Маньяк с обложки

Больно… — протяжная и долгая мысль, с которой уже несколько дней подряд просыпается Чонгук. Он открывает глаза, когда действие лекарств медленно начинает слабеть, а боль вновь охватывает все тело. Лежать на спине стало невыносимо больно, какие бы порезы там не были, они теперь явно давали о себе знать. Он ощущал их каждую секунду, просто лежа на этой проклятой кровати, к которой он все еще был привязан. Дотошность Тэхена никогда не позволит ему оставить жертву без присмотра, да еще и с возможностью сбежать, пусть и такой ничтожной. Нога явно опухала все сильнее, Чонгук не ощущал на ее месте ничего кроме боли, он не пытался ею пошевелить, не пытался посмотреть на нее или дотянуться. Он боялся. Боялся того, что может увидеть или почувствовать. Какой смысл был лишний раз себя тревожить? Он все равно уже ничего не способен был сделать. Чон уже давно осознал свою беспомощность и сдался, плыл по течению, надеясь, что скоро река закончится и он ударится о берег.

***

— Хэй, вы тоже уже слышали, что вместо Юны будет дебютировать Чонгук? — группа стажеров сидела за соседним столиком от Чонгука. Он сидел к ним спиной, на нем был капюшон, так что они явно его не узнали, да и этим ребятам явно было не до этого. Никто из них не осматривался по сторонам, все были слишком сильно увлечены новостью, которая шокировала все агенство. — Кажется, ему крупно повезло. — Более чем. Они не могут заменить сольника на группу, а Чонгук уже давно стремиться дебютировать, даже альбом подготовил, с которым хочет выйти впервые на сцену. — Ему просто повезло, кто знает, сколько бы еще ему пришлось ждать, если бы Юна не сломала ногу. — Больше года это явно. — Да больше двух, не меньше. Всегда вокруг найдутся люди, которые будут осуждать. Всегда будут те, кто не поверит и будет сомневаться. И чем дальше выстраивается путь, тем больше будет таких людей. Они будут сомневаться до тех пор, пока вы не достигните своей цели и не докажите всем, что вы можете. Однако, доказать всем — это не должно быть приоритетом, как бы сильно вы этого не хотели, вы должны желать этого для себя. Все, что делает человек, он должен делать для себя, а не для того, чтобы доказать что-то другим.

***

— В последнее время ты стал слишком молчаливым, — Чонгук был бледным, его голос был тихим и вялым. Эмоции практически не отражались на его лице, но легкая улыбка все же просвечивалась. Чонгук смотрел на Тэхена, но тот все еще продолжал молчать. Он давно не улыбался и не ухмылялся, не смеялся заливисто, как это часто происходило раньше. Он не держал Чона за руку, не проводил ладонями по его лицу или шее, он даже старался не смотреть ему в глаза. Все время смотрел в пол, усердно о чем-то думал и порой его руки дрожали. В глазах читался страх и тревога, он молчал, но Чонгук знал, что конец уже близок и Тэхен лишь пытается собраться с силами, чтобы сделать то, что уже давно было решено. Тэхен потянулся за пакетом, достал пистолет и положил его на кровать, недалеко от тела Чонгука. Парень увидел оружие, закрыв глаза, сделал глубокий вдох и посмотрел на Кима, который сидел с опущенной головой. Это конец, неужели это конец. — Чонгук, чтобы ты сделал, если бы я отпустил тебя? — Убил бы тебя. Тэхен наконец-то вновь ухмыльнулся, лицо ненадолго ожило, а после вновь погрузилось во тьму. — Думаешь это так просто? Думаешь так просто кого-то убить? Неет, ты бы не смог. Ты бы не сделал этого. — Кто знает. — Я знаю. Это каждый раз тяжело, — Тэхен взял пистолет в руки и снял с предохранителя, опустив палец на курок, — Я каждый раз пытаюсь оттянуть этот момент, каждый раз не хочу, чтобы он наступал, не хочу проходить через это снова, но этот раз будет последним. Я исполню твою просьбу. Тэхен навел пистолет на голову Чона, улыбнулся на несколько секунд, проводя свободной рукой по щеке парня, а после раздался выстрел. Ким вытер рукой слезы, которые медленно стекали по щекам и поднес дуло к виску. — Я исполню твою просьбу, Чон Чонгук. Раздался второй выстрел.