JUST DIFFERENT

Джерард всегда больше любил утро. Билли Джо всю жизнь обожал ночь. Утром можно разглядеть больше и больше понять; утром никогда не бывает поздно, утром никто не обратит на тебя внимания. Можно сидеть на завтраке в одиночестве и наблюдать за людьми, пока никто не видит, запоминая, казалось бы, самые незначительные детали и черты сонных, таких настоящих лиц. Ты можешь сидеть за соседним столиком от того, кто так сильно тебе нравится, и делать вид, что увлечен хлопьями и какао, а не изучением его движений, того, как медленно он берет ложку, как хмурит брови, как прикрывает заспанные глаза. А ему все равно. Можешь пялиться, сколько душе угодно - это ведь утро. Ночью не видно ничего, особенно здесь, в приюте, где экономят даже на посуде, чего уж там говорить об освещении. Зато можно изучать вещи на ощупь - как раз то, что нужно, когда вдалбливаешь в свою кровать очередную девчонку, скрывая стыд и отвращение в тех самых глазах, что сонно протирал утром. Джерард любил комедии. Билли Джо обожал ужасы. В те редкие вечера, когда ребятам разрешалось смотреть телевизор, фильмы выбирали те, кто был старше и, конечно же, те, кого все боялись. Билли Джо входил в обе группы, а поэтому нередко брал на себя право выбора. И всегда выбирал ужасы. Многие расходились, увидев только загадочную улыбку на лице Билли Джо, когда он бежал в свою комнату, чтобы достать из-под кровати запрещенные диски, но только не Джерард; как бы парня не трясло и не выворачивало наизнанку, он всегда досиживал до самого конца, до последнего имени в субтитрах. Потому что каким-то магическим образом при просмотре фильма Билли Джо каждый раз садился около него. Джерард любил кофе. Билли Джо пил только черный чай. Наверное, с этого все и началось. С того самого дня, первого дня, когда в приюте им стали давать кофе. Любовь к кофе к Джерарду пришла так же неожиданно, как и любовь к Билли Джо. Мальчики ни разу не контактировали до того дня, но почему-то из всех сидящих в столовой Билли Джо решил отдать свою кружку именно Джерарду. Может, потому, что восхищение, промелькнувшее в глазах Джерарда, когда он попробовал эту темную жидкость, мог не заметить только слепой, а может, потому, что сидел он близко, черт знает, но, скривившись от отвращения, Билли Джо отнес свою кружку не поварихе, не сидящим под боком друзьям, а бледному худому пареньку за соседним столиком, про которого толком ничего и не знал, разве что имя и примерный возраст. А вот Джерард знал. Уже тогда он знал про Билли Джо все. Джерард любил литературу. Билли Джо с радостью посещал только историю. Литература - единственный предмет, на котором они сидели вместе. Джерарду это напоминало утро - он мог так же безнаказанно пялиться на Билли Джо, разглядывать его еще ближе и интересоваться маленькой родинкой на шее парня чуть больше, чем следовало бы соседу по парте. Джерард любил черепах. Билли Джо обожал крокодилов. Однажды они ходили посмотреть на рептилий. Джерард очень долго стоял около аквариума с черепахами, наблюдая за ними. Джерард любил наблюдать, и тот факт, что смотреть на рептилий и других животных он мог сколько угодно, не боясь косых взглядов и перешептываний, одновременно радовал его и расстраивал. Ведь с Билли Джо так было делать нельзя. Джерард любил рисовать. Билли Джо умел прекрасно танцевать. Но Джерард всегда чем-то жертвовал ради Билли Джо. В приюте было больше мальчиков, чем девочек, а поэтому так получалось, что в танцевальном кружке постоянно образовывалась пара мальчик/мальчик. Это никого не смущало и не было поводом для насмешек, что не могло не радовать Джерарда, когда однажды его поставили в пару с Билли Джо. Всего на один короткий танец, который вскоре и забылся вовсе. Забылся всем, кроме, разумеется, Джерарда. Джерард все так же любил наблюдать. А Билли Джо любил безрассудство. Тот день в каком-то смысле стал роковым для них обоих. Тот день, когда Джерард как всегда стоял около окна, провожая взглядом ребятишек во дворе, когда он задержался там чуточку больше, чем следовало, когда перестал следить за временем и совершенно забыл про ужин. Когда помчался со всех ног, чтобы успеть до того, как его поймает воспитательница, когда услышал слабый стон из мужского туалета. Когда похолодел от осознания того, чей это был стон. Когда ворвался в туалет, ожидая увидеть на полу окровавленного и бездыханного Билли Джо, а обнаружил лишь два голых тела, жавшихся друг другу и занимавшихся явно не делами приличными и допустимыми в приюте для несовершеннолетних детей. Понимаете, он даже не удосужился закрыть дверь. Джерард навсегда запомнил его глаза тогда. Дикие, ярко горящие, полные похоти и злости. Не те, которые он так любил. Не те, которые рисовал на последнем листе своих тетрадей. - Ты ведь никому не расскажешь? - судорожно шептал Билли Джо все тем же вечером, жестко схватив Джерарда за руку и не давая высвободиться. Он знал, что Джерард не расскажет. Просто знал. Но все равно почему-то спрашивал. - Нет, - сипел Джерард, пытаясь не смотреть на Билли Джо, чтобы, еще чего доброго, не покраснеть. - Точно? Я могу... я могу что-нибудь сделать для тебя... только не рассказывай... не рассказывай никому! Джерард как заведенный мотал головой, закрывая своими длинными черными волосами лицо. - Я никому ничего не скажу. Будем считать, что я этого не видел. Жаль, правда, Джерард на самом деле еще долго не сможет этого забыть. - Хорошо. И Билли Джо отпустил его. И напоследок посмотрел теми самыми глазами, такими грустными и такими настоящими. Джерард любил рубашки. Билли Джо постоянно носил футболки. А однажды он надел кофту. Черную кофту с длинными рукавами. Джерард даже забыл про свой любимый кофе, вылупив глаза от удивления и неотрывно следя за каждым его движением. Они были какие-то дерганные, не такие медленные и осторожные, как раньше. А еще он почему-то сел один. А потом Джерард узнал, что вчера Билли Джо подрался со своими друзьями из-за того, что те назвали его педиком. А кофта с длинными рукавами прятала многочисленные синяки и кровоподтеки. Джерард любил скрываться ото всех. Билли Джо всегда находился в центре внимания. Джерард никогда не принимал душ со всеми. Он всегда приходил туда ночью, открывая шаткую дверь шпилькой, без проблем проникая в душевую, стараясь сильно не шуметь и делать все очень быстро. Но однажды его поймали. И, честно говоря, Джерард был бы рад намного больше, если бы его застукали воспитатели, чем тот, кто сделал это на самом деле. - Оу, - усмехнулся Билли Джо. - Оу. Джерард стоял в одном полотенце, грустно смотря на свое помятое и бледное лицо в зеркало, когда вдруг услышал копошение около двери и звук поворачиваемого ключа. Ключа. А может быть, шпильки. - Классная задница, - как бы между прочим бросил Билли Джо, проходя мимо ошарашенного, испуганного Джерарда к соседнему зеркалу. - Что ты здесь делаешь? - пробормотал Джерард, отчаянно стараясь не смотреть в сторону парня и пряча покрасневшие щеки. - То же, что и ты, полагаю. Билли Джо пожал плечами и, повесив полотенце на крючок, снял кофту. Ужас, застывший в глаза Джерарда, полностью объяснял нежелание Билли Джо мыться вместе со всеми. - Чего ты так уставился? Это просто синяки. Но это были не просто синяки. Это были кошмарные, огромные, синие, алые и темно-желтые синяки, синяки разных оттенков, покрывавшие чуть ли не каждый миллиметр кожи Билли Джо. Как он вообще мог шевелиться с такими травмами? - Поэтому ты не пошел в общую душевую? - прошептал Джерард, взглядом указывая на тело парня. - Может быть, - коротко бросил он. - А ты? Вроде синяков нет, да и фигура ничего. Очень даже ничего, - задумчиво добавил Билли Джо и хохотнул. Черт возьми, Джерард был готов провалиться сквозь землю, только бы Билли Джо не заметил его пылающие щеки и дрожащие руки. - Просто так, - сглотнул он, отворачиваясь к зеркалу. - Ты ведь никому не расскажешь? Это был не просто вопрос. И оба парня об этом знали. - Ты ведь не рассказал, - еле-слышно ответил Билли Джо и снял джинсы, заполняя шуршанием ткани и лязганьем ремня неловкую паузу. Джерард понимал, что ему вроде как нужно уйти. Понимал, но не мог сдвинуться с места. Не мог заставить себя прекратить пялиться на избитое тело парня, чувствуя, как к горлу подступает комок, а руки начинают трястись сильнее. - Я, конечно, все понимаю, - Билли Джо медленно провел рукой по спутавшимся волосам, - но голым меня разрешается видеть только тем, с кем я сплю, так что, - парень развел руками. - Если ты, правда, не хочешь... - Джерард нервно дернулся. - Значит, иди. Ну же! И Джерард быстро нацепил на себя одежду и выбежал из душевой, совершенно забыв об осторожности и очень неспокойно спящих воспитателей на каждом углу. И он как никогда был благодарен Богу за то, что Билли Джо не заметил нарастающую эрекцию под его бледно-желтым полотенцем. Джерард любил холод. А Билли Джо больше любил жару. Но ведь Джерард всегда чем-то жертвовал ради Билли Джо, забыли? Это было жарко. Жарко, грязно и ужасно пошло. Это был первый раз для Джерарда. И сотый для Билли Джо. - Потерпи, - хрипло шептал он. - Потерпи, Джерард, тихо. И Джерард терпел. Он готов был вытерпеть все что угодно, лишь бы Билли Джо было хорошо. Джерард и сам не понял, как это произошло. Они еще пару раз так сталкивались в душе, и Джерард каждый раз радовался этим встречам. Не потому, что видел Билли Джо полуобнаженным, не потому, что постоянно получал от него всякие пошлые и двусмысленные комплименты, просто после каждой такой встречи Джерард убеждался, что синяки проходят и Билли Джо становится лучше. Но однажды Джерард зашел слишком рано. Они никогда не договаривались о времени, просто каждый раз как-то получалось, что либо Билли Джо приходил уже после того, как Джерард замотается в полотенце, либо наоборот. И только один раз он зашел как раз в тот момент, когда полностью обнаженный Билли Джо смывал с себя остатки мыльной пены и только собирался тянуться за полотенцем. Его глаза были закрыты, так что Джерард мог бы просто убежать и сделать вид, что ничего не произошло, но из горла предательски вырвался какой-то хриплый полувизг-полустон. Джерард уже начал испуганно пятиться к двери, бормоча извинения и смотря в пол, как вдруг почувствовал, что Билли Джо схватил его за руку. Схватил так же сильно и так же резко, как тогда, прося Джерарда не рассказывать никому о его вечерних похождениях. А буквально в следующее мгновение Джерард уже был припечатан лицом к стенке, не в силах сказать хоть слово протеста и остановить блуждающие по его телу руки Билли Джо. Он целовал его везде: лопатки, чуть выше копчика, шею, плечи. Везде. Везде, кроме губ. Слишком теплая, обжигающая вода текла по телу Джерарда, смывая только-только выступившие капельки пота. А потом Билли Джо вошел в него. И стало еще жарче, невыносимо жарко, мокро и больно. И крик Джерарда не смогла заглушить даже льющая сильной резкой струей вода. - Тихо. Тихо, Джерард. Нас могут услышать. Их действительно могли услышать. Это даже было бы странным, если бы их никто не услышал. И осознание критической ситуации, ощущение первого толчка Билли Джо заставило тело Джерарда задрожать; его буквально колотило в руках парня, а с губ срывались тихие хриплые стоны. И, опять же, это было жарко. Но за громкие стоны Билли Джо между резкими, приносящими боль толчками Джерард готов был трахаться хоть в пустыне Сахара, если бы только был уверен, что Билли Джо это будет доставлять колоссальное удовольствие. И Джерард по-прежнему любил утро. А Билли Джо все так же предпочитал ночь. Синяки Билли Джо уже прошли и он снова начал ходить в общую душевую и носить футболки, тогда как Джерарду пришлось достать из шкафа пару кофт с горлом, чтобы скрыть сильно констатирующие с белоснежной кожей темно-фиолетовые засосы. Но он не жаловался. Он просто не мог жаловаться на Билли Джо, даже за небольшие синяки, оставленные на его бедрах, и глубокие царапины на спине. Джерард продолжал наблюдать за Билли Джо утром, отмечая некоторые изменения в его облике: может быть, немного неровно подведенные черным карандашом глаза, помятая футболка или слишком сильно растрепанные волосы. Их так и не поймали тогда. Точнее, ребята слышали чьи-то шаги за дверью и тихий шепот, но уже после того, как их тела сотряслись в оргазме, а вода перестала течь. Это была одна из их воспитателей, и она заподозрила что-то неладное, из-за чего Джерарду даже пришлось пару дней не принимать душ, чтобы не вызвать еще больших подозрений. И Джерард продолжал думать обо всем этом, смотря на то, как Билли Джо берет в руки ложку, пробует кашу, кривится, отхлебывает свой любимый чай. Как он снова сидит в компании тех "друзей", смеясь над их глупыми шутками и потирая еще не до конца зажившие запястья. Как он иногда ловит на себе взгляд Джерарда и оборачивается, сохраняя зрительный контакт не больше пары секунд, после чего задумчиво поворачивает голову в сторону окна и безучастно сидит до конца завтрака, думая о чем-то своем и не принимая участия во всеобщей беседе. Джерард любил Билли Джо. Билли Джо любил только себя.