Игры, в которые играют люди

      – Что это такое, Андрей Палыч? – потрясая бумагами, гневно вопрошала Екатерина Валерьевна. – Я спрашиваю вас, что это такое?!       – Отчет. О командировке по франшизам, – едва не начал заикаться тот пред грозно сверкающими – и все же такими пленительными – очами некогда подчиненной, а ныне начальницы, которая будто стремилась отыграться на нем за все, что ей пришлось пережить по его милости.       – Вижу, что по франшизам, – смерила его уничижительным взглядом, словно говоря, что на его месте постыдилась бы даже соваться с чем-то подобным. – А вам не кажется, что сумма понесенных расходов в это и так непростое для компании время могла быть и поменьше? Потрудитесь объясниться. Вот, например. Пять дней в Киеве! Пять дней вы тратили деньги "Зималетто" – уж не на некую ли модель, стесняюсь спросить?!       – Бы-бывшую модель, – поспешил робко поправить Жданов. – Но Надежда Ткачук тут совершенно ни при чем. То есть причем, конечно, но этот контракт для нас очень выгоден. Вот, взгляните, здесь подсчитана предполагаемая прибыль, которую нам может принести сотрудничество с ее фирмой.       – Допустим, – сурово сказала Катя. – Ну а тут, на четвертой странице? Три дня в Хабаровске – и они всего лишь "обещали подумать"?! А Магадан, Тамбов, Караганда? Без-ре-зуль-татно! – словно выплюнула она, заставив его поморщиться. – И это, Андрей Палыч, вы называете успешно проделанной работой?       Она отбросила документы на стол и, опершись на него спиной и сложив на груди руки, оценивающе смотрела на съежившегося под ее взглядом Жданова:       – Даже не знаю, как с вами поступить. Может, стоило бы вернуть обратно на производственный этаж?       – Приму любое ваше решение, – смиренно опустил глаза тот. – Все, что вы сочтете необходимым. Но, может быть, ограничимся выговором?       "Только бы не красное платье", – с опаской пронеслось в голове. Но в тот раз он действительно проштрафился, сейчас же Екатерина Валерьевна, вызвавшая его к себе под явно надуманным предлогом, взлютовала ни с того ни с сего, распаляясь притом все больше.       – Боюсь, одним только выговором вы не отделаетесь! – она толкнула его в кресло и, не давая опомниться, резко оседлала, тут же обеими руками ухватив за ворот рубашки и потянув к себе.       – По-моему… по-моему, подобное не предусмотрено Трудовым кодексом, – забормотал ошеломленный таким напором Жданов.       – И давно ли вас стал волновать Трудовой кодекс, Андрей Палыч? – усмехнулась Катерина, впиваясь ему в губы.       Его подрагивающие руки, наконец осмелев, заскользили по ее спине под блузкой, когда она, уже наполовину расстегнув его рубашку, все же озабоченно подняла голову:       – Андрей, ты уверен, что сюда никто не нагрянет?       – Обижаете, Екатерина Валерьевна. Собственноручно проверил весь периметр – чисто, сотрудники давно разошлись по домам. Один Потапкин на своем посту.       – Потапкин?       – Потапкин, Потапкин. Не отвлекайся.              

* * *

      – Кать, как вы догадались, что именно о такой я и мечтал? – Андрей сидел на краешке стола у нее в каморке и с улыбкой разглядывал игрушечную собачку, белую с черными ушками, – ее подарок, который она только что ему вручила.       – Так год собаки просто, вот я и…       – Катюш… – убрав игрушку, он потянулся к помощнице с поцелуем.       – Андрей Палыч… – она боязливо взглянула на дверь, опасаясь, что сейчас, в разгар рабочего дня, сюда могут войти и застать их в таком неоднозначном положении.       – Как же я по ним соскучился, – он трепетно провел по оправе ее круглых очков, – и по ним, – коснулся цветных ленточек в косичках, – по тебе. – Его пальцы спустились к бантику у нее на груди, принялись развязывать. – Казалось, эти новогодние каникулы никогда не закончатся. Никогда больше не полечу в Лондон без тебя!       – Андрей Палыч, – снова робко подала голос Катя, чувствуя, что от его прикосновений начинает терять над собой контроль, и пытаясь остановить его руку, – я уверена, что у нас нет будущего в смысле отношений.       – Будущего? Катюш, а по-моему, у нас прекрасное будущее! "Она изменит его жизнь, он – ее". Да-да, Танечка мне все рассказала. Или вы не верите предсказаниям Амуры? А я слышал, они всегда сбываются. Так ведь, Катенька? Или, хотите сказать, она говорила не обо мне, а о некоем Николае Зорькине? – с подозрением прищурился он, и его голос зазвучал жестче, как всегда, когда речь шла о другом мужчине.       – Коля… Коля просто друг.       – Просто друг, Катенька? Мне очень хочется в это верить. Вот если бы вы только предоставили больше доказательств… – Его проворные пальцы уже расстегнули пуговицы ее платья, и ладони жадно обхватили полные груди.       – Андрей Палыч, что вы делаете? – из последних сил прошептала она, невольно отдаваясь его ласкам. – Нас могут увидеть.       – Уволю. Любого. Пусть только посмеют сюда сунуться…              

* * *

      – Я хочу, Кать… Впрочем, вы сами знаете, чего я хочу, – осторожно развернув ее к себе за напряженные плечи, проникновенно прошептал Андрей. – Идите ко мне…       И она, не выдержав, вновь сдалась, потянулась к нему.       Но, когда их страждущие губы уже почти соприкоснулись, из его кармана раздалась до боли знакомая мелодия, заставив обоих неловко замереть. Катя отстранилась, нахмурилась, глядя в темноту вечера сквозь лобовое стекло автомобиля, на которое, кружась, ложились редкие снежинки.       Андрей же смотрел лишь на нее – и смотрел виновато. На что она только усмехнулась:       – Ответьте же, Андрей Палыч. Мы оба знаем, кто это звонит.       Вздохнув, он вытащил телефон, принял вызов.       – Папулечка, можно я останусь сегодня у Леры? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       – А мама тебе разрешила? – он вопросительно покосился на Катю.       – Ну, ты же ее уговоришь, я же знаю. А то она опять начнет приставать с этим дурацким докладом!       – Так ты все еще его не подготовила? – посуровел он, пытаясь понять знаки, которые подавала ему жена.       – Да сделаю я, – заныла дочь. – Только не сегодня. Мы хотим снять летсплеи пары настолок. И ляжем спать не позднее одиннадцати ноль-ноль, правда. А прямо завтра я займусь докладом. Честно-честно.       – Ну хорошо, хорошо, – уступил Андрей, тут же услышав радостный визг:       – Папулечка, я тебя люблю!       – Она из тебя веревки вьет, – покачала головой Катя.       – Если б только она, – вздохнул Андрей, убирая телефон.       А затем придвинулся к жене, примирительно проводя пальцами по ее пушистому воротнику.       – Катенька… – Его вновь ставший чарующим голос невольно заставил ее сглотнуть. – Я давно хотел пригласить вас к себе. И сегодня нас точно никто не побеспокоит…