status: in active search

Два часа дня в Англии. Часы в одном положении на кресле явно негативно отразились на позвоночнике Ягами, как и его поза во время выполнения домашнего задания, или чтения книги за столом. Юноша старался не горбиться, зная, что это отразится на его походке, которая, как и его образ — должна быть безупречной. Что нельзя было сказать о брюнете (его имя Лайт так и не узнал), что сидел рядом с русым на протяжении 12 часов, а после встал с пассажирского места, потянувшись и хрустнув парой позвонков. (Младший Ягами старался не хихикать, наблюдая за кислой миной усталого соседа, который собрал в себе самое смешное и нелепое что есть на этом свете.) Лицо соседа сопровождало Ягами на протяжении всего пути от аэропорта до такси. Юноша знал, что он и брюнет будут перекидываться парочкой милых слов в университете, но общаться такие разные личности точно не будут. Все же Лайт и сам этого не хочет. Последний усмехнулся, смотря на переднее сиденье машины, где сидел сопровождающий студентов, в данный момент везущей парней в кампус. Непривычные бабочки внутри живота Лайта давали о себе знать, ибо тот на самом деле был в самом настоящем предвкушении. Фотографии университета конечно хороши, но в жизни все казалось намного притягательней, что навевало парню воспоминания о сне, где он как под действием злых чар шел навстречу свету. Внезапно в памяти всплыла фигура черной тени, к которой Ягами испытывал необъяснимое влечение и доверие (что заставило юношу непроизвольно улыбнуться своим мыслям). Будто бы в этой черной тени было нечто, что заставляло кровь в жилах кипеть, что зажигало небывалый интерес внутри юного сердца. Русый никогда не сосредотачивался на своих снах, чаще всего забывая даже самые жуткие кошмары, от которых просыпался в холодном поту посреди ночи. Постоянной стала эта привычка — забывать сны, когда Лайт в свои детские годы приходил к родителям посреди ночи, дабы спрятаться от нагнетающего страха. Когда мальчик стал просыпаться один, ему приходилось отвлекать себя чем угодно, лишь бы не смотреть на угрожающие тени в углу комнаты. И со временем Лайт перестал бояться ночных кошмаров. Так он и отучал себя от волнения, которое препятствовало трезвому оцениванию ситуации, но именно сейчас ему ничего не мешало. Парень был удовлетворен этим чувством предвкушения, что подобно моменту открытия подарка. Так оно и есть, этот университет и шанс обучения в нем — самый настоящий подарок судьбы, хотя русый действительно трудился, дабы этот желанный презент попал в его руки.

Подарочная яркая лента медленно спадает с оберточной бумаги, когда из окна машины Лайт видит вывеску «University of Hull», а после и громоздкое здание университета, с его оживленными абитуриентами.

Младший Ягами уже не обращал внимания на соседа, что сидел рядом с русым и также завороженно разглядывал здание университета из темного кирпича. — Красиво, а? — проговорил сопровождающий, медленно открывая дверь машины, — сейчас я отведу вас в общежитие, где вы сможете оставить вещи, а после проведу экскурсию по лагерю университета. Ну или, вы можете изучить его самостоятельно… Такой вариант однозначно больше подходил для Лайта, что предпочел бы глянуть на аудитории, где будут проводиться занятия его курса. Юношу также безумно интересовала библиотека из сна, но это парень предпочел оставить на потом, когда будет валиться с ног. Он предпочитает посещать укромные места, хотя и сам постоянно находится в центре внимания. Восхищенные взгляды и сплетни доконали его в Токио. Тем не менее, хорошее время для посещения библиотеки — вечер завтрашнего дня, когда будущие однокурсники будут ловить галлюцинации на вечеринке по началу учебного года. Плюс еще одна причина для Лайта не ходить туда — он не любил шум и снующих туда-сюда людей, которые еще и пытались флиртовать друг с другом. (Все это было чуждо спокойному юноше, имя которого буквально говорило Ягами-я-ненавижу-вечеринки-Лайт.) Он мог припустить пару бокалов в каком-нибудь баре поздним вечером, когда знакомый буквально повис у тебя на плечах с просьбой выпить, хотя, если бы русый захотел, он бы со стопроцентной вероятностью мог послать кого угодно. Послать ему сейчас хотелось лишь бойкого сопровождающего, ака куратора, который раздражал лишь одним своим существованием, именно потому Ягами старался зациклиться на изучении университета. Пока куратор активно жестикулировал, рассказывая что-то об истории учебного заведения, Лайт краем уха уловил пару восторженных вздохов бывшего соседа. Русый смотрел в свою сторону, разглядывая студентов — они сидели на траве перед кампусом, отдыхая. Юноша подметил, что несмотря на время, лагерь университета был полон народу, и в их числе не только студенты, но и садовники, преподаватели и ректора, что сновали куда-то в спешке. Ягами хмыкнул, разглядывая обширный стадион, парк отдыха и уличную столовую, где уже тусовались абитуриенты, которые наверняка точно также прилетели из далека, выжидая начала учебы. Бросив взгляд через плечо сопровождающего, Лайт заметил небольшое двухэтажное здание, что и принял за общежитие, которое показалось ему довольно небольшим для такого количества студентов. Хотя, было очевидно, что за отдельную комнату в кампусе могли платить не все, учитывая денежную сумму, которую отдавали за обучение здесь. Внезапно пасмурная погода дала о себе знать, пустив первые капли дождя на землю. Парень по инерции посмотрел на серое скучающее небо, а после оглядел кучки студентов, что бежали от природного явления, пытаясь укрыться.

Лайт подумал о некой иронии: когда человечество находится под гнетом жары — они молятся на скорый дождь, а когда тот дает о себе знать — жалуются на непогоду.

Но на непогоду в Англии не жалуются, ибо дожди — это частое явление, периодичность которого можно сравнить с чаепитием. В метре перед собой, Ягами приметил вход в здание, на ступеньках которого толпились люди, что с недовольными лицами взирали на небо. — И чего вы в общежитие не заходите, зяблики? — с шутливой интонацией произнёс куратор, которого, по-видимому, знает весь университет. Девушки, кутаясь в недрах своих объемных джемперов, кокетливо взвизгнули, будто бы восхищаясь оригинальной шуткой мужчины. Что они ответили после — Лайт не услышал, ибо протиснулся вперед перед сопровождающим и толпой людей. Запахи одеколонов, пота и столовской еды — отчетливо дали о себе знать, но бойцовская выдержка юноши, не подкачала, и Ягами сумел войти с относительно непострадавшим носом в холл. Он пах более приятно: освежитель воздуха с нотками свежести, что просачивались с улицы в открытые окна. Все еще таская за собой чемодан, парень решил сам отыскать свою комнату в мужском корпусе, смотря на файлы с именами хозяев, что висели на каждой двери. Оглянувшись, русый увидел, что коридор за ним пуст, как и похоже весь мужской корпус. Практически отчаявшись и дойдя до конца коридора, Лайт заметил светлую дверь, на файлике которой было написано его имя. — Да неужели… Раздражённо и устало выдохнув, Ягами открыл дверь, оглядывая свое жилище на ближайшие 4 года. Комната пустовала, но юноше еще предстояло ее украсить.

***

Быстро оставив чемодан в комнате, русый принялся исследовать университет и аудитории самостоятельно. Многие здания в лагере были старыми, но это захватывало дух и поджигало интерес к дальнейшему изучению и погружению в историю учебного заведения. Время близилось к вечеру, когда Ягами возвращался в кампус — усталый и голодный, но полностью удовлетворивший свое любопытство. На пути ему встречалось множество людей, что пытались познакомиться с ним и завязать, по его мнению, бессмысленный разговор, так что юноше приходилось отвечать, а после отмазываться подготовкой к учебе, из-за чего студенты поделились на две группы: те, кто знали Ягами и восхищались, и те, кто завидовали уже небывалой популярности того, обзывая юношу «ботаником». Лайт уже понял, что слухи в этом университете расползаются со скоростью света, но парня это ни капли не смущало: столь бурное обсуждение было привычным для школы, в которой он обучался раньше. Вечером парень возвращался в кампус в сумерках (где только начинала кипеть жизнь), укутываясь в рукава своего свитера, ибо в этот вечер было действительно холодно. Ягами думал о том, что учащиеся в разных странах не отличаются фактически ничем. Эти сумерки и прохлада буквально завораживали русого, и после долгой прогулки вдоль лагеря он решил присесть на траву, любуясь красочным закатом. В этот вечер все было по-другому для юноши, он прекрасно чувствовал себя, пусть и раздражающие люди так и норовили взбесить его.

Но даже так, он пару раз мотнул головой, дабы осознать: все происходящее с ним — не сон.

Лайт действительно был счастлив самым обычным вещам сейчас, коим не радовался ранее, что сама мысль об этом восхищала юношу. Смена обстановки однозначно пошла ему на пользу. На улице же становилось все прохладнее, но парень любил такую погоду, когда от всепоглощающей жары и следа нет. Чувствуя вселенскую важность данного момента, русый полностью лег на влажную траву, не обращая внимания на сырость, зацикливаясь на будто затухающем небе. Прикрыв глаза, парень вновь насытился воздухом, отдающим сырой травой. В памяти всплыла фигура из сна, что так искусно запечатлелась в сознании русого, будто имела важное значение. Лайт вспомнил и библиотеку, что даже сейчас взывала к себе. Ягами вскочил с травы, все еще сидя на ней, сосредоточенно обратив взгляд на уже ночное небо. Студентов, которые, по-видимому, не боялись комендантского часа, становилось все больше. Лайт фыркнул, думая, что в поздний час обитель книг со стопроцентной вероятностью будет закрыта, но попытать удачу стоило. Будто бы юноша отчаянно стремился что-то увидеть, подтвердив свои догадки. Встав с мокрой травы, он направился по уже изученному маршруту в сторону старого здания университета, где и располагалась библиотека. С трудом обойдя хохочущие кучки студентов, Ягами добрался до самого здания, где вход в библиотеку был внутри, рядом с аудиториями, и в отдельном месте снаружи, где в книгохранилище можно было зайти сразу. По мере приближения ко входу, русый мог видеть человека у двери все четче, и наконец дойдя, понял, что библиотека закрывается. В темноте было трудно разглядеть того, кто запирал дверь: Лайт мог бы сказать, что этот человек был одет максимально просто для ректора или преподавателя, имел густые темные волосы, из-за которых юноша и лица человека не мог разглядеть. Устало выдохнув, парень уже собирался разворачиваться, как незнакомец окликнул его:

— Библиотека закрывается, — хрипло произнес парень, обратив взгляд ореховых глаз на усталого юношу.

Последний смутился, услышав столь проникновенный баритон с хрипотцой, ведь внешность и низкий тон совсем не вязались с обладателем. Но приковало его к земле не это: пронизывающий насквозь взгляд, затягивающей в бездну с интенсивностью черной дыры — вот что сбивало с толку. Неотрывный, неморгающий взгляд. — Она открывается каждый день в 9 утра, вы можете прийти завтра, — с явной усмешкой произнес незнакомец, намеренно вводящий Лайта в прострацию. В этот момент русый ощутил себя насквозь промерзшим и голым, ибо казалось, что собеседник видел его насквозь. Юноше хотелось узнать имя незнакомца, ухватиться хотя бы за одну ниточку, что могла бы привести русого к собеседнику. Хотя было очевидно, что парень из темноты окажется в библиотеке и завтра, но Ягами впервые ощутил, будто что-то упускает. — Я обязательно приду завтра. — Отлично, — в темноте Лайт смог разглядеть еле заметную улыбку, от чего сам невольно поднял уголки губ. Брюнет повернул ключ в скважине еще раз, собираясь уходить и сунув руки в карманы мешковатых темных джинс, что будто бы висели на парне лишь с помощью ремня. Ягами привык получать абсолютно все хочет, и потому тот мимолетно дотронулся до плеча уходящего собеседника, отчего последний неестественно отпрянул, вставая в боевое положение. — Могу я узнать ваше имя? — уверенно произнес русый.

— Все зовут меня Риюзаки, — сухо произнес тайный незнакомец, уходя в своем направлении.