Коклз. Сборник драбблов.

Все закончилось слишком внезапно. Словно никогда не было этой химии, совместных конвенций и компрометирующих фото. Словно никогда не любили. Словно всегда были чужими. В одно мгновение, в одно страшное, которое так хорошо осталось в памяти, мгновение, все разрушилось, умерло, утонуло. Перестало быть. Перестало существовать. Их предупреждали. Предупреждал каст, предупреждали друзья, предупреждали сценаристы и организаторы конвенций. А потом был разговор. Простой и одновременно страшный. Их, взрослых мужиков, посадили на стульчики, словно нашкодивших школьников, и сказали: - Если вы блядь не прекратите свои гомосяцкие штуки, нахрен вылетите из шоу! С этого дня никаких совместных панелей, никаких совместных сцен, ничего! Вам запрещено быть вместе в одном помещении! Вон из моего кабинета! Если, не дай Бог увижу, как вы трахаете друг друга глазами, контракт будет разорван быстрее, чем вы успеете найти номер в готеле! И они ушли. Они пытались объяснить, сказать что-то о рейтингах, довести свою точку зрения. Но их не слушали. В один миг все, чем они дорожили, чем жили, умерло. Его растоптала жестокая реальность, неприятие общества, жестокость внешнего мира. Их любовь разрушили, задавили в самом начале, отобрали возможное счастье. Они любили. До криков глубокой ночью, до злых слез, которые душили, до молчаливых улыбок в тихих взглядах, до ненавистной невозможности прикоснуться. Они любили. Вот только любовь оказалось непринятой для всего мира. - Это конец? - Миша облокотился об дверь трейлера, пытаясь улыбнуться. - Это начало, - прошептал Дженсен, целуя родные губы.