От ненависти до любви - один долг в казино

      Когда Зимовский сделал шаг назад, я наконец оторвалась от дурацких перил и побежала сломя голову вниз по лестнице. То, что я чувствую, когда он ко мне прикасается мне как-то совершенно не нравится! Во-первых, я все ещё люблю Андрея, а во-вторых Антон мне далеко не друг. И надо оно мне, чтобы Валик и Коля обсуждали все это?! Зимовский ведь такой, он всем все расскажет и похвастается своим превосходством — ещё по прошлой жизни своей знаю. — Ну и куда ты понеслась? — догнав меня уже на первом этаже, поинтересовался Зимовский, поднимая бровь. — Между прочим, мы опаздываем в казино, — попыталась я отмазаться, — Вальдемар ещё и на счётчик запросто поставит. Так что давай, показывай, где там твоя тачка припаркована. — Ты же меня боишься и хочешь ехать на такси, — с хитрой ухмылкой глянул на меня враг номер один. — Слушай, Зимовский! — я снова закипала яростью, — ты вот этот весь цирк устроил, чтобы я на такси поехала? Или чтобы сейчас тебе в ножки упала, мол вези меня?! — Евпатий Коловратий, Реброва, ты че кусаешься? — с какой-то обидой в глазах спросил Антон, — пошутить уже нельзя. — Над Кривошеиным шути, а сейчас не до смеха, иначе Вальдемар пошутит на твоих похоронах, — огрызнулась я, падая на переднее сиденье и со всей силы хлопая дверью. — Ну Евпатий Коловратий, сломаешь дверь же! — ругнулся Зима, падая на водительское сиденье, — и пристегнись давай, гайцов полон МКАД! — Тебе надо, ты и пристёгивайся.       И вот зачем я все время на него огрызаюсь? Дело-то общее. Я подумала, и через несколько минут все-таки накинула ремень безопасности. — Вот и умничка, послушная девочка, — опять со своим пошлым взглядом посмотрел на меня мой зам. От таких взглядов во мне на миг что-то замерло. Достало это чувство! Я увидела в кармане дверцы фляжку коньяка, и без спроса сделала большой глоток залпом. Перед глазами вдруг почему-то снова предстала Егоровская справка, и на глазах выступили слезы. Я снова хлебнула коньяка большом глотком. — Реброва, ну что ты пьянствуешь? — повернув голову на меня, спросил Зимовский. Увидев мои слёзы, он резко включил аварийку и съехал на обочину. Нежным касанием ладони вытер слёзы, уже так нещадно катившиеся градом по щекам. — Эй, ну что случилось? Он начал гладить меня по голове, а я лишь легла ему на плечо и продолжала рыдать. — Ну все, все, успокойся… — он губами нежно коснулся моего лба, а рукой продолжал гладить по волосам, — Марго, все будет хорошо. — Да ничего уже не будет! — выкрикнула я, сильно ударив по панели обоими кулаками и резко откинулась на спинку сиденья, — он его не оставит, понимаешь!!! Он же Дон Жуан, твою мать! — Кто — он? Кого — его? — не понял Зимовский. — Да кто, кто! — я продолжала рыдать, и мои вопли, кажется, уже превращались в истерику, — Калуга, ребёнка своего! — Не понял, — Зимовский снова вопросительно поднял бровь, — а зачем тебе оно надо, чтобы Калуга дочь свою бросал? Ты ж вроде как с ней в футбол играешь, да по магазинам ходишь? — Ооо господи, — взвыла я, — да не Алису! А ребёнка этого, от Егоровой!!! Я все видела, Антон, у Калуги на столе эту справку злосчастную! Слушай, пришиби меня, а! И ты счастлив будешь, и я мучиться перестану! Я тебе место своё завещаю!!! Прям щас, переедь меня тачкой своей нахрен! Я закрыла кулаками глаза и снова завыла. Антон обнял меня сильно-сильно, и прижал к своей груди. — Марго, — обратился он, поднимая мою голову держа за щеки обеими руками, — посмотри на меня, пожалуйста. Я покорно подняла свои красные зареванные и пьяные глаза. — Запомни, что твой Калуга — овощ, — его голубые глаза пронзали казалось мою душу, — и он не стоит ни одной твоей слезинки. Ни он, ни Егорова. Парочка достойна друг друга. — Пожалуйста, прибей меня, я не хочу жить, — продолжала я всхлипывать, — он связался с ней, потому что она давалка! Я не могла так поступить, мне было сложно сделать этот шаг и я просто попросила время! Козел, хоть бы предохранялся… — Прости, — Зимовский вдруг перебил меня, — но почему тогда тебе так легко дался этот шаг со мной? Меня как шарахнуло током, ведь я только что осознала, кто передо мной сидит и кому я, черт возьми, изливаю душу. Это же тот человек, что душил меня в туалете! Что подложил под Гальяно! Потом бил по лицу, а потом ещё и воспользовался моей фобией и… — Ты не спрашивал. У меня была паника. Я же сказала, забудь, — холодно ответила я. — И сейчас спрашивать не буду. Антон взял меня за щеки и притянул к себе, страстно целуя. Я попыталась вырваться, но потом передумала и обняла Зиму за шею, перелезая к нему на колени. Стёкла постепенно запотевали, и в салоне становилось трудно дышать. Я прижалась к его телу сильнее и он неожиданно укусил меня за губу, от чего я взвизгнула. — Прости, — Антон виновато глянул на меня, — но то, что ты делаешь, рвёт мне башку. И не только. Пелена страсти застилала его взгляд, а мое сердце застучало сильнее. Я снова прильнула к его губам, наслаждаясь ощущениями. Поцелуи Антона перешли на мою шею. Кстати, по-моему в женском теле это мое самое чувствительное место… Спиной я почувствовала, как уже упираюсь в руль, издавая громкое нескончаемое «би-би». Верхние элементы одежды уже куда-то испарились, да и честно что происходит вокруг было уже не важно… Стук в боковое стекло прервал нашу прилюдию. — Граждане, чего сигналим?! — послышался злой ментовской голос, и Зимовский открыл окно, — Ууу, у вас ещё и перегарчиком несёт! Документы покажите ваши! — Извините, у меня руль заедает, — еле сдерживая смех соврал Антон, — я вообще-то не пил. Это моя девушка выпила. — Слышь, девушка! — огрызнулась я, слезая с его коленей — не твоя точно! — Нехорошо тогда, девушка, с чужими мужиками зажигать, — ухмыльнулся гаишник, — или может это ваша работа? Зимовский подскочил с сиденья и распахнул дверь, хватая ментозавра за грудки. — Слушай сюда, упырь! — он встряхнул мента так, что с него слетела фуражка, — ещё одно оскорбление, и с тебя не только звёзды полетят, но и ни в одни органы не устроишься! Иди куда шёл, усёк? — Зимовский! — возмущённо крикнула я, пытаясь прикрыться своей кофтой, — это же… — А кто это же? Полицай? Или как там вас, гайцов, кличут? — ехидно спросил он, — проваливай, упырь, и чтобы больше я тебя здесь не видел. Он громко захлопнул дверь, и силой дал по газам. По его бешеному взгляду он казалось вот-вот взорвется. — Зимовский, ну ты даёшь, — я еле сдержалась чтобы не заржать, — ты что это, мою честь типа отстоял? На мой вопрос он лишь снова съехал на обочину, резко затормозив. Я даже не успела понять, как снова оказалась в том же положении — на его коленях, лицом к лицу. — Типа дал понять, что о тебе так говорить не стоит, — Антон снова целовал меня в шею, — и что мешать нам тоже не стоит. Я лишь прикрыла глаза, и тяжело выдохнула. Поцелуи опускались ниже, а разряды тока вновь пронзали мое тело. Пульс мой явно зашкаливал. Его руки спустились к моей пряжке ремня, и я приподнялась, помогая избавить себя от явно не нужных джинс. На какой-то момент я вспомнила о боли, испытанной мной в лифте и отстранилась. — Не бойся, — Зима будто прочёл мои мысли, — сейчас уже больно не будет. — Да нет, я не боюсь, — на выдохе прошептала я. — Ну, а чего шугаешься? Тебе будет хорошо. Нежные поцелуи в губы вернули меня в нирвану. Не смотря на далеко неподходящее место, все было нежно и трепетно. Антон разложил сиденье, и перевернул меня, оказавшись надо мной. Его поцелуи уже опустились на мой живот, и я нетерпеливо дёрнула бёдрами. — Ты ж моя сладкая, — прошептал Зима в районе моего пупка. Он не спеша приподнялся, и я почувствовала давление его друга в меня. Страх что боль повторится снова овладел мной. — Марго, расслабься, — Антон нежно целовал меня в ухо, — если ты почувствуешь боль, я не буду. Я чувствовала, как ему тяжело себя сдерживать. Зимовский сбивчиво дышал мне в ухо, и это снова вызвало у меня мурашки. Внизу живота приятно защекотало, и я сама двинулась навстречу. — Ммм… Сладкий спазм пронзил меня где то там внизу. По моей реакции Антон понял, что боли я больше не чувствую, и сделал проникновение глубже. С каждым движением я улетала куда-то дальше и дальше от этого мира, кусая и царапая Зимовского за плечи и спину. — Ты необыкновенная, — прошептал он, страстно кусая мою шею. Миллиарды звёзд рассыпались перед глазами, и я чувствую лёгкость. Антон догоняет меня через несколько минут, нежно целуя в губы. Это мой первый оргазм в женской оболочке, и с тем что было раньше это не сравнится…