От ненависти до любви - один долг в казино

      Капец, блин! И каких объяснений ещё она ждёт? — Ань, у меня проблемы, — выпалила я, проходя в комнату. — Это даже не удивительно, — фыркнула подруга, — но я что-то не очень догоняю твой поступок, о котором вещает Калуга. — Сомова, на меня вышел Вальдемар — хозяин казино, где мы с Зимой сотку продули, — я тяжело выдохнула, — мне пришлось высвободить его из ментовки, чтобы подумать вместе, где взять деньги. — А поцелуи помогают лучше думать? — продолжала стеб диджей. — Да Антон сам! — я начала закипать от допроса, — предложил вызвать у Калуги ревность, когда мы увидели их в баре с Егоровой. Вспоминая его губы на своих, я вдруг неловко покраснела, прикрывая ладонью непроизвольную улыбку. — Ага, сам, — ехидно ухмыльнулась Аня, — ну ты даёшь, подруга! — Да иди ты! — отмахнулась я, двигаясь в свою спальню.       Утро выдалось напряженным. План по добыче денег далеко меня не радовал, но другого выхода, к сожалению, не было. В редакцию я приехала чуть раньше, и в глубоких раздумьях зашла в лифт. — Доброе утро, Реброва! — услышала я за спиной голос своего зама, и аж вздрогнула от неожиданности. — Зимовский, тебе че, жить надоело?! — злобно вскрикнула я, — че пугаешь-то?! В эту же секунду в шахте лифта послышался какой-то треск, и свет погас. — Евпатий Коловратий, что за хрень? — ругнулся Антон, нервно нажимая на кнопки этажей. — Капец, — с жуткой паникой в голосе пропищала я, — кажется, лифт застрял! Я с детства боюсь замкнутых пространств и темноты, вплоть до панических атак. И сейчас мне стало очень страшно. — Эй, — увидев мое трясущееся от страха тело, проговорил Зимовский, — у тебя что, клаустрофобия?! — Пипец, — я лишь продолжала рыдать, хватаясь за голову и метаясь по кабине, — господи, что делать-то, телефон не ловит… Я судорожно тыкала на кнопки телефона, пытаясь хоть кому-то позвонить. Паника внутри нарастала сильнее, но вдруг я ощутила себя в крепких объятиях заклятого врага. — Тихо, — Антон гладил меня по волосам, пытаясь успокоить истерику, — сейчас нас кто-нибудь вытащит. Сама того не понимая, я прижалась к своему заму сильнее. Мне показалось, что на эту минуту у меня остановилось сердце. Его вторая рука легла на мою талию, и я громко выдохнула. Его дыхание ощущалось где-то в районе моего уха, вызывая табуны мурашек. Внизу живота что-то екнуло, и это ещё больше меня напугало. В эту минуту я уже чувствовала влажные прикосновения его губ к моей шее, и я уже не смогла сдержать стон. — Божечки… — мой язык как-то странно уже мне не поддавался. Прикосновения рук я ощущала уже под своей блузкой. Поцелуи переместились за ухо, становясь требовательнее. Я оказалась зажата между стеной лифтовой кабины и Зимовским, и какая-то уже приятная дрожь пробирала мое тело. — Антон, — выпалила я, — я… я… — язык вообще не слушался меня. — Хочешь, я знаю, — тихо прошептал он с пошлой интонацией, и в этот момент моя блузка оказалась уже полностью расстегнута. — Да что ты несёшь, — я попыталась прийти в себя, но его руки уже ласкали мою грудь, — мммм, — снова вырвалось из меня. Всеми своими жабрами почувствовала в этот момент ухмылку на его лице. — Ещё, — тихо произнесла я. Мы были слишком тесно прижаты друг к другу, и своей ногой я вдруг ощутила колоссальное возбуждение заклятого врага. Что вообще происходит? Я страстно впилась Зиме в губы, настойчиво целуя. Конечно же, он отвечал мне взаимностью. Становилось очень жарко, и вот мои руки автоматически расстегивают его рубашку. — Какая ты оказывается, — с ухмылочкой произнёс Антон. Его руки уже расстёгивали ремень на моих штанах, а в следующее мгновение я почувствовала лёгкое движение руки по ткани моих трусов, от чего внизу живота уже так сильно заныло. — Пожалуйста, — сейчас я явно взмолила о продолжении и тут же почувствовала палец уже под тканью трусов, — аххх Боже, — выдала я, откидывая голову назад и непроизвольно ударяясь о стену. — Ммм, какая ты мокрая, — шепнул мне Зима, уже совсем спуская трусы. Ласки стали сильнее, а мои вздохи громче. Что за сладкая пытка? Мне казалось, я от неё умру. — Ну все, — тяжело дыша бормотала я, — пожалуйста, или я сейчас точно умру… Зимовский немного отстранился от меня, освобождая себя от одежды, после чего прижимал меня уже к голому торсу. В темноте я все-таки могла разглядеть капли пота на его лбу. Я почувствовала, что оказалась приподнята выше, а его член упёрся в меня. Я глубоко выдохнула, но тут почувствовала резкую боль и широко распахнула глаза, впившись ногтями в его плечи. Ну совсем дура, конечно же! В этом теле ж все впервые. — Ай-ай, — Зимовский вошёл глубже и я не смогла сдержать звука, — аккуратнее! — В смысле? — сначала не догнал Антоха, выпучив на меня глаза, — да ладно, ты что… — Ну как видишь да, — я закусила губу. Он попробовал двинуться ещё раз, и от боли я промычала. Зимовскому кажется только понравился этот факт, ибо его пошлый и хитрый взгляд я чувствовала на себе даже в темноте. Конечно, льстит рождение новой женщины! Я ж, Игорь Ребров, сам это знаю. Лишь бы не спугнуть. — Сильно больно? — вдруг обеспокоенно спросил он, замерев и боясь пошевелиться. — Да нет, все хорошо, — стиснув зубы пробурчала я, — не надо останавливаться. В этот момент поцелуи снова покрывали шею, и приятные ощущения хорошо заглушали болезненные. Конечно, расслабиться уже так не получилось, но я взяла волю в кулак и стерпела, сильно царапая Зимовскому спину. Через какое-то время боль ушла, и только предательски тянуло живот. Я снова впилась в своего зама губами в страстном поцелуе, и это спровоцировало его финишировать. Он аккуратно поставил меня на пол. — Прости, пожалуйста, я старался аккуратно, — Антон погладил меня по голове. — Все хорошо, — я как-то хитро улыбнулась, — я почувствовала твою обходительность. Какой-то грохот и крики рабочих внизу, кажется на первом этаже заставил нас прийти в чувство, и в кабине вдруг загорелся свет. У нас было 2 этажа, чтобы быстро одеться и никто ничего не понял.