Ты — моя надежда.

      Сквозь крики можно услышать глухие удары, разрывающие сердце. Жалостливые всхлипы и мольбы заполняют тишину между ними. Ужасные слова отпечатываются в памяти навсегда. Каждый удар оставляет жгучий шрам, напоминающий о том, что я до сих пор жив. Он замахивается, чтобы нанести последний удар…       Но я резко открываю глаза. И я снова здесь. Холодный пот бусинами скатывается со лба к вискам и падает с бледного лица. Сердце бьётся, сотрясая рёбра и оставляя на них трещины. Лёгкие норовят лопнуть от того с какой силой я глотаю воздух. Из-за темноты перед глазами, я не сразу понял, что уже наступило утро. Этот монстр преследует меня даже в те редкие моменты, когда мне удаётся заснуть. Я, нехотя, медленно встаю с постели. Мои ноги касаются мягкого ворсистого ковра, что напоминает мне о чудесной тёплой подушке, из-за чего я снова беспомощно падаю на кровать. Следующие пятнадцать минут я провожу, в очередной раз, разглядывая свою комнату. Она достаточно большая. В основном здесь преобладают светлые тона и иногда в глаза бросаются тёплые оттенки красного и реже жёлтого. Но я понимаю, что не могу лежать в кровати весь день, поэтому прекращаю рассматривать очень интересный белый потолок, и всё-таки встаю. Я подошёл к окну и раздвинул шторы. Но насладиться видом у меня не получится, потому что прямо перед моим окном растёт старый толстый дуб.

***

      На стене висят фотографии. На некоторых рамках потрескались стёкла, иногда встречается пыль. Но одна фотография всегда чистая и нетронутая. Красивая молодая девушка. Карамельные волосы, очень бледная кожа, яркая улыбка. Фотография с чёрной лентой. Мама умерла, когда мне было десять. Она была самым прекрасным человеком, которого я знаю. Она всегда была доброй, милой и скромной. Мама никогда не ругала меня. Я живу с отцом, сейчас. Если его можно так назвать. Он полностью погружён в свой бизнес, поэтому нанял домработницу, чтобы следить за чистотой и готовить обед (я не утруждал себя запоминать её имя, но я почти уверен, что Линда). Отец собирается передать мне свой бизнес, но только тогда, когда я женюсь. Потому что говорит, что рядом с мужчиной всегда должна быть женщина, которая сможет следить за детьми и ухаживать за мужем. Всё в лучших традициях патриархата.

***

      Отец вызвался подготовить меня к управлению его драгоценным бизнесом, поэтому к его приходу я должен написать кучу конспектов, чем я сейчас и займусь. Но для меня этот бизнес не представляет особого интереса. Эти цифры постоянно путаются у меня в голове, сложные термины стираются из памяти. Кажется, что текст учебника написан на другом языке. В любом случае, я не хочу заниматься тем же, чем и он всю жизнь. Один только факт того, что я его наследник вызывает у меня рвотный рефлекс. Как я могу изменить ход событий? Рассказать об этом кому-то? Или может быть, я сам могу возразить ему? Я никогда не смогу возразить ему. Страх сковывает и заставляет молчать. Я никогда не осмелюсь рассказать кому-то об этом. И в принципе в такой ситуации остаётся один вариант. Я бы мог сбежать. Сбежать так далеко, как только можно. Но я просто боюсь. Я боюсь, что буду один. Куда я вообще смогу убежать? Мне некуда бежать. Безысходность пожирает меня, сжимает мою шею, как змея, не давая сделать даже вдох. Она преследует меня и закрывает все двери прямо перед носом. С каждым днём, она поглощает меня всё больше и больше…

***

Отцу не понравились мои конспекты и подсчёты, из-за чего он очень разозлился, но на первый раз всё обошлось криками, от которых болят уши. А небо снова приобрело чёрный цвет, и звёзды мелким бисером рассыпались по нему, окружая одинокую луну, что означает наступление ночи. Я надеваю свою любимую потрёпанную красную толстовку и бегу. Маршрут такой же, как и вчера, как и в прошлые бессонные ночи. Из окна на дерево, с дерева на свежий газон, потом через забор. Я надеваю наушники и не спеша иду по узкому тротуару. And I fly, Further away, Than I've ever been before. It's safe to say. Музыка несётся по ушам волнами и бьёт в голову, вызывая толпу мурашек по всему телу. This sky Is lonely and grey. But every night I feel your gravity waves. Яркие огни ночного города, как-будто звёзды спустились на землю. Мимо проносятся редкие машины. And the world is cold, But it's beautiful. Дует лёгкий ветер, он покачивает небольшие деревья, растущие по краям дороги. I wish you were here now, I miss your soul. But you lost your light, When the darkness called, But I stand here waiting. Я перехожу дорогу и ничего не может потревожить моё спокойствие… —Осторжно! The last to fall. Кто-то оттолкнул меня в сторону. Я больно ударился. Наушники выпали из ушей. Я упал на противоположную сторону дороги. —Ты вообще смотришь куда идёшь?! —На меня кричал высокий парень с чёрными глазами, —Ты же мог попасть под машину, идиот! —Эммм… Я… —Я не смог произнести ни слова. Незнакомец протянул мне руку и помог встать. Я немного замарал одежду, но это не критично. — Ладно, неважно. Будь аккуратнее в следующий раз… —Подожди! —Что? —Я бы хотел тебя поблагодарить! Ты же только что спас мне жизнь, я не могу просто так уйти! —И что ты предлагаешь? —Ну… Мы бы могли куда-нибудь зайти? —В два часа ночи?

***

Прекрасный незнакомец и я зашли в круглосуточный магазин. И теперь пьём замороженные коктейли. Я заметил, что после них он стал более спокойным. Холодные напитки остужают голову и приостанавливают мысли. Ледяная жидкость стекала по горлу, обжигая его и разносилась по всему телу снежной вьюгой. Мы выпили по три стакана и у меня заболела голова, но ему, кажется, было нормально и он взял ещё один со вкусом клубники. Мы немного поболтали и пошутили, что доставило мне огромное удовольствие, потому что мне редко выпадает шанс поговорить с кем-то. —Я, кстати, Том. —Торд.

***

После того, как мы выпили замороженные коктейли, Томас предложил залезть на крышу, под предлогом того, что там красиво. Я никогда не залезал на крыши, поэтому мне действительно интересно. Мы шли по длинной лестнице от нашей цели нас отделяло несколько этажей. —А что ты вообще делаешь на улице в три часа ночи? —У меня тяжёлые отношения с родителями, — если то, что меня постоянно избивает отец можно так назвать, —А ты куда идёшь так поздно? —Я… Да так, просто гулял, —В голосе прекрасного знакомого была нотка грусти, но я не хотел интересоваться почему. —Так получается, ты поссорился с родителями? —Да, что-то типа того… Мы вышли на крышу. Томас меня не обманул, мне кажется, что отсюда видно весь город. Тёмно-синее звёздное небо плавно переходит в яркий пожар красок и света. Всё мерцает, сияет и не останавливается ни на секунду. Красный, оранжевый, белый, жёлтый и множество других прекрасных кричащих цветов смешались и запутались в непонятный узел. Ветер на крыше придаёт ещё большую динамичность. От этого вида мне хочется танцевать, кричать от счастья и смеяться. Мои глаза буквально вылезли из орбит. Думаю, я никогда так широко не улыбался. Это тот самый момент, который ты запомнишь на всю жизнь. То что наполняет твоё существование смыслом. Восторг переполняет меня. Я просто не верю в реальность происходящего. —Ты знаешь, у меня тоже тяжёлые отношения с родителями. Когда мы ссоримся я просто не слушаю эти ужасные вещи, которые они мне говорят. Но на самом деле я хочу сбежать в другой город, начать новую жизнь, купить дом, завести собаку, или что-то типа того. —Так, в какой город ты хочешь уехать? —Я пока что не уверен, куда-нибудь севернее, мне больше нравится холод. —Иногда, я тоже хочу сбежать…

***

Мы бы могли сейчас встречать рассвет, но если встанет солнце, то отец скорее всего заметит, как я лезу через забор. Поэтому, мне пришлось прервать наш оживлённый разговор и уйти, при условии, что мы сможем встретиться позже. Я залез в свою тёмную комнату, задёрнул шторы и лёг на желанную постель. Лицо упало на ледяную подушку, и по мне пробежался парад мурашек.