Тасманийский дьяволёнок

К концу недели я заебался насмерть, но помогало знание, что в воскресенье утром должен вернуться отец. И хрен я ещё раз возьмусь за его ебаные дела! Я-то понимаю, что он устроил свою жизнь максимально комфортно, всех знает, меньше готовится к встречам и вообще как рыба в воде в этой сфере, но сколько же на нем лично завязано, ужас какой-то. Сам пусть с этим и разбирается дальше! Я и так все каникулы свои на это убил. Надеюсь хоть, что не накосячил и не проебал где-нибудь деньги или полезное знакомство. В субботу, вернее, уже в воскресенье я вернулся почти в три, и если обычно это можно было бы назвать нормой, то после нескольких дней недосыпа я просто валился с ног. Еще и переговоры были пиздецки непростые, дяденька был с авторитетом и замашками бандита, которые я уже давно вживую не видел – не модно. Что папа, что дядя Гена, да и все их друзья давно уже переквалифицировались в порядочных и презентабельных бизнесменов. Я решил, что не хочу ползти на второй этаж, так что просто плюхнулся на диван в гостиной и закрыл глаза. С тихим мявом пришел Йорик, залез на меня и где-то на спине топтался, но мне было уже все равно. Разбудило меня поглаживание по голове, не такое уж и нежное, но вполне ласковое. Недовольно приоткрыв один глаз, я убедился, что это бессовестный гуляка, и снова его закрыл. — Устал, да? — тихо усмехнулся папа, ероша мне волосы. — Отработал на совесть, молодец, — я только заворчал, потому что, ясен хер, хорошо поработал, — я вдруг понял, какой ты уже взрослый, это так странно. Нет, ты уже здоровый лоб и все такое, но, вроде, дитё дитем, а тут вдруг раз и показал мне, что можешь все сам. Вздохнув, я перевернулся на спину и заложил руку за голову, понимая, что на него напала сентиментальность, поспать он мне больше не даст. Да я и выспался, в принципе. — Как съездил? — ради приличия спросил я. Конечно, я насмотрелся на его фотки и сторис с коньяком, шашлыком и шлюхами, но интересно же и общее впечатление из первых уст. Так ещё и пусть попробует сказать, что ему не понравилось! — Охуенно, — ухмыльнулся он, почесывая небритую щеку, видимо, только приехал и сразу прискакал к любимому ребенку, — отоспался, расслабился, теперь готов ебашить в два раза усерднее, так что спасибо тебе, — такая формулировка меня устраивала, я покровительственно кивнул и прикрыл глаза, — если хочешь, сделай себе каникулы на этой неделе, раз уж твои все в работе были, я позвоню врачу. А что, а и сделаю! Идея охуенная, хоть, в самом деле, отдохну, поиграю, посушусь, как планировал, пошатаюсь вечером в злачных местах, может, Пашку сюда позову, устроим киномарафон. — С удовольствием, — я сладко потянулся, ощущая уже некий голод, так что, наверное, лучше вставать, — ты завтракал? — В самолёте перекусил, но с тобой поем, — он поднялся и повел плечами, — заодно и обсудим важные дела. Настроение он мне моментально сбил. Да, важные дела есть. Прошло уже несколько дней, а от Саши никаких известий не поступало. Я самым тщательным образом нагуглил все, что касалось абортов, беременности, родов и тестов на отцовство, так что к дискуссии был готов, а она все молчала. Понятно, что время ещё есть, даже при условии особенностей аборта с отрицательным резусом, но не вижу смысла тянуть. От долгих раздумий уверенности все равно не прибавится. Приняв прохладный душ, я тщательно вытер волосы и пошел в столовую. Папа уже тоже после самолёта привел себя в порядок, ждал меня в сопровождении секретаря, что-то пролистывая в планшете. Фу, очень надеюсь, что я этот чертов рабочий планшет в руки не возьму ещё долго. — Начнем с самого главного, — отложив все, он сцепил руки в замок, и мне не понравился этот серьезный тон. Он же сказал, что не против потенциального внука, что тогда такой грозный? — как ты после убийства? Такого я точно не ожидал, поэтому даже не сразу нашелся, что ответить. Как я? Ну, в тот день было не очень, а потом столько дел переделал, столько раз отвлекся, что и как-то забыл о том, что стрелял человеку в голову. — Да нормально, не особо зацепило, — прозвучало так бездушно, что мне самому стало неловко, но это же правда. — Это хорошо, а то я волновался, — улыбнувшись, папа поднял свою чашку, сделал глоток кофе, — понимаю, непростая выдалась неделя, но надо со всем окончательно разобраться. Беременная не проявлялась? — Пока нет, видимо, в раздумьях, — я пожал плечами и нервно хрустнул пальцами, — аборт она боится делать, а рожать не хочет. Хмыкнув, отец не стал никак комментировать. У него-то опыт в уговорах женщины на первый и второй вариант есть, но делиться им он явно не будет спешить. Вообще старается не упоминать мою биологическую мать, только косвенно. Выходит, если я заберу ребенка у Саши, мне придется сделать так же? Да, наверное, изо всех сил надо будет постараться, чтобы мелкий не чувствовал себя обделённым от того, что у всех есть мамы, а у него нет. Я вот никогда особо не парился по этому поводу, у меня папа выполнял все роли без проблем, был и за хорошего, и за плохого полицейского, мог и морали по полчаса читать, и приласкать-пожалеть, и свойски попиздеть. И ничего, вырос же, и вырос нормальным. Ну, по крайней мере, я так думаю. Мы спокойно завтракали, и настроение у меня было прекрасное. Хотя бы потому, что впереди неделя нормального отдыха, что просто бесценно. Даже несмотря на планы сушки, которые включают в себя и тренировки. Убиваться и слишком уж ограничивать питание я не собираюсь, так, ради удовольствия все. Но больше всего радовала перспектива отоспаться на месяц вперёд. Глянув на телефон, я все же напрягся. Написала Саша, сказала, что ее родители хотят со мной встретиться и все обсудить. Не удержала, значит, в себе. Или это значит, что решила рожать? Такое уж от них не скроешь никак. Блять, фу, с родителями ещё все это обсуждать... Да и похер, мне с ней не жить, с ними тоже контактов не будет. Так ещё и так поздно сказала, ещё бы за полчаса до назначенного написала. — Сегодня будет разговор с родителями Саши, — поделился я, набрав согласие и отложив телефон. — Ее папаня довольно жёсткий чувак, поехать с тобой? — предложил отец, совсем не изменившись в лице. Видимо, как он мне в тот раз сказал, что не против — так и не передумал. И это очень важно, в конце концов, ему придется все это дело спонсировать, да и на его опыт и помощь я бы рассчитывал. Но ехать со мной не надо, я один виноват, что так вышло, хоть и предохранялся. Хотя он и прочекал, кто вообще родители Саши, за это ему спасибо, я так и не удосужился в свое время у нее спросить. — Нет, сам разберусь, — вздохнув, я перемешал кашу, — все равно рычагов давления на меня нет. Жениться они меня не заставят никаким образом, если захотят оставить ребенка себе — пожалуйста, но только чтобы меня в документах не фигурировало, нахер оно мне надо, вылезет потом ещё в неожиданный момент. Надо будет ещё почитать про отказ от родительских прав, на всякий случай, какие у меня останутся обязанности. — Вот, это папкин сын, — с удовлетворением протянул гордый производитель, опять потрепав меня по макушке, — выебывайся, сколько хочешь, я его по щелчку выебать могу, если понадобится. Тоже полезная информация, а то мало ли, вдруг бы он был как-то полезен для работы или с чем-то завязан, нехорошо бы получилось. Но я все равно как-то сильно сомневаюсь, что справлюсь. Выходит, что только при условии его помощи смогу и с этой ситуацией разобраться, и вырастить, если что, детёныша. Точно надо сразу избавляться от матери? — Уверен, что мы справимся без женщины, если что? — пробормотал я, комкая салфетку. — Слушай, ребенок, — папа тяжело вздохнул, и я уже по этому сразу понял, что он ещё как уверен, — ты же знаешь, что я рос в борделе, слушал все эти разговоры, сам начал сутенерить с четырнадцати лет, — ну да, нашел кого спросить о важности материнской фигуры в жизни, — женщина может быть только средством получения прибыли или удовольствия, ничему хорошему она ребенка не научит, зато всегда будет любимая и ласковая, а ты всегда будешь только приложением к ней. Надо оно тебе? — Не надо, — буркнул я, вставая, — пойду собираться. Встреча через два часа, почти час мне нужен будет на дорогу, да и пока выберу, что надеть. И слишком серьезно выглядеть не хочется, и как подросток тоже. Перебрав вещи, я выбрал джинсы, рубашку с расстегнутым воротником, темный блейзер и чакка. И просто, и неформально, и не по-детски, неплохо. Ну и для дополнительных выебонов добавил аксессуаров в виде ремня и часов Картье, суммарная стоимость которых вполне равнялась стоимости машины, на которой меня возят в школу. Правда, на эту встречу я решил ехать с водителем, но на своей, а то Камри как-то не особо солидно смотрится. Можно было бы взять Ламбу или один из Кадиллаков, но это все как будто с плеча отца, а мой Эвок — это только мой Эвок. Стараясь поддерживать себя в настроении, я немного пофоткался на заднем сидении. А ещё знал, что мне надо будет пожаловаться, так что пригласил Пашку на обед, вряд ли мы там особо долго будем беседы вести. В целом, мне все равно, какой будет итог встречи и беременности. Я не против попробовать себя в роли отца, тем более, если уж мой всегда говорил, что это прикольно. Я не против также дальше жить беззаботно и без напрягов в виде детей. В любом случае, у меня впереди студенчество, и я собираюсь взять от него все возможное, а потом — спокойная обеспеченная жизнь с отцовской сетью баров и ресторанов и своей ветеринарной клиникой. Встреча была в ресторане, что меня удивило, потому что мало ли, кто услышит, а тема деликатная и интимная. Но в одиннадцать утра там никого не было, да и столик был в самом углу, за ширмой. — Доброе утро, — я вежливо улыбнулся, хотя семейство было все насупленное. Зато сразу видно, в кого у Саши такая хорошенькая мордашка. Да и великолепные ноги от ушей явно не в жабообразного папулю. Для меня оставалось только место рядом с Сашей, напротив ее отца, но бояться мне особо нечего, так что там и уселся. — Значит, так, заявление подадите завтра, поженитесь максимально быстро, а красивую свадьбу сделаем попозже, — сразу озвучил он. Я не стал перебивать его влажные мечтания о том, чтобы присоседить свою дочурку к денежкам Тасманова-старшего, просто продолжал улыбаться, — с жильем для совместной жизни разбирайся сам, у меня эта бестолковая поперек горла уже, — рядом Саша издала придушенный всхлипывающий звук. М-да, отец года, то-то я ни разу не видел ее довольной после его звонка, взять хотя бы тот раз, когда он прямо с нашего свидания ее выдернул, — теперь хоть при деле будет, благо, хватило ума залететь не от бомжа какого. Не, ну и уебок. Я точно не хочу, чтобы мой ребенок с ним взаимодействовал. Ну, если он родится, конечно. Впрочем, пора бы уже сразу обозначить границы. — Это все замечательно, но, вообще-то, я не собираюсь жениться, — с милой улыбкой сообщил я. — Ты должен взять на себя ответственность, — ровно ответил он, видимо, ожидал от меня такого. — Не понимаю, как именно ответственность проявится в браке, которого мы оба и, что самое главное, я не хотим, — откинувшись на спинку стула, я скрестил руки на груди, — моя ответственность касается только ребенка, но никак не Саши. Я согласен оплатить прерывание беременности, согласен оплатить все процедуры, если беременность сохранится, согласен после полностью взять на себя, ну, вернее, на нашу семью содержание и воспитание ребенка. Но даже близко не собираюсь притаскивать в дом девушку, с которой расстался до этой потрясающей новости, так ещё и на такой истеричной ноте. Если я когда-нибудь и решу жениться — то сам решу, а вот таких вот вариантов мне не надо, я привык, что в доме здоровая атмосфера. — Тогда жди заявление об изнасиловании, — будущий дедуля уже начал хмуриться. Ну конечно, ага, изнасилование. Смешно. Хотя само по себе это заявление — дело опасное, доказать, что каждый наш секс был очень даже добровольным, будет сложно, но тут уж, при необходимости, папа подсуетится. Да и самой Саше это надо, что ли? Вот и превратится судебное разбирательство в попытки друг друга перепонтовать у отцов. Другое дело, что и у меня есть козырь уголовно наказуемого характера. — Тогда ждите встречное о совращении несовершеннолетних, — сладенько пожелал я, ну и взгляд в ответ получил ожидаемо презрительный. Ещё до мая у меня будет возможность тыкать в это носом тех, кто захочет что-то сделать с моими беспорядочными связями. Но вижу я по нему, что не собирается он выносить сор из избы. — И где же тогда твоя хваленая ответственность? — процедил он, недовольно щурясь. Что ж, пришло время поделиться результатами моего вдумчивого исследования множества сайтов. Было бы логично в процессе изучения всех особенностей ещё и с врачом связаться, но я не стал, все же, клиники сами себя подробными описаниями рекламируют, им нет выгоды от ложной информации. — Мое предложение простое, — расслабленно закинув ногу на ногу, я продолжал бесить его улыбкой, — аборт без медицинских показаний разрешен до двенадцатой недели, сейчас вторая или третья неделя, то есть, время на раздумья ещё есть. Саша сказала, что переживает из-за своего отрицательного резуса, но я выяснил, что такие аборты безопасны до седьмой недели, — каждый раз, когда я произносил слово "аборт", у него подергивался глаз, мне это даже нравилось, — также есть второй вариант. Саша может родить ребенка, если уверена, что он от меня... — Это ещё что значит! — неожиданно разъярился он, я даже и не думал, что проблема будет в этом моменте. Знал бы он, как я с его доченькой знакомился — вообще бы, наверное, с ума сошел. Но мне нет дела до их семейных разборок, чего я буду ее подставлять. — Это значит, что мы расстались до того, как стало известно о беременности, значит, она могла найти себе другого парня, — я чувствовал себя довольно глупо, объясняя такое мужику в два раза старше, — после девятой недели можно по крови матери сделать тест на отцовство, — тут получался небольшой затык с безопасным для нее сроком аборта, если бы оказался не мой, она могла бы уже решать, надо ей рожать или нет, меня бы это уже не волновало, — также сразу после рождения срочный тест, ну и, если я отец, то ребенка я заберу, Саша откажется от него и больше никогда не будет с ним видеться, я сам воспитаю. — А это ещё почему? — возмутилась потенциальная бабушка, видимо, ей мысль потискать внука нравилась больше, чем ее мужу. — Потому что я не хочу никаких контактов с Сашей в будущем, — мило улыбнулся я, краем глаза заметив, что она вздрогнула. А что думала, я буду счастлив ее видеть, когда она меня прилюдно кинула на ровном месте? Нет, спасибо, нехрен на моего ребенка так погано влиять, хватит и наследственности. — Ты не слишком ли много о себе думаешь? — ее отец уже начал багроветь от злости. — Думаешь, если Тасманов — так все можно? — Ну да, — безмятежно согласился я, пользуясь папиным разрешением на выебоны, — если вы решили с отцом хуями помериться, то советую все тщательно взвесить, потому что он в городе один и других претендентов нет, а вот депутатов дохрена и конкуренция высокая, — разговор начинал меня утомлять, да и последнее слово хотелось оставить за собой, так что я встал, — в общем, мое мнение я изложил, когда примете решение, сообщите мне. Ну и пошел на выход, что ещё оставалось делать. Тишина была нехорошая, гнетущая, но вилки мне в спину не летели — и на том спасибо. Правда, меня догнала уже Саша, я почти дошел до выхода. — Зачем ты так резко? — пробормотала она, а глаза на мокром месте. — Не уходи, поговори со мной. Ну это ещё что началось? Где та Саша, которая гневно зыркала на меня за малейшее предположение о женитьбе? Понятно, что в обществе таких родителей ей несладко, но я-то тут причем? Я же сказал, что оставляю все на нее и приму любой вариант, который она выберет из двух. — Ты хочешь, чтобы кто-то принял решение за тебя или что? — я отцепил от себя ее длиннопалую когтистую лапку и поправил рукав. — Это твоя жизнь, твоя беременность, понимаешь? У тебя есть всего два варианта, так определись уже, господи. — Ты не был таким раньше, — упрекнула она, поджимая губы. Конечно, не был, потому что мы просто гуляли вместе, задорно трахались, смеялись и катались на тачке. Уж точно не решали такие серьезные вопросы, и ей бы стоило понять, что это правда максимально серьезно, начать уже думать головой, хоть это может быть и сложно во время всплеска гормонов. Раздражает видеть ее такой, когда я знал ее решительной и свободолюбивой. — Как ты могла заметить, я был другим, потому что и дела у нас были другие, — я все же постарался смягчить тон, чтобы не давить на нее, с этим и родители ее прекрасно справятся без меня, — если не можешь решить, то решу я — сделай уже аборт и отстань от меня. — Вот как? — зло зыркнув на меня, она торопливо утерла сорвавшуюся слезинку. — Тогда я буду рожать, ты понял? Ну пиздец, напугала кота сосиской! Я не удержался, фыркнул и попытался это скрыть, почесав подбородок. — Ну-ну, подумай еще, эмоциональная ты моя, — улыбка все же была заметной, она нахмурилась сильнее, сжала кулачки, — не мне же девять месяцев беременным ходить, мне ребенок готовый достанется. Чтобы не развивать конфликт дальше, я просто ушел. Пусть решает. У нее есть ещё два месяца. На десятой неделе, если не сделает аборт, я потребую установить отцовство. И если не мой — то на все четыре стороны может гулять. Столько нервов она мне попортит, чую, с этой беременностью, что и сам уже не рад нашим коротким отношениям, хоть они и были приятными. Впрочем, время уже близилось к назначенному, так что я поехал в сторону дома Паши. В любом случае, мы потащимся обедать на его машине, так что водителя я отпустил домой. Дружочек мой бесценный на сообщения не отвечал, хотя с утра проявлялся, так что в квартиру я заходил с осторожностью, мало ли, не хотелось бы травмировать свою нежную детскую психику. Эти гейские котята милейшим образом спали в обнимку, и когда только успели заснуть? Может, вернулись вчера поздно. Хотя длинный уже был в джинсах, наверное, в процессе сборов решил прилечь и отрубился. Я написал Пашке, его телефон мявкнул приглушённо, видимо, под подушкой, он только заворчал. Я написал ещё, и ещё, но он, падла, не реагировал. Тогда я сфоткал эту домашнюю картину и скинул ему. — Да кто там, бля! — раздражённо рыкнул Пашня́, все же доставая телефон. Кое-как разлепив глаза, он рассмотрел фотку и недовольно обернулся. — Ну ща, встаю. Продолжая бухтеть и ворчать, он потихоньку выпутался из объятий Макса, чмокая его — а я поспешно отвернулся. Интересно, торкнет ли меня когда-нибудь такой любовью? Хотя мы с ним разные по характеру, ему все больше стабильность подавай, я же в отношениях могу находиться до первой проблемы, потом мне уже нахер не надо, когда есть куча беспроблемных кандидаток. Даже побаиваюсь возможности таких чувств, он же за Макса и убить, и умереть готов. Радует только то, что он умеет отслеживать свои границы, никогда не позволял себе на шею садиться в плохом смысле этого выражения, никаких манипуляций не терпит. Обедали мы в небольшой и довольно уютной кофейне, я взял салат и большой бутер, Пашка откопал в меню пасту. Я вдоволь нажаловался ему на неприятный опыт знакомства с родителями, он тоже сказал, что какой-то стремный этот отец Саши, такие вещи про нее говорил. Зато хищно ухмыльнулся, когда я сказал, что всю неделю буду свободен, видимо, уже строил планы. Как-то возвращаюсь я к блядскому образу жизни, как раньше, а то летом я вообще едва ли раз в неделю из дома выползал. Не пренебрегая возможностью, Пашка предложил поехать прошвырнуться в поисках кроссовок, хотел купить себе пару на зиму. Я оживился, потому что белых кроссовок много не бывает, написал только отцу, что буду дома к вечеру. Долго ходить и выбирать Паша не умеет, сразу цепляет взглядом то, что нравится, и примеряет. Как-то раз мы пошли за кроссовками, и этот утилитарный придурок умудрился купить две пары за тринадцать минут, включая примерку, смену размера и задумчивые повороты перед зеркалом. Воистину, непостижимый человек. Я такой хернёй не страдал, поэтому с удовольствием примерил пять пар белых кроссовок разной степени спортивности, остановился на одних, довольно плотных, кожаных, как раз на осень. Подошёл к Паше сказать, что я закончил, и обнаружил его в точно таких же кроссовках! — Бро, мысли читаешь! — восхитился я, пинком закрывая коробку, чтобы даже не думал искать что-то другое. Теперь мы кроссовочные бро! Я надел свою пару, только на два размера меньше, хотел сфоткать, но Пашка поманил своего телохранителя. Заметив камеру, я мгновенно принял удачную позу, облокотившись локтем на плечо длинному и поставив одну ногу на носок, чтобы было хорошо видно кроссовки, ещё и "peace" показал, улыбаясь. Ибо на лице, которое мне досталось от папы практически без изменений, улыбка смотрится прекрасно, а я не любитель упускать удачные кадры. Пока я расплачивался и возился с бонусными баллами на отцовской карте, длинный что-то ковырял в телефоне. И уже в машине я обнаружил сторис с подписью "Мы поехали купить кроссовки мне, тем временем Теймураз:", и там фотки, как я примеряю кроссовки, все пять пар, ещё и под припев Unstoppable, пидрила. Вот же засранец, решил меня застыдить любовью к белым кроссам? Ещё и реакции посыпались сразу, в том числе, от Тасманова-старшего, ну класс. И опять он мое имя перековеркал! Интересно, я до сих пор у него в телефоне Чингисханом записан? А то Тимур — Тимучин — Тамерлан — Чингисхан, блять, он с такой радостной мордой и гыгыканьями мне об этом рассказывал, что я даже возмущаться тогда не смог, шутка ли, увидеть его таким довольным. Пока он вез меня домой, я пытался без палева продумать месть. Мучился, придумывая, и никак не получалось. Ну и пришлось обратиться к неисчерпаемой теме — к пидарасне. — Пах? — позвал я, включив камеру и направив на него. — А? — с паром отозвался он, покосившись на меня. Ну конечно, привычный, что я что-то снимаю, куда деваться, да и сам любит всякое повыкладывать, например, как он с Максимом в обнимку валяется или целуется, а потом довольно попыхивает кальяном, наблюдая, как у народа жопы рвет. — Один раз не пидарас — это за жизнь или за день? — тоном интервьюера поинтересовался я. Вздохнув, он убрал электронку в подстаканник и достал оттуда что-то другое, темное и небольшое, я даже заинтересовался. — Какому богу молиться будешь? — вежливо спросил он, а из этой штуки со звонким щелчком выскочило лезвие! Я так охуел, что аж телефон выронил, а этот пидар только посмеивался себе под нос, играясь с карманным ножом. Ебантяй, напугал! Ещё бы пушку из бардачка достал на камеру, идиот! Но вышло забавно, этого не отнять, так что я закинул это в Инсту. Дома меня позвали ужинать раньше обычного, видимо, у папы в планах пьянка. Мы с ним обсудили сегодняшнюю встречу, он ещё раз пообещал, что все уладит, и уехал, а я пошел к себе. Выпустил на стол Макса и Малфоя, чтобы поиграли с Йориком, и подумал, что не боюсь ответственности, отцовства. Даже если сам не справлюсь — мне обязательно помогут, есть, на кого положиться, это ли не главное?