с волками жить

По обыкновению непоседливый Ванька двигается как-то неестественно медленно, чересчур плавно; так, что хочется сказать: «Тихонов, по-братски — отключи слоу-мо». Из-за яркого освещения в лаборатории адски слезятся глаза; зрение, похоже, скоро совсем с Серёгой попрощается и, собрав манатки, укатит на Гавайи. Хотя он и старается делать зарядку для глаз каждые пятнадцать минут, делу это помогает мало. Прячутся где-то по углам вещдоки, путаются в голове подозреваемые и все эти бесконечные фамилии, адреса, отпечатки пальцев, сравнительные анализы... У Белозёрова до отказа забит мозг — кажется, стоит только неосторожно тряхнуть головой, как прямо из черепа посыплются цифры и слова. Даже рабочий стол выглядит ничуть не лучше своего хозяина: в первую ночь рядом стояла всего пара-тройка кружек, во вторую завал уже начал приобретать первые обороты... Ну, а в третью случилась настоящая кофейная катастрофа, масштабом один к пятнадцати — один программист-биолог на пятнадцать грязных единиц посуды. Кофе уже просто невыносим, но, к сожалению, любимый зелёный чай в таких ситуациях не спасает вообще. Стремительно приближается к нулю умственная деятельность; Серёга уже не соображает, что ему орёт Лисицын, о чём, так взволнованно жестикулируя, говорит Соколова, куда скачет Тихонов с новой пачкой бумаги, почему Рогозина всё ещё в здравом уме с таким графиком работы... Пожалуйста, дайте по-человечески вздремнуть хоть на час, а? У вас сразу будет на одного живого сотрудника больше. Но, кажется, сегодня его снова не слышат: Лисицын, обречённо сжав переносицу, просит найти досье какого-то неизвестного Кобылецкого. Когда Белозёров не выказывает никакой реакции и продолжает недоуменно пялиться на оперативника, Костя вздыхает: «Дядя убитого, наш главный подозреваемый. Давай, Серёг, он нам нужен». Белозёров страдальчески закатывает глаза, но всё же возвращается к монитору: тот предательски жжёт зрачки белым светом, не давая сосредоточиться. Собрав остатки воли в кулак, Сергей ищет информацию на гражданина Кобылецкого — адрес, номер, род занятий, — распечатывает и... понимает, что больше не может. Усталость достигла своего апогея. Он наблюдает через стеклянные стены, как Ванька несётся от лаборатории к кабинету начальницы, как угорелый, и вспоминает, что тот заступил на смену только вчера. Решает, что распечатки оставит на столе: сил не было даже моргать, не говоря уже о передвижении по офису. Дай бог, Тихонов листы заметит и отнесёт Рогозиной. Ну всё, осталось только выключить компьютер, и можно на боковую... По ушам бьёт сначала трель телефона, а потом оживлённый щебет Вани: — Если ты ещё не заснул, то Галина Николаевна просит тебя порыться в тёмном прошлом Кобылецкого. Ну, и звонки-эсэмэски его проверь за последние два месяца. Дело не особой срочности, но желательно побыстрее, — Белозёров очень надеется, что Тихонов оглох от его зубовного скрежета. — Да, ещё: я на выезд. Там кто-то капец как нахимичил — взорвал к чертям полстоянки. Хорошо, что смертей нет. Без меня операм никак! Тихонов бросает трубку, и Серёжа раздражённо чертыхается сквозь стиснутые зубы. Громко хлопает дверь лаборатории, нарушая зыбкую тишину. Белозёров никак не реагирует, зная, что гений хакерства, забирая результаты, обычно не пристаёт, если печёнкой чует измученно-недовольную физиономию коллеги. Но Иван вдруг почему-то говорит голосом Котова: — Ты себя в зеркале видел вообще? Он вздрагивает и оборачивается. Капитан стоит около компьютера — скрестивший руки на груди и внимательно рассматривающий собеседника. Сергей криво улыбается. — Халатик накинь, Кость. Тот ожидаемо спохватывается, а Серёжа отчаянно пытается не зевать, но у него не выходит. — Мил друг, я тебе ещё раз говорю, что выглядишь ты неважно. Сколько ты?.. — Начало четвёртого дня, но на меня уже новую работёнку повесили. Мне кажется, я сейчас усну прямо тут. И плевать на всё. А ты чего здесь? — Белозёров не припоминает, чтобы Котов когда-либо горел желанием находиться в лаборатории. — Да там в сменах напутали: мы с Петровичем сегодня должны были заступить, а оказалось, что нас закинули на завтрашний день. Сегодня Лисицын с Юлькой отдуваются. Домой я уже не пойду, чего тут осталось-то... Слушай, ты сейчас в натуре в обморок грохнешься, — Костя, придвинув второй стул на колёсиках, садится рядом. Программист-биолог был безусловно с ним согласен, но Рогозина же три шкуры спустит и даже не пожалеет, потому что спать хотят абсолютно все!.. — Знаю я, знаю. Надо найти информацию о прошлом некоего Кобылецкого — это наш основной подозреваемый, дядя последнего убитого. И звонки пробить, — Сергей стучит пальцами по клавиатуре. — Я могу как-то... помочь? Я, конечно, с техникой не в ладах, но... С другой стороны, это ведь не химические экспертизы, верно? Хоть ничего не взорву, — красноречиво хрустит костяшками Котов. Белозёров оценивающе косится на собеседника. — Думаю, ты быстро научишься. Вот смотри, Ctrl+C и Ctrl+V...

***

Белозёров просыпается тяжело, нехотя; после такого сна даже не помнишь, где ты и как тебя зовут. Было ощущение, что каждая клеточка тела атрофировалась от неудобного положения. Он с усилием трёт глаза и буквально за шкирку поднимает себя с жёсткого, но такого манящего диванчика в комнате отдыха. Что вообще произошло за последние сутки?.. Серёжу будто ударяет током, и он резко переводит взгляд на наручные часы. Вот же чёрт, почти два с половиной часа какой-то неясной дрёмы вместо обещанного сорокаминутного сна! Он подрывается с места и мчится в лабораторию: хоть Константин Сергеевич и оказался довольно способным учеником, всё же не мешало бы перекинуться с ним парой слов, прежде чем сдавать отчёт... Сергей стрелой врывается в помещение, чуть не снеся стеклянную дверь, и застаёт товарища капитана, записывающим что-то на стикере. Услышав шум, он поднимает глаза. — О, уже проснулся? В общем, поделился я информацией с Рогозиной, — по спине Белозёрова катится холодный пот. Вот кто тебя просил, Котов?.. — Я выяснил, что у Кобылецкого нет алиби на момент убийства, а ещё ему неожиданно позвонили из конторы, где он работает, — вышка зафиксировала его телефон практически рядом с домом его убитого племянника. Сглупил, устройство не выключил — видно, что новичок в этом деле. — Кость... У Серёжи, видимо, такой непередаваемый ужас в глазах, что капитан спешит сообщить главные новости. — Рогозина приказала объявить тебе благодарность за бессонный труд. Говорит, можешь вечером пойти домой отоспаться... Но сначала мы с тобой едем на задержание. Адрес видишь? — он демонстрирует стикер. — Это место, где он сейчас прячется. У Белозёрова каменная глыба с души сваливается, и он облегчённо выдыхает; в ответ на это Котов слегка приподнимает уголки губ. — Круглов простуду какую-то подхватил, так что дежурить не выйдет. Ну что, составишь мне компанию? — Костя поднимается с места и направляется к выходу, по пути тронув Серёжу за плечо. — Отвлечёшься немного от своих колбочек-пробирок. Белозёров растерянно стоит на месте несколько мгновений, а после едва заметно улыбается и следует за Костей. Шли уже четвёртые сутки бодрствования.