Я — Учиха Итачи

Следующие часы слились в одну непрекращающуюся круговерть: осмотр ирьенинов, сочувственные взгляды и шепотки, которые, казалось, были повсюду и провожали каждое его движение, визит Хокаге, его внимательные и пронизывающие глаза, словно бы читающие все мысли и чувства Саске, прочувствованная речь о сожалениях, мести и потерях, а напоследок короткое и многообещающее: «О будущем твоего клана поговорим позже, Саске». Саске внутренне содрогнулся, но все же смог удержать невозмутимое лицо. И, только оставшись в палате в одиночестве, позволил себе страдальчески поморщиться и беззвучно простонать что-то ругательное. Он не понимал, о чем собирался с ним говорить Третий, ведь… наследницей готовили Итачи. Да, Саске тоже учили, вводили потихоньку в дела и говорили о том, что он станет опорой нее-сан в управлении кланом и полицией, но не больше этого. Его серьезное обучение должно было начаться только после окончания Академии, так что о клане он знал не больше обычного шиноби Учиха — никаких секретов, тайников и прочего, лишь общедоступные знания об их управлении, организации и экономике. Сама мысль о том, что теперь ему придется в одиночку разбираться со всем этим, беседовать с Хокаге на равных, думать на несколько ходов вперед и отстаивать интересы своего практически уничтоженного клана, вызывала тошноту и головокружение. Саске даже в детстве, в шутку или из-за детской глупой зависти, никогда не мечтал занять место Итачи. Он видел, сколько отнимает это времени и нервов у то-сана, видел, как мучалась с учителями и уроками нее-сан, у которой порою не бывало и пары свободных минут, и совсем не желал того же себе. По правде сказать, он, наоборот, малодушно радовался, что все это достанется Итачи, а не ему: дипломатичная и умная нее-сан бы отлично с этим справилась, не то что Саске со своим импульсивным и нетерпимым характером. Так что известие о том, что разбираться с делами клана все же придется ему, совсем не радовало. Утешало, правда, то, что до получения генинской повязки, а то и чуунинского жилета ему мало что грозит — разве что разбор и вникание в дела клана, чтобы потом не попасть впросак, да и, как выразился Третий, мрачно усмехнулся Саске, «беседы о будущем». От еще более «светлых» мыслей его отвлек негромкий стук в дверь, после которого в палату зашел тот же мужчина с торчащим хвостом и страшноватыми шрамами. На его лице была явная усталость и в то же время какая-то спокойная уверенность. — Шикаку-сан, — негромко произнес Саске и чуть наклонил голову. — Саске-кун, — кивнул он, внимательно оглядывая его цепким взглядом и явно о чем-то раздумывая. — Надеюсь, ты достаточно пришел в себя, потому что нам предстоит сложный разговор. Саске чуть нахмурился, но кивнул, пытаясь понять, о чем может пойти речь, — все-таки глава Нара и руководитель аналитического подразделения Конохи не из тех людей, которых будут дергать по пустякам ради какого-то мальчишки. Как бы Саске ни любил себя и ни переживал о гибели родных, он все же понимал, что Шикаку-сан гораздо нужнее у себя на работе, расследуя случившееся, а не у него в палате или же в его поисках по всей деревне. В конце концов, Саске мог и подождать. Шикаку тяжело вздохнул, рассеянно оглядевшись, присел на единственный стоявший рядом с кроватью стул, а после снова вздохнул и, потерев висок, осторожно начал, глядя прямо в глаза Саске: — Думаю, ты прекрасно знаешь, что шиноби считается самостоятельным только после получения генинской повязки, а взрослым и вовсе после того, как станет чуунином. Саске настороженно кивнул, внезапно осознавая, к чему так осторожно ведет шиноби — он теперь сирота, за него никто не отвечает и не несет ответственности, в том числе и он сам… пока не станет чуунином. — Приют? — хрипло выдохнул Саске, чувствуя, как внутри все замирает от ужаса. Он не имел ничего против приютских, в конце концов, у него в классе учились несколько ребят оттуда, но самому там очутиться не хотелось категорически. Бесклановые терпеть не могли клановых, так было всегда, и они просто не дали бы жить спокойно кому-то попавшему туда из клана, а уж что там ждало его, сына главы клана и полиции, гения класса… По позвоночнику Саске прошла еле уловимая дрожь. Он не хотел иметь с этим что-то общее и постоянно отбиваться от чьих-то нападок, жить на одно лишь пособие, ходить в сером рванье, покидать родной дом и спускать все силы на попытки сберечь свое пространство и вещи. Нет. Ни за что. Только не приют. Саске сбежит, уйдет из деревни, но ни за что там не останется. — Нет, конечно нет, — покачал головой Шикаку, обеспокоенно посмотрев на чуть побледневшего мальчика, и поспешно пояснил: — Ты клановый, единственный оставшийся Учиха, к тому же сын Фугаку, так что речь идет только о том, кто возьмет на себя опеку… — он осекся, заметив выражение лица Саске. Неловко кашлянув, Шикаку продолжил более мягко и в то же время жестко: — В любом случае кто-то должен будет позаботиться о тебе, Саске. Сейчас между кланами идут споры, кто приобретет большее влияние на наследника Учих. И в такой ситуации будет лучше, если ты сам выберешь себе надежного взрослого. Саске прерывисто выдохнул, прикрывая на пару секунд глаза, а после внимательно посмотрел на Шикаку-сана, наконец-то понимая, почему он говорит об этом с ним сейчас, а не спорит с другими кланами или не занимается расследованием. — Вы удивительно честны и прямы для одного из тех, кто желает получить влияние на клан Учиха, — сжав зубы, выплюнул Саске, начиная откровенно злиться из-за всего этого. Шикаку-сан в ответ только издал негромкий смешок и посмотрел на него с весьма позабавленным лицом, чем заставил его напрячься и нахмуриться. — Моему клану это не нужно, — чуть снисходительно усмехнулся мужчина, качая головой. — Нара не из тех, что рвутся вперед в попытке урвать кусок побольше и получают вдобавок лишние мелкие неприятности. К тому же Учиха и Нара не конфликтовали со времен эпохи воюющих кланов, а с Фугаку мы частенько были на одной стороне… и, думаю, можно сказать, что мы с ним приятельствовали. Саске медленно выдохнул и, все еще чувствуя внутри глухое раздражение, постарался взять себя в руки, а после действительно припомнил, что то-сан близко общался с немногими шиноби, но о Шикаку-сане всегда отзывался довольно положительно. Прикрыв глаза, он некоторое время молчал, судорожно обдумывая разные варианты. Хьюга… Абураме, Инудзука, Яманака, Сарутоби… Акимичи, Нара… В Конохе было всего восемнадцать кланов, из них восемь крупных и наиболее влиятельных, остальные считались малыми или же исчезающими, не говоря уж про всякие семьи потомственных шиноби или талантливых бесклановых. Только вот Саске был сыном главы клана основателей с сильным и важным для деревни кеккей генкаем, его не отдадут кому-то ненадежному и непроверенному. Идеальным вариантом являлся такой же клан основателей со своим геномом, вот только единственная живая представительница Сенджу не появлялась в Конохе уже около семи лет. Оставались Курама, как единственные, кто мог помочь ему развить шаринган и научить его использовать (все-таки они довольно часто роднились между собой и знали немало друг о друге, да и способности основывались практически на одном и том же), и восьмерка крупных кланов, как наиболее влиятельные. Прикусив изнутри щеку, Саске попытался быть беспристрастным, обдумывая все, что знал сам и со слов то-сана с Итачи о каждом клане, но при этом не мог не понимать — Нара действительно лучший вариант. Они не были столь жесткими и консервативными, как Хьюга, не лезли активно в политику, как Сарутоби и Яманака, не были такими закрытыми, как Абураме, мягкими и пацифичными, как Акимичи, и агрессивно-властными, как Инудзука. Да, с Нара и их высоким интеллектом стоит быть осторожнее, его наверняка постараются использовать в будущем в каких-нибудь своих интригах или получить с его клана пару услуг, однако это естественно для любого из кланов. А Шикаку-сан ведет себя довольно честно и открыто, так что можно было надеяться, что совсем уж вслепую его использовать не будут, посвятят хотя бы в общих чертах. Да и то-сан с Итачи относились к ним довольно благожелательно, пусть и с долей настороженности. Это та самая золотая середина: они были влиятельными, но не лезли открыто в политику, вели свободный образ жизни, были весьма умными и наверняка могли помочь ему развить шаринган и другие клановые умения, если попросить о помощи. Словно поняв, что Саске уже внутренне определился со своим выбором, Шикаку-сан вдруг негромко добавил: — Если ты помнишь мою жену Ешино, то должен знать, что они были весьма близкими подругами с твоей матерью, а также являлись двоюродными сестрами, — немного помолчав, он продолжил чуть тише: — Ешино очень переживает из-за ее смерти и беспокоится за тебя, так что она весьма и весьма настойчиво просила меня решить вопрос о твоей опеке в нашу пользу… чтобы позаботиться о тебе не просто как о сироте и потомке великого клана, но и как о своем родственнике. Саске прерывисто выдохнул, чувствуя, как внутри что-то предательски дрогнуло, и скупо, совсем сжато кивнул, не зная, что сказать, и расслабившись только тогда, когда Шикаку-сан вышел, напоследок понимающе и ободряюще улыбнувшись ему.

***

Нагло позалипав на собственные глаза еще какое-то время, я вернулась мыслями к способностям своего додзюцу, разглядывая три запятые уже более задумчиво и внимательно. По сути, обычный шаринган ускорял восприятие, охватывал и запоминал более подробно всякую информацию, давал видимость циркуляции чакры, а также помогал в создании и наложении гендзюцу. Вторая ступень его развития — Мангеке, дарила необычные и специфичные способности каждому пользователю, в моем случае это: Аматерасу, Сусаноо и Цукиеми. Однако само использование Мангеке сильно давит на психику, вызывает истощение и слепоту. Избавиться же от этих недостатков может следующая ступень — Вечный Мангеке, который достигается посредством обмена глаз с достаточно близким родственником. Мотнув головой, решила отложить размышления об этом до лучших времен, я в любом случае не собиралась пока что светить своими глазками и как-то их проверять или тренировать — разобраться бы с обычным шаринганом… однако я все же не удержалась и, прилипнув к зеркалу, подала чуть больше чакры в глаза и даже не поморщилась от резкой вспышки боли, завороженно наблюдая, как закружились три запятые, складываясь в спиралевидный рисунок. С трудом удержав желание потыкать пальцем в продвинутый шаринган, я сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь найти какие-то различия между тремя томое и красивыми кривыми, помимо чисто видимых. И с нескрываемым удовольствием констатировала, что была права в своих предположениях — помимо уникальных техник, Мангеке был… хм, даже не знаю, как это сказать… мощнее, что ли? То, что я с трудом замечала шаринганом с тремя томое, становилось хорошо заметным, увеличивалась площадь видимости, а еще появлялось эфемерное ощущение легкости и силы, даже могущества… Вздрогнув и замотав головой, я кинула прощальный взгляд на чудо-глазки и поспешила вернуться к своим милым, обычным глазам без всяких причуд, по которым тут же прошлась вполне ожидаемая легкая резь. Вернувшись в комнату и плюхнувшись на футон, я нервно замоталась в одеяло по самый нос и замерла, обдумывая случившееся и испытывая что-то похожее на страх и одновременно еле уловимое желание вернуться к чудо-глазкам, попробовать какие-то из техник, поэкспериментировать, да и… без шарингана зрение казалось каким-то слишком ущербным, неполноценным, небезопасным… В общем, на мозги Мангеке давил шикарно. Даже неудивительно, что по итогу Мадара-Обито, да и тот же Итачи в каноне так ехали крышей. И чакры он жрал как не в себя, да. Гораздо, гораздо энергозатратнее обычного шарингана, хотя это и логично — все-таки более улучшенная версия, да еще и с парой дополнительных ништяков. Только вот эмоции вызывает совсем нехорошие… Такая себе плюшка получилась — напряженно прикусила губу, задумчиво хмурясь, — с хоро-о-ошим подвохом. Наверняка ведь и что-то вроде привыкания вызывает, больно уж ощущения специфические… или это у меня реакция нетипичная? Потому что я сомневалась, что такие монстры и гении среди Учиха не просекли фишку раньше меня и беспечно продолжали пользоваться Мангеке, если он действительно действовал на них, как валерьянка на кота. Да и в памяти Итачи я не находила какого-то такого влияния… Ай, ладно, все равно никакой Мангеке в ближайшее время использовать не собираюсь, потом забреду в семейные тайники-убежища, пороюсь в свитках и там уже разбираться буду, а сейчас я вообще хотела заняться шаринганом и гендзюцу. Выбираться из своего уютного кокона не хотелось, так что я решила побыть ленивой гусеничкой и позаниматься под одеялом — все равно думать нужно, а сидя делать это… лениво, да. Вообще, я любила все эти мозголомные штуки в аниме, фильмах и книгах, искренне наслаждалась боями с иллюзиями и тому подобным. Фыркнув, с иронией призналась, что в принципе увлекалась всем, что не требовало контакта и полноценной драки. Так что теоретически я знала, что оружие иллюзионистов — это, грубо говоря, их воля-желание, воображение и внимательность. Только вот в Наруто гендзюцу строились немного по другому принципу, который я не могла нормально уловить и раньше. Легкое гендзюцу мог скинуть и самый захудалый генин, так что поистине страшным оружием иллюзии считались лишь в руках мастера. И попади я не в Итачи, у которой это было чуть ли не фамильным трюком, хрен бы я стала так заморачиваться — все равно высот вряд ли бы добилась. Однако Учиха совсем без гендзюцу звучало как тот еще оксюморон, причем не смешной, так что иллюзиям в моем арсенале быть. Насколько я знала из аниме, гендзюцу — это что-то вроде перехвата управления над чакрой в нервной системе противника и влияние на его пять чувств, хоть по отдельности, хоть на все. Однако какого-то реального вреда от гендзюцу невозможно получить, разве что ментальное перенапряжение и потеря сознания, если я правильно понимала то, что проделал Итачи своим Цукиеми с Какаши при первом появлении в деревне. Или же это было эффектом от самой техники? М-да, неудачный пример. Тогда, пожалуй, можно взять то гендзюцу звуковиков во время чуунинского экзамена, там-то людей точно вырубало от обычного гендзюцу. Правда, вроде никаких негативных последствий больше не наблюдалось… так что сон — это в лучшем случае, если противник не догадается, что его поймали в иллюзию, и не сможет выбраться самостоятельно. Хотя в моем случае есть шаринган, который как бы теоретически должен помогать в создании иллюзий и их усилении. Зато вот для деморализации, допроса и временного выведения из строя гендзюцу подходило идеально. Ну, а дальше вязать или кунай в руки… Оборвав мысль, я поморщилась, ощутив во рту мерзкий привкус при мысли об убийстве своими руками. Вопрос о смерти все еще висит, да… Мотнув головой, постаралась выкинуть эти мысли из головы и вернуться к соображениям по технике. Память Итачи практически ничем не отличалась от моих знаний-предположений кроме того, что для гендзюцу требуется хороший контроль чакры для управления и воздействия на чувства и внимательность-точность-воображение. Ведь, чтобы противник не заподозрил воздействие и не прервал иллюзию, нужно было сделать ее максимально правдивой и достоверной. Правда, тут у меня хороший помощник — шаринган, благодаря которому гендзюцу создавать было легче. Все-таки тут и внимательность, и видение чакры, и сами глаза облегчали задачу… ну, хотя бы в том, что печати для иллюзий мне не требовались. А потом в голову пришла одна мысль, и я невольно округлила глаза, прикусив губу и чувствуя себя… очень по-идиотски, да. Внутри вспыхнула отчетливая досада, обида и одновременно смущение. Ведь потренироваться самостоятельно не получится и гендзюцу на саму себя тоже не наложишь.