметь технологии жесткого света, просто сказка, —…в избегании своего брата, — вскинул брови, сонно потянувшись.       — ох- спасибо? — Удивляется банальной заботе так, будто бы его- ах, точно, он же последние пару лет именно тем и занимался, что лишал себя комфорта. И общения заодно, что уж мелочиться в ненависти к себе, мы что, гордые что-ли.       — Мерси просила передать тебе чтоб, когда соберешься выходить отсюда, зашел к ней, желательно с готовым объяснением работы твоей руки с драконами.       — Я не-       — Можешь.       — Ба-       — Подумаешь, — усмехаясь, — фигурный жесткий свет, — резко меняясь в лице на более серьезное, — нам нужно знать, как это воздействует на твое тело и откуда оно берёт энергию, чтобы в случае чего ты не самоубился.       —… — Хандзо уже даже не пытался спорить. Он волнуется обо мне?       Бап мягко потрепал японца по голове, так как может себе это позволить и оставил Хандзо с Афиной наедине. Рядом стыл суп.       В этот день, когда лучник всё же освободил полигон, Батист решил не расслабляться и хотя бы немного пострелять по роботам. Достав свои заныканные прыжковые ботинки с автоматом, под покровом темноты пришел к Афине на полигон. Удивительно, как она ещё его не сдала остальным, хотя, она наверняка понимает, что сейчас, пока атаки нуль-сектора проходят с перерывом в сутки-двое, не стоит разбираться с прошлым Батиста. Джек с Аной же доебутся. Они устроят такое, что даже страшно думать. Пусть это останется на более спокойное время. Повесив на одно ухо кусок визора, попросил Афину выдать ему немного тренировочных роботов, способных к обстрелу. Чтобы не дать им и шанса на попытку ранить, ведь половина была раздавлена об пол с помощью ботинок, а другая — растреленна быстрее, чем успела повернуться. Ну и бардак. И как это потом объяснять? Вряд ли стрелы Хандзо могут раздавить робота. Кстати-       — Не думал, что врачи занимаются таким. Хотя, наверное, это более логично, чем могло бы показаться, во всяком случае они точно знают, куда бить, чтобы убить.       —… Хандзо, никому ни слова, — буркнул беспокойно, — Что ты тут делаешь в -… четыре-? утра?       — Это уже моё дело, а не твоё.       —. . Нет, подожди- Я про то, что ты абсолютно сбил себе режим, ты уверен, что тебе это пойдет на пользу? Ты и так ешь раз в сутки, сидя в одной комнате, а тут ещё и это, — в этих ботинках он начал издавать хоть какие-то звуки при ходьбе, — Я конечно не могу заставить тебя не делать что-то, но имей совесть хотя бы перед собой, что это такое? Снова он за своё. Почему он беспокоится обо мне? Это нормально? Я не уверен, что так должно быть. Он ведь вообще узнал моё имя от тех, кто тут живёт. Фактически в лицо раза два увидел. Так странно.       — Хандзо, прись спать, — Серьезно хмурясь, подходя к выходу, — Или хотя бы поешь.       Да как скажешь.       — Мх, Коготь, — тихо недовольно бурчал врач, выкидывая в мусорку очередную самоклеещуюся желтую бумажку для заметок, но вместо заметок получал угрозы. Напасть, будучи в стане овервотч? нет, лучше бессмысленно покидать бумажками в спрятавшегося среди героев бывшего медика Когтя.       — Ты как каждый раз оказываешся рядом со мной, когдя я больше всего палюсь? — глянул на Хандзо, который в углу что-то пытался запихнуть в горло и переварить, как нормальные люди, — А хотя, я знаю. Тебе нужна помощь? — Бап просто резко сел перед ним, не давая времени на осознать, что лейтенант говорит, — Глянь на себя, прячешься как последний ребенок от проблем, когда не можешь решить её с помощью пары стрел. Тебе определенно нужна помощь, но ты даже не пытаешься попросить её. Чтож, теперь придется насильно предлагать её тебе — ещё неделю смотреть, как ты медленно катишь в ад остатки своей социализации я совершенно не намерен.       — Слушай, я-       — Слишком хорош для решения семейных проблем? Слишком плох, чтобы тебя могли простить? Хандзо, твоюж за ногу, сколько времени ты уже сожалеешь о том, что сделал? Мне кажется, сроки твоего преступления давно истекли, наделал делов будучи уже практически не ребенком, и до сих пор не отошел?       — отк-       — Тут каждый второй знает про то, что между вами произошло. Мерси хранит врачебную тайну, но Маккри уже всем и каждому рассказал про то, почему у Гендзи осталась лишь левая рука живой и как это плохо для мужика-то. Единственное, что мне не выдали в виде информации это причины твоей выходки, потому, что очевидно, среди солдат Овервотча нет телепатов. И, раз мы тут одни, иначе и быть не может — ты-то людей избегаешь — можешь попробовать сказать об этом. Вслух.       —…       —… Да, прости, это было довольно… Агрессивно. Но, если не хочешь, ты в любом случае можешь сказать об этом. Или, например, хотя бы перестать пялиться на меня, будто бы я способен манипулировать гравитацией в неестественных направлениях. Если никто до этого не пытался с тобой поговорить в таком ключе, это только их упущение, ведь ты выглядишь как человек, который столько прошёл и столько может рассказать, но не может из-за -…       —…       —…       —… мне казалось, что он — опасность для клана.       —… — Почему он молчит?       — Я не хотел его убивать-.       —…       — Ну, может-.       —…       — Я-       — Сожалеешь. Я понимаю, мой хороший, но тебе нужно взять себя в руки. Он живой, он здесь и он не держит на тебя зла, тебе просто нужно простить себя, — Где-то я уже это слышал? — Ну, или, если тебе станет легче — хотя бы извиниться перед ним, не обязательно говорить. Если тебе стыдно за свои поступки в прошлом, значит, что ты вырос как личность и стал лучшей версией себя. А лучшая версия тебя не сделала бы этой ошибки, лучшая версия тебя понимает ситуацию и извиняется. Но это не значит, что ты должен стоять на месте, это значит, что тебе нужно отпустить ситуацию       — да что ты-       — О, я отлично знаю чувство сожаления за ужасные поступки. Хочешь услышать мою историю? Только если обещаешь, что тебе правда поможет это принять мои слова и закрепить их в голове, чтобы потом отправиться к Гендзи.       —…       —… Нет, так-       — Нет, я хочу послушать.       —… — Ладно, Хандзо все же может хранить секреты, раз уже не было скандала, да и. Какая уже разница? — Я был агентом Когтя.       Хандзо выдал лишь неловкое молчание.       — Да-а, знаю. Уже как четыре года бегаю от них, потому, что знаешь что? Никто не уходит из Когтя живым. И я делал воистину ужасные вещи, тем более что ещё хуже — не предотворощал то, что мог бы. Удивительно, как легко от пострадавшей стороны можно переметнуться в доминирующую, не так ли? Мой тебе совет — найти тебя в море будет нереально.       — Т-ты-… почему?       — Знаешь, Гаити довольно нищее государство, — истеричный смешок, — а в рамках выживания. Хотя, это лишь отговорки. У меня был выбор не убивать людей, не так ли? Может, просто остаться на Гаити?.. Ну, я теперь здесь, что я с этим поделаю, не стрелять же в себя.       —… с-лушай, я понимаю что ты пытаешься сделать, но-. Давай встретимся как-нибудь вечером, потому, что вот это — очень странное начало знакомства, — На что Хандзо получил такой теплый, родной смех и тихое извинение от врача.       — Ну что, уже вечер, а ты так и не сказал ему ничего? — заходя на полигон, усмехался Батист, — я когда-нибудь запру вас в одной комнате и не выпущу, пока не заговорите.       — Какие радикальные меры для полузнакомого человека       — Ты знаешь чересчур много для полузнакомого человека, если тебе было необходимо сказать это, чтобы ты осознал.       — Ты так-то не отстаешь.       — О, если бы я знал, чем ты занимался между расормированием клана и попаданием сюда — это можно было бы назвать равноценным обменом информацией.       — Важный обмен информацией — это то, какой тебе нравится алкоголь и жанр фильмов.       —..? — он замялся на пару секунд, после чего мягко улыбнулся, взяв лучника за руку, — я могу показать тебе отличное место.