status: in active search

Каково это, учиться за границей в тысячах километрах от родителей и дома, будучи полностью в собственном распоряжении? Русоволосый юноша никогда не думал об этом, до того момента пока в почтовый ящик примерной семьи Ягами, не прилетело письмо, а-ля приглашение в школу волшебников. И ведь действительно, письмо буквально вылетело из рук почтальона и врезалось в почтовый ящик, пролежав на земле пару часов, пока Сатико Ягами не решилась выйти на улицу, дабы вынести мусор. Женщина всегда хотела лучшего и требовала лучшего от своего старшего сына, и, возможно, она могла бы спрятать это письмо от чужих глаз, разорвав его на кусочки. Но голос разума внутри Сатико взыграл, и женщина окликнула младшего Ягами, с замиранием сердца ожидая, пока тот спустится на первый этаж дома. Парень же в это время, был занят восстановлением режима сна и именно потому впал в будто бы спячку, вставая ближе к обеду под удивленные взгляды жаворонка-матери, ибо знал, что в университете такой многочасовой возможности отдохнуть у него, скорее всего, не будет. Он и сам не ожидал неожиданного приглашения в университет за границей, хоть и знал, что такого бриллиантового, сапфирового ученика могут взять куда угодно, да еще и по голове погладить, окрестив гордостью университета. Лайт привык к постоянной шумихе и обсуждениям вокруг его образа «популярного и умного парня», что будто бы вообще не смотрел на людей, испытывая влечение только к книгам и учебникам. Так оно и было, на самом то деле, ибо русый на протяжении всей своей ничем непримечательной жизни обычного подростка был увлечен учебой. Наверное, именно поэтому он и был лучшим школьником Японии, проникшимся науками и искусством, в отличие от его сверстников, что только и искали повода, дабы избежать назойливого взгляда учителя. Было у младшего Ягами еще одно увлечение - криминалистика, что была связана с работой отца Лайта, ака Соитиро Ягами. Тот работал в полиции, каждый раз загораясь, получая новое запутанное дело. Эта черта характера законно перешла к его сыну по наследству, что имел не только огонь в сердце, который влек на раскрытие запутанных преступлений, но и гениальный ум. Многим людям, которым русый нравился, не обращали внимания на эту гениальность, окрестив Ягами просто умным и популярным школьником. Не было еще человека в жизни юноши, что мог заметить этот ярлык на сердце и иметь такой же. Лайт не был в поиске родственной души, хотя внутренне понимал, что нуждается в понимании как никто другой на этой земле. Но он не страдал от своей отстраненности. У него этого одиночества, которого юноше так не хватало, как раз-таки и не было. Куда бы Лайт не пошел, его везде встречали удивленные взоры и вдохи, полные восхищения. Разумеется, всем им юноша нравился, ибо все любили образ, созданный самим же парнем. Образ, обсуждаемый везде и всюду где бы он не появился. Но по правде, это также и имело свои плюсы, ведь обладатель обаятельных карих глаз знал, как воспользоваться данными ему привилегиями, хоть те и не всегда ему надобились. То обаяние срабатывало и на родителях, что считали сына своего рода ангелом, хотя Лайт на самом деле был тот еще Немезидой. Заостренное чувство справедливости у юноши было подобно наточенному карандашу художника, что по своей заостренности был схож с карманным ножом, которым можно совершить убийство. Таким же утрированным был идеальный образ русого, созданный для каждого человека на этой планете, что не увидит его настоящего. И Ягами думал, что он наверняка и не встретит такого человека, по крайней мере в ближайшем будущем. Университет являлся новой главой его жизни, и было бы очень даже смело и правильно предполагать, что возможно именно там он встретит свою родственную душу. Этот этап начинается прямо сейчас, с прикосновением тонких пальцев к желтоватой бумаге и сосредоточенным взглядом, исследующим напечатанный текст. — Тебя приглашают обучаться за границей, по любой программе которую ты выберешь, платить нужно будет только за комнату где ты будешь жить, Лайт, — с поникшим видом произносит Сатико, в этот момент будто бы отпуская сына на войну. — Буду жить?.. — Это отличный шанс для тебя, ты понимаешь? Нельзя упускать такую чудесную возможность отличиться в другой стране и в престижном университете. — с улыбкой проговорила женщина. Разумеется, ей не хотелось отпускать своего маленького мальчика куда-то за тысячи километров от родного дома и своего наблюдательного взгляда, но женщина понимала, что сыну следует прочувствовать вкус «почти что взрослой жизни», где юноша будет посвящен сам себе, и родители не будут контролировать его действия. Но как бы то ни было, сына было действительно сложно отпустить, а еще сообщить об этом своему мужу, который точно также любил младшего Ягами. А младший Ягами в это время уже грезил жизнью за границей, представляя себя на фоне старого кирпичного здания с дипломом в руке. Разумеется, парень знал, что нужно взвесить все «за» и «против», но внутренний голос разума, что всегда появлялся внутри головы парня перед принятием важных решений, кричал во все горло, из-за чего русый буквально не слышал голоса матери — никаких «против» и быть не может. Отчасти Лайт был согласен, отвлекал от сладких грез лишь расстроенный лик мамы, что будто бы наигранно желала надавить сыну на больное. Парень как само собой разумеющеюся принимал то, что будет, ибо все дети рано или поздно должны оторваться от родительского гнезда. — Значит…. — Тебе дают 10 дней на принятие решения, а после получения ответа, во время летних японских каникул, ты прилетаешь в Лондон.