Не-преступление и не-наказание

      — Это была отвратительная идея, лапа.       — И эта отвратительная идея сработала, Джонни. Разве тебе не нравится? — Люцифер прижался щекой к внутренней стороне бедра мага, пока ещё скрытой одеждой. Наблюдение за тем, как медленно багровеет обычно уныло-отстраненное лицо Константина — по крайней мере, оно такое с самого начала их сделки, — было, кажется, особым пунктом списка различных фетишей Дьявола. У него их из принципа было не мало. Он от них, конечно, голову не терял и зависимым не был, но возбуждали они его всегда и безотказно.       — Не знал, что у тебя встаёт на преступников, — хмыкает экзорцист, выхватывая из рукава пальто — которое ему любезно разрешили оставить дежурные — припрятанную там ранее сигарету. Клацнув наручниками, он потянулся, разминая спину. — Хей, Лю, огонька не найдётся? — а вот смотреть в опасно горящие пламенем Ада глаза падшего ангела даже сверху вниз было не то чтобы не приятно, но волосы на загривке вставали дыбом не хуже, чем член у Дьявола. — Лю? — Люцифер уткнулся носом в рубашку мага, издав какой-то звериный смешок и ловко — а главное, сволочь, быстро — расстегнул последние четыре пуговицы, целуя открытый пупок. — Твою мать, Люц, побойся Деккер! Она ж в любой момент зайдё-Ах-ты-ж…       Дьявол успел узнать о своём человеке многое — если не всё — за те пару дней, что они состоят в отношениях — как это называет сам глава клуба, или в бессовестном рабстве — как поправляет его обычно Константин. К примеру, если так аккуратно обвести ореол пупка языком и потом медленно толкнуться внутрь, халатно имитируя римминг, то экзорцист сразу же забудет о чём спорит, поддаваясь ласке. Правда, обычно за это прилетает в челюсть. «Чисто на автомате, лапа, » — разводит руками Джон. Но сейчас, когда они находятся в закрытой допросной, в грёбаные двенадцать ночи, где — возможно — за ними подглядывают из-за зеркала Гезелла и точно через камеры, когда мужчина так удобно прикован наручниками к столу и не в состоянии как всегда начать махать руками и тыкать в него разной атрибутикой церкви — которую Дьявол честно задолбался выкидывать — это был реально подарок.       — Я ж молитс-ах начну, Лююю.       А вот это уже была реальная угроза. Сквернословие от экс-борца с нечистой силой Люцифер на дух не переносил. Особенно так любимое Джоном «Отче наш». Из-за чего он только так помешался на этой христианской молитве?       — Если ты начнёшь ругаться, — Дьявол перестал вылизывать живот человека, снова поднимая на него — уже обычные — глаза. — Я вылезу из-под стола, и ночная смена точно оценит наш голый дуэт, — сверля белоснежную — Джон свой модный вкус менять не собирался, сколько бы Люцифер не просил — рубашку хищным взглядом и элегантным жестом чуть сбрасывая с плеч мага пальто, проворковал падший ангел.       — Ты ведь не собираешься трахаться прям в допросной, да? — со слабо прикрытой надеждой спросил Константин, потому что конкретно от этого экземпляра человекоподобной сволочи можно было ожидать чего угодно.       — Нет, — Люцифер мечтательно улыбнулся. — Я отвезу тебя домой и… проведу допрос с особым пристрастием.       — Я могу сознаться во всём и отсидеть срок?       — Поздно, Джонни, — растянулся в многообещающей ухмылке Дьявол. — Завтра утром Деккер поймает настоящего преступника в — как иронично, грязный подражатель будет счастлив — супермаркете на окраинах Лос-Анджелеса. А пока ты побудешь моим Тёмным Данте.*       Константин закатил глаза и всё-таки произнёс первые строчки молитвы. Терять ему, по крайней мере, уже нечего.