Тасманийский дьяволёнок

Папа позвал меня ужинать, но мне вообще не хотелось. Я устал в школе, маялся с заданиями и вообще просто заебался. Приближался условный семинедельный срок, а Саша все молчала, что только прибавляло нервозности. И я уже, вроде, решил, что меня любой вариант устроит, но все равно хотелось уже определиться и успокоиться хоть немного, начинать планировать, а не вот это вот все. Правда, оказалось, он хотел ещё и поговорить, так что пришлось спускаться в столовую. — Что с лицом? — сходу поинтересовался мой тактичный отче, я ещё даже до стола не дошел. — Устал как-то за неделю, — плюхнувшись на свое место, я осмотрел сервированную для меня пасту и поманил официанта, — принесите колу или типа того. Пожую, похлебаю сладкого — может, эндорфинов поднаберусь. Наверное, лягу спать пораньше и завтра до обеда даже не подумаю вставать. Хорошо хоть, что будет время на выходных поваляться и расслабиться, может, съезжу куда-нибудь поразвлекахаться, а то и забыл уж, когда последний раз женское тепло ощущал. Колу принесли в стекле, я сам взялся наливать и чуть не залил пеной скатерть, еле успел отхлебнуть. — Если наливать ее в виски, то она не пенится, — подсказал папа, почесал висок, когда я глянул на него с укором, — ну просто так говорю. Мне до этого прогрессирующего алкаша ещё пока, к счастью, далеко. Хорошо хоть, что он уже не каждый вечер прибухивает, а то пришлось бы перевоспитывать. — О чем ты хотел поговорить? — напомнил я, возвращаясь к наматыванию спагетти на вилку. — Ходишь смурной, ты мне и расскажи, почему, — в отличие от меня, у него к пасте было красное вино. Вздохнув, я сунул в рот уважительный повод некоторое время не отвечать, — какие-то проблемы с той женщиной? Да уж, теперь он только так Сашу и называет. Видимо, она для него теперь примерно в той же категории, что и моя мать — женщина без имени, которую лучше не упоминать лишний раз. Хотя, в целом, не так уж это и далеко от истины. — Пока ещё ничего не сказала, что решила, — меня и самого напрягало и раздражало так сильно зависеть от ее выбора, но что уж тут поделать, это, похоже, наказание за мой косяк. — Хочешь, я ее убью? — просто и буднично предложил папа, покачивая в руке бокал. Немного наклонил голову, явно наблюдая за моим выражением лица. Я, конечно, удивился, но больше от того, что он сказал это именно сейчас, а не в целом от такого предложения. Просто не так уж часто дома из него вылезает Дьявол и жёсткий сутенер. — Или оттащу на аборт? Чтобы не колупала тебе мозги. Да уж, с него станется из нее наживую матку выдрать, если я скажу, что хочу этого. В конце концов, я хорошо знаю, что он никого не любит так, как меня. Но ещё он же меня учил брать на себя ответственность за поступки и проебы, хотя тут, скорее, резинки подвели, чем я сам. — Не надо пока, — вздохнув, я потер лицо, — если что, я лучше сам все решу. В целом, да. Разберусь со всем сам, если понадобится. Не то чтобы я после единственного выстрела в человека готов убивать направо и налево, но, если уж эта зараза меня доебет — придется. — Я бы хотел, чтобы ты завтра куда-нибудь поехал с Пашей, — такая неожиданная смена темы заставила меня приподнять бровь, — будут важные дела. Ясно-понятно, лучше быть под присмотром нашей охраны, Пашкиной охраны и в людном месте. Ну ладно, что ещё сказать, хотел же развеяться. И это, кстати, ещё одна причина хорошенько обдумать, стоит ли заводить ребенка с таким папулей и потенциальным наследованием блядюшников. После ужина меня пригласили посмотреть кинцо, ну и я не стал отказываться, растянулся на диване рядом с отцом. Написал Пашке — он оказался уже в курсе о завтрашних планах, позвал меня заехать за ним часов в двенадцать, чтобы мы оба могли поспать нормально, потому что дела должны были начаться после обеда. И по контексту я понял, что дядя Гена тоже будет принимать участие, что необычно, он ведь уже все отдал сыну, прям вообще все, с концами, сам только кайфует на дивиденды. Это с кем же они будут там дела делать, аж интересно. Ну ладно, завтра, когда все уже решится, папа сам мне расскажет, сегодня то ли сглазить не хочет, то ли меня нервировать лишний раз. Я же знаю, что у него тормозов вообще нет, лезет во всякое дерьмо без сомнений. Конечно, благодаря этому он и влез туда, где сейчас находится, но все равно, мне от этого не легче, осиротеть вообще не горю желанием. Понимая, что мысли в голову лезут неоправданно мрачные, я сполз ниже, улёгся и подлез отцу под руку. Он ничего не сказал, только усмехнулся и послушно начал меня почесывать, не отрываясь от фильма и уже четвертого бокала. Я прикрыл глаза. Сам он не волнуется, значит, все будет хорошо. И дальше все будет хорошо, а сейчас мне вот тоже хорошо, потому что он ерошит мне волосы, а рука теплая и ласковая. Я выспался, проснулся бодрым, весёлым и готовым к свершениям. А все потому, что в школу не надо! Плохо она на меня влияет, Азкабан ебаный, никакого счастья в жизни не оставляет. Оторвусь сегодня! Прокатимся, поедим вкусного, потом заедем выпить — чего ещё желать от встречи с бро? Приняв душ и намарафетившись, я перекусил на ходу, взял кофе с собой и запрыгнул в машину. Лучше мы с ним пообедаем нормально, судя по утренней фотке в Инсте у Макса, они позавтракали ещё в девять. Наверное, мелкий опять работает в выходной, ориентируясь на клиенток, как же Пашка ему разрешил? А то все требовал, чтобы с ним только все выходные были. Будь его воля, наверное, вообще бы посадил Макса дома, без всяких работ и клиенток, но я их обоих знаю — одному будет скучно и неловко, второй не будет заставлять, чтобы не расстраивать. Уже на выезде из нашего частного сектора пришлось притормозить, потому что какой-то мудила впереди решил развернуться посреди дороги. Я скучающе побарабанил пальцами по рулю, но перегородивший обе полосы Чероки и не думал двигаться, только начали открываться окна. О-о, блять! Когда из окон высунулись стволы, я смог только резко сползти по сиденью вниз. Нахуя пристегивался! Слушая звяканье пуль по капоту, я нащупал кнопку, отстегнулся и сдвинулся в сторону, укладываясь поверх консоли. Ладно, я принял самую безопасную позицию, но нихуя это меня не спасет, если они не перестанут! Нашарив на полочке под животом телефон, я первым делом послал вызов отцу, чтобы знал, что пиздец подкрадывается. От кучи дырок лобовое, поначалу державшееся, всё-таки осыпалось на меня сверху, благо хоть, безопасное стекло. Открыв бардачок, я нашарил кнопку, влез в потайное отделение и достал пистолет, вставил снаряженный магазин. И что я сделаю? Тут даже головы не поднять, никак не перестанут стрелять, придурки! Убить меня хотят, что ли? Канонада стихла, видимо, будут перезаряжать. Ну ладно, надо хотя бы потянуть время, потому что только удача меня спасла, как таковая, машина — хуевое укрытие, фильмы наебывают в этом плане. — Эй! — между нами метров пять, я не особо далеко останавливался, может, услышат. — Погодите! — подняв руки, чтобы было видно через выбитое лобовое, голову высовывать я все же не спешил. — Вам чего надо, ребят? — Сам знаешь! — донеслось в ответ. О, отлично, контакт установлен! И от папы пришло короткое "уже еду", прекрасно, надо хоть чуть-чуть их отвлечь. — Вы меня, может, с отцом спутали? — поинтересовался я, но демонстрировать лицо, чтобы проверили, всё-таки не буду. — Я Тасманов-младший, если что! — Реально? — голос ближе не стал, значит, сидит в машине, хорошо. Наверное, в отличие от моей, у них там броня. — А ну, покажись! — Я что, тупой, по-вашему? — возмутился я. И пришлось срочно спрятать руки, когда по раме звякнула пуля. — Вот же суки, — буркнул я под нос, пытаясь поудобнее устроиться на всех выступах консоли, впивающихся мне в живот и бок. Рев моторов и визг покрышек был как музыка для ушей. Хорошо, что не успел далеко отъехать. И тут что, армия целая собралась? Когда открыли водительскую дверь, я, наконец, смог выпрямиться. Вывалился из салона, потирая живот, и сразу попал в руки врача. Но нет, в меня нигде не попали, ничего не болит, даже не поцарапался, так что знаменитое везение Дьявола явно можно отнести к наследуемым признакам. Место перестрелки уже окружили машины, несчастный Чероки взяли на прицел, а они там закрылись, за своими явно укрепленными дверями и наглухо тонированными окнами. — Цел? — немногословно спросил папа, пытаясь меня ощупать. Бедный, весь побледнел, опять я его перепугал, уж как-то часто становится. — Молодец. Я обнял его, похлопывая по плечу, чтобы не нервничал так. Уже все, уже все кончилось. Даже не припомню, в каком возрасте мы поменялись ролями при утешении после моих похищений и прочих таких неприятных событий. Меня посадили в другую машину с водителем, видимо, всё-таки надо быть при Пашке сегодня. И я успел заметить, как отче мой берет в руки ебучий гранатомёт! Я клянусь, это же был РПГ! Что, допроса не будет, сразу шашлык? И место же людное, он не много на себя взять решил? Мы уже порядочно отъехали, когда сзади внушительно бабахнуло. — Охренеть! — засмеялся я, оглядываясь и пытаясь рассмотреть место взрыва, но увидел только столб дыма. — Старый совсем ебанулся! Я не переставал хихикать, пересказывая это все Пашке в письменном виде. Он согласился, что это перебор, но тоже угарнул над этим мемом. Ну что за человек мой папенгаген, лишь бы выебнуться! Зато хоть настроение у меня отличное. Папа написал, что проблему решил, машину оттащат домой, ну оно и к лучшему. Наверное, придется ещё и на перекладывание асфальта раскошелиться, не мог же взрыв пройти бесследно для дороги. Ну и ладно, пусть платит за свои понты. — Здравия желаю, товарищ пидор! — гаркнул я, чуть ли не с ноги открывая дверь в его квартиру. — Да-да, пошел нахуй, — добродушно хмыкнул Пашандрий, уже одетый, но все равно ковыряющийся в шкафу, — поехали теперь на моей. Я согласился, потому что он не любит ездить с водителем. Ему вообще не нравится персонал — водителя нет, клининг вызывает, еду заказывает. Дядя Гена вот быстро распробовал прислугу, когда папа завел нам такую в новом доме, нанял себе домоправительницу, которая убирает, готовит и все такое прочее, а этот ни в какую не хочет. Ну, в целом, дело его личное, что уж тут. Я вот уже как-то не особо представляю себе жизнь без людей, которые ежедневно убираются, придумывают, чем меня накормить, занимаются нудным мытьем террариума и раскладывают чистые выглаженные вещи в моем шкафу. Я подождал, пока длинный обуется и натянет кожанку, вместе с ним вышел в подъезд и вызвал лифт. — Так, я дверь закрыл? — задумчиво уточнил он, когда мы уже были почти на первом этаже. Я был свидетелем поворота ключа и кивнул. — А то дома партия лежит. — А Макс пизды не даст? — поинтересовался я, потому что уж он меньше всех любит вспоминать, что встречается с дилером. Не знаю, как он вообще простил это ему, но не возражает, даже если Пашка решает при нем выкурить косячок, не говоря уже о кальяне, который почти прирос к руке этой зависимой от всего подряд рельсы. Впрочем, Максим очень мягкий, таким людям противопоказаны отношения с настырными и немного эгоистичными придурками, но ведь вляпался же. — Она на верхней полке, он не достанет, — рассеянно буркнул Паша и самодовольно улыбнулся уголком губ, когда я заржал. Уж сколько шуточек было про рост Макса и то, что он ну просто вылитый микро-гей, так еще и мастер маникюра, одевается тоже как-то вот так, что неуловимо отдает гомосятиной. Он из-за этого и выглядит младше своих двадцати пяти, чуть ли не как мой ровесник. Правда, все эти шуточки могут быть произнесены когда угодно, но только не при нем самом. Я даже не знаю, обидится ли он, потому что и не пробовал, а то это звучит слишком грубо и неприятно. Вот уж точно не хотелось бы заставить такую булочку, как Максим, волноваться, нервничать и стесняться, он не то чтобы давно перестал страдать из-за мании Пашки выставлять их отношения напоказ, все боялся, что ему кто-то что-то сделает за это. Хотя да, его можно понять, с его комплекцией особо не повоюешь. В машине на заднем сидении лежала какая-то здоровенная коробка. Длинный намекнул движением бровей, что это мне, и я сразу же полез смотреть, что там такое для меня припасено. — Ва-ау! — только и смог выстонать я, увидев, что это огромное многоствольное ружье для мыльных пузырей, прям вторая базука за сегодня. — Тимур сказал, что ты загрустил в последние дни, — смешливо прищурился мой самый-самый лучший друг. Я не постеснялся всю дорогу до торгового центра запускать целые облака мелких мыльных пузырей прямо из окна, хотя прекрасно знал, что все вокруг проклинают меня за будущие разводы на своих машинах. Оно же такое охуенное! И в свете солнца так красиво переливается, ну реально красота! Надо будет купить ребенку такую же, если он вообще родится. Мы пообедали, пошатались по магазинам, поугорали рядом с островом, где продавались всякие приколы по типу ручек с шокером, я все подбивал длинного покататься на детском паровозике, который курсировал по первому этажу, но тут уж он был непреклонен. А это все потому, что трезвый, в прошлом году, будучи неплохо так накуренными, мы очень даже весело на похожем катались на какой-то турбазе. Папа молчал, дядя Гена тоже не проявлялся, так что нам пришлось продолжить гуляния. Мы осели в его клубе, поужинали, я угостился "Миллионом долларов" для разогрева и чувствовал себя более чем прекрасно. Вокруг потихоньку собирались заинтересованные личности, а вот у братишки моего брови вдруг из нейтрально-хмурых стали хмуро-хмурыми. Что, какие-то плохие новости? — Что ты такой недовольный? — поинтересовался я, наклоняясь к нему и заглядывая в телефон с открытым мессенджером. — А разве это не его обычное лицо? — хихикнула дамочка рядом, я ее даже не знал и знать не хотел, не в моем вкусе. — Не, это обычное недовольное лицо, — я разглядел, что диалог там с его невъебенной любовью, и отодвинулся, чтобы не увидеть лишнего. А то хер их знает, голубков, наткнусь я на дикпик какой-то, что делать буду с этим? Только и останется глаза себе выжечь паяльником или спиртом продезинфицировать. — Максу клиентка нагрубила, — тяжко вздохнул Пашка, потянулся за своим стаканом, — а я ни ебало ей набить не могу, ни его заставить перестать уже работать, сидит теперь грустный. Ну это да, сфера услуг — она такая. Хотя вот этот маленький ногтевой маньяк свою работу обожает и часами о ней говорить готов. — Что, на шею его к себе посадить хочешь? — хохотнул Дима, уже в семь вечера присоседившийся к бутылке текилы. Вообще-то, тема это опасная, можно и люлей огрести от весьма патриархального и бескомпромиссно заботливого чертяки. — Я хочу, чтобы он просыпался, когда захочет, возился на кухне, сколько захочет, покупал себе все, что только захочется, и это, блять, называется любовь, — прорычал длинный, хлопнув телефоном по столу. — Ой-й, пошли танцевать, влюбленный ты наш, — поморщился я, влезая в зарождающийся конфликт, чтобы никто не пострадал. — А если ты считаешь, сколько потратил денег, пока в наличии обе почки, то нихуя ты не знаешь о любви! — уже на ходу рявкнул Пашка, пока я тащил его на танцпол. Да-да, мы поняли, поняли! У меня такое охуенное настроение, ни к чему тут срачи разводить, лучше вот потанцевать, выпить и отдохнуть, пока наши отцы, как обычно, обкашливают важные вопросики с очень серьезными дядями. Правда, танцевать со мной он не особо хотел, все больше в телефон смотрел, видимо, поддерживал своего расстроенного парня. Зато потом мы оба угорали над видео, которое кто-то снял — как я танцую вокруг него, а Пашка притопывает в такт, потягивая электронку и настрачивая сообщения. Ну натурально как будто выгуливать меня пришел. Уже в девять папа мне отписался, что все прошло успешно, он заебался, ложится спать и расскажет все завтра. Ну и попросил меня приехать домой, чтобы он знал, где я есть. Правда, мы не нагулялись, так что поехали вместе, а по пути купили блинчики с фруктами, я взял себе чай с тапиокой. На светофоре рядом с нами остановилась какая-то развалюха, уж очень веселые парни внутри что-то кричали нам и показывали неприличные жесты. Я приоткрыл окно ровно настолько, чтобы через трубочку плюнуть в их сторону шариком из чая. Длинный рядом заржал и рванул с места, видимо, спасаясь от возможных последствий. Было ещё пару секунд красного, но перекресток уже опустел. Они погнались за нами, но он же водит, сука, как черт, свалил от них предельно быстро и изящно, мне оставалось только за поручень цепляться и богу молиться. Я показал ему поебанный асфальт в том месте, где на меня днём умудрились напасть, ещё раз в красках рассказал, что произошло, мы поржали, что я слишком уж похож на отца. Заезжая во двор с моей стороны, Пашка явно не ожидал увидеть перед собой багажник Эвока, еле успел тормознуть и пристроился рядом. Мне оставалось только усмехнуться — вот и компенсация морального ущерба. Такой же Эвок, те же диски, те же номера, уверен, даже в салоне мои мелочи разложены так же. Надо будет завтра сказать папанделю спасибо, что уж там. Мы ещё немного перекусили всякими тарталетками и улеглись на диван, листая каждый свою ленту. Пашка показал мне один клип, я одобрил, и мы поднялись в мой кабинет, выперлись на балкон со всем нужным инвентарем и готовыми к съемке телефонами. Я снимал, как он запустил двухлитровую бутылку колы со второго этажа на выложенную камнем площадку внизу. Она подпрыгивала, реально очень высоко, а потом от очередного удара крышка лопнула, и эта пенная ракета увесисто и громко шарахнулась в одно из окон на втором этаже, к счастью, бронированное. Правда, оно сразу же распахнулось. — Дети! — грозно рыкнул отец, но нас уже не увидел, потому что, не сговариваясь, мы мгновенно присели, прячась за перилами. Зажимая себе рот, чтобы не заржать, я уткнулся лбом в плечо длинному, и мне только смешнее было от того, как он похрюкивал, пытаясь сдержать смех.