Ты влюблен... в

Прошли съемки очередного выпуска. Все еще веселые проходят за кулисы. К ребятам вышел Стас. Высказал все оценки и впечатления. После отвел Антона и Арсения в сторону. — Пацаны, я вас понимаю, образы, условия, все идет как идет. Было смешно, залу понравилось. Слушайте, вы же сами не любите шипперов. Так какого черта так много обжиманий? Мне то все равно, но вы сами даете им поводы. Может, поменьше этого? Постарайтесь. Вам же лучше. Ребята понимающе кивнули и пошли в гримерку. — Класс, теперь из-за тебя Стас еще и к этому придирается. — сказал Антон. — Из-за меня? По-моему я не один это делал. Кое-кто не сопротивляется. — Да ладно вам ребят не замарачивайтесь, — успокаивал Дима — Не ну все же, Арс, мы понимаем образ, все такое, но поменьше. — Вот видишь, — указал Шаст. Арсений сел молча на диван и уткнулся в телефон. Между парнями накалилась ситуация. Через некоторое время Оксана позвала Сергея, чтобы он помог ей фотку сделать. А Дима вышел разговаривать по телефону. — Арс, правда, образ образом, но давай как — то контролировать это. — Да что вы прицепились к этому образу?! Я же импровизирую! А вы это преподносите будто я это из желания делаю! Они уже оба стояли в метре друг от друга. — Да что такого случиться если ты перестанешь это делать? — Шаст приближался — У тебя зависимость что ли?! Арсений хотел что-то возразить, но не смог выговорить ни слова. Видя потерянность коллеги, Антон решил сказать: — Может у тебя недотрах? Вот ты и лезешь на всех? Давай я тебя сейчас так облапаю, чтоб в выпуске не вешаться? Шастун вцепился в плечи парня и начал их сжимать. Арсению стало больно. Он начал возмущаться и бить Антона. Шастун не прекращал трогать тело Арса. Попову было больно. Он мог бы оттолкнуть Антона и бить в полную силу, но его прикосновения, хоть и не очень приятные, дурманили его. Дошло до того, что Шастун сжимал одной рукой плечо, а другой держал голову за подбородок. Он начал наклоняться к лицу. Но вдруг гневное выражение лица сменилось. Арсений зажмурил глаза и на его ресницах блестели… слезы? Он отстранился. Попов смотрел на него. Его голубые кристаллики смотрели прямо ему в глаза. Антону стало не по себе. Пока Шастун завис, Попов выпрыгнул из гримёрки. Через секунд 10 опомнился и Антон. Арсений бежал со всех ног на крышу, сдерживая слезы. Он слышал позади себя шаги Антона. Коридоры были темноваты. Вот она — заветная лестница. Из щели двери был виден белый луч света. Он чувствует, что рука Антона хочет его схватить. Обернувшись, он толкает Шастуна и бежит к своей цели. Его уже не волновала упал он или же потерял равновесие «Беги» пронеслось у Арсения в голове. Дверь открылась. Свет, свежий воздух. Солнце закрыто облаками. Раздался грохот открытой двери: — Куда ты побежал? Ты че совсем офигел?! Что не так с тобой? Просто агрессия с нихуя! — кричал Шаст, тяжело дыша. Арсений стоял спиной и не отвечал. Молчание продолжалось. Гнев спал и Антон решил подойти ближе — Ну Арс, что за дела? Давай хотя бы поговорим. — предложил Шастун, но ответа не было. — Ты такой напряжённый в последнее время. Может на личном фронте чего случилось? — с ухмылкой спросил Антон. На что Арсений хмыкнул: — Хех, да… случилось. — Эх, так ты бы сразу сказал, что мы не люди что-ли. Если что не так, ты говори, мы это решим как… — Я люблю тебя. — шепотом перебил Попов. — Ч-чего… — Люблю я тебя… Молчание. — Ну почему я влюбился в тебя?! — Арсений закрыл глаза руками, — Почему?! … ПОЧЕМУ?! Арс уставил глаза на растерянного Шастуна. В его зеленых глазах читалось волнение и сожаление. «Что же я наделал?», — пронеслось в голове у Антона. Смотря Попову прямо в глаза, он видел как в небесной голубизне глаз собирались серые тёмные тучи, как его глаза превращались в разбитое голубое стекло, которое впивается в кожу и проходит глубже. И правда: почему все так случилось? — Что такого в тебе, что мое сердце стучит как коллекторы к задолжнику? Мои мысли заполнены тобой. Ну почему я? Ведь уже есть Ира, которая, тоже любит тебя не меньше моего. Зачем существует моя любовь? В ней нет никого смысла… Попов отвернулся. «Мне 30 с лишним лет… Что я творю? Какого черта я испытываю такие чувства?» — всплыло у Арса в голове. Антону стало тяжело. Это все так давило. Недавно они были друзьями. Все было хорошо. А теперь… Что им делать? — Слушай и как давно… ну… твои чувства появились? — голос предательски дрожал. — Я не знаю… Без понятия… Я всегда умело их скрывал и привык к этому, что уже сам не помню, когда это началось. — Арсений повернулся к Антону. — Я думал этого будет достаточно, что все пройдет, особенно когда появилась Ирина. Я думал: «Вот она моя спасительница!» Но не помогло. Чувства продолжали накапливаться, давить, душить и убивать… убивать морально… «Что я несу? Что за подростковые речи? Я либо двинулся, либо любовь и правда делает всех дураками» — думал Арсений. Антон собрался что-то сказать, но его опередили: — И знаешь, что самое в тебе ужасное? — Арсений уставил свои разбитые голубые стекляшки глаз на Шастуна. Антону даже показалось, что некоторые осколки прилетели ему в глаза, от чего выступили небольшие слезы. — Я не могу тебя возненавидеть… Да, я знаю, я много кричал, ударял тебя и затевал ссоры, но не забывай, что я актер. Я, конечно, злился, но стоило мне увидеть тебя еще раз, обида улетучивалась. Ну почему ты такой, Шастун?! Арсений накрыл глаза руками. Антон перебирал свои волосы. Они молчали. Попов подошел к краю крыши и вдохнул свежий воздух. Тучи на небе сгущались. «Будет дождь…» Шастун немного перепугался и подошел к нему, как бы не натворил чего, и положил руку на плечо. Раньше прикосновения Антона не напрягали Арса, наоборот, вызывали положительные чувства. Но все же они напоминали: «Ничего не будет. Это ничего не значит, не надейся.» Сейчас он не чувствовал руку. По телу шел неприятный холодный ток, руки дрожали, в животе будто всё замешали миксером, окунули это в мелкую острую щебенку и поместили обратно в живот. Все чувства сконцентрировались на груди и горле. Сердце стучало. «Признак, что я еще живой» — пронеслось у Арсения в голове. От сердца расходился жар, но быстро остывал. В горле ком, который, казалось, увеличивался и удушал, от чего голова стала пустой, как полиэтиленовый пакет. Внизу раздавалась песня. Скорее всего подростки колонку врубили. До Арсения долетали строки как попрыгунчики в лобовуху машины. «… а ты мне нравишься так, что потеют ладони… ну почему ты влюблен в другую…» Арсений усмехнулся: — И правда, почему? — Что? — Антон не понял, о чем он, тогда Арсений улыбнулся и кивнул вниз. Шастун услышал песню и девочек, кричащих под нее. Припев опять повторился, и Арсений проговорил эту строчку вслух: «Ну почему ты влюблен в другую?» Антон ничего не ответил. А он мог? Что ему говорить? Ему было очень жаль друга, ведь ему вправду нравилась их дружба. Он любил Иру, и даже если бы захотел, то не смог бы полюбить Арсения. А как это сделать? Ведь он испытывал такую любовь только к Ирине. Он ничего не мог сделать. А надо? Это не его вина, ничья. Арсений услышал строчку: «… я думала это слухи, убери свои руки.» — Хах, отличное решение. — прошептал Попов — Что ты сказал? — Я сказал, убери руку. Антон послушался. Он больше не мог оставаться здесь. Он мало что понимал в этой ситуации. Когда Шастун ушел, начался дождь. Арсений не был фанатом этих печальных стояний под дождем, поэтому уселся под какой-то козырек, который не особо спасал. Он не шел обратно, потому что ждал, пока Антон уйдет, чтоб ситуация не была напряжённой. На следующий день Арсений не пришел на съемки, Оксана сказала, что тот заболел. «Болен мной» — пронеслось быстро в голове Антона. Дальнейшие события были зализыванием одной большой раны. Ребята хотели восстановить отношения. Арсений и Антон старались меньше контактировать. Попов больше тусил с Серегой, старался ходить на свидания. Он думал, что поможет отвлечься. Но дальше трех свиданий дело не шло. Ребята потихоньку забывали эту ситуацию. Спустя время они приблизились к тем отношениям, которые были изначально. Антон был очень рад этому. Как и Арсений? Кто знает, может он опять скрывает свои чувства или же уже забыл. А может любовь прошла. Никто не узнает… Он постарается…