Вырастешь - поймешь

      Он приходит домой позже, чем мог бы, так как едва волочил за собой ноги.       Россия знает, что его наврятли ждет что-то хорошее. Так было часто, если не всегда. Он делает вид что не понимает, куда уходит его отец, что не знает, что именно происходит с ним. Да Россия и не хотел знать, на самом деле, потому что обида и злость сильнее, чем осознание того, что все происходящее было каким-то безумием.       Он поднимается по лестнице на свой этаж и найдя в кармане ключи открывает дверь.       - Я дома... - он тихо брякает и сбрасывает рюкзак на пол, снимая обувь и куртку. Его не было дома почти два дня, и все, что он хотел - наконец-то выспаться.       Единственная вещь которая раз за разом заставляет его возвращается в эту чертову квартиру, присутствие здесь младших. Россия не мог допустить, чтобы в очередном наркотическом или алкогольном угаре отец, переключился на кто-то другого. Он то, уже привык.       Пока было тихо, но кто-то был на кухне. Повезет если это сестра, но он не рискует пойти и проверить. Лучше тихо пройти в комнату, пока его не увидели. Возможно Союза вообще нет дома и оно.. Даже к лучшему.       Парень поднимает рюкзак и осторожно идет мимо кухни в свою с братом комнату, но слышит голос отца, заставивший его вздрогнуть, сжимая зубы. Едкая досада опаляет его, вместе с легким страхом.       - Россия, - он оборачивается.       Уже просто по голосу уже слышно, что тот был пьян, ничего хорошего в этом не было. Когда Союз был в адеквате, он по крайней мере не трогал его, не говорил с ним, даже часто не смотрел в его сторону, как будто России и не было вовсе.        - Где ты был последние несколько ночей? - несмотря на алкоголь он говорит четко и строго, как будто ему не насрать на Россию и все его исчезновения.       - Нигде.. - конечно он не скажет о том, у кого прятался вот уже как неделю. Где мог наконец-то отдохнуть от всего этого дерьма..        Союз хмурится, и Россия отступает на шаг.        - Я пойду в комнату.. - Стой, - он подходит ближе и легко берет его за воротник рубашки сзади, - Пошли.. - Россия хотел упереться руками в косяк и закричать, что не хочет никуда идти, рычать и вырывается, потому что злость и страх охватывают его за секунду. Но у него просто не выходит, ноги подкашиваются от страха, потому что Союз мог раздавить его череп рукой. Потому что справиться с ним, у России сейчас не было возможности.       Парень просто обвисает в руках отца и боится сделать вдох, покорно тащится за ним, словно тряпичная игрушка. Отец затаскивает его в свою комнату, и запирает дверь. Он вздрагивает от щелчка замка, и сжимая руки в кулаки. Мерзко.       Отец в своей комнате только ночует, поэтому тут всегда задернуты шторы. Неприятно темно и воздух как будто затхлый.       Только не снова... Только не опять. Россия не хочет, он устал от этого, ему надоело.       Как только его отпускают то мальчик просто замирает посреди комнаты и смотрит на закрытую дверь.       Он знал, что может быть что-то плохое... Что-то ужасное... Выходные.. И Союз пьян. Ничего не мешало ему сделать все что угодно. Для России это значило только одно.       Его затошнило заранее, от одной только мысли. Мерзко. Неужели он действительно должен каждый раз все это делать? Терпеть это унижение?       Совет садится в старое кресло и подпирает голову рукой, хлопая себя по колену и тем самым подзывая сына словно собачонку. Россия не любит собак.       Но делает несколько шагов к нему и останавливаться рядом, ощущая как рука отца трепет его волосы.       Россия не уверен.. Что Союз был только пьян. Возможно, иногда было что-то и похуже, чем алкоголь.       Россия не хотел знать, что происходит с ним. Не хотел лезть. Не хотел вспоминать то, как Союз сидел у его кровати, думая, что Россия спит, сжимая пальцы до белеющих костяшек, опустив голову. Как просит у него прощение, вспоминая, что делал. Не хотел, но вспоминал.       - Россия, скажи мне, - голос союза клокочет и ему становится еще страшнее, - Ты ведь любишь своего старика, да?       - Конечно, папа.. - Россия не знал другого ответа. И не хотел знать, что будет ответь он совершенно иначе..        - Хах, конечно, ты ведь у меня умница, Россия.. - мальчик стискивает зубы.       Тошнит. Он ел только утром, но его ужасно тошнит, кажется он сейчас выблюет кишки вместе с желчью.       - Тогда.. Не сделаешь для меня.. Кое-что снова?.. - Россия не помнит когда это было впервые, но сам не пререкаясь, опускается на колени перед креслом отца, и замирает сжимая в кулаки ткань брюк на своих коленях.       Совет не убирает руки с его головы, Россия не двигается, даже когда его голову умещают как удобно.        Он просто закрывает глаза, даже без просьбы Совета.        Шуршание одежды, короткое лязганье пряжки и к губам прикасается что-то горячее.        Россия знает что делать. Он покорно открывает рот и набирает больше воздуха.       Тошнить начинает сильнее.       Член Совета толкается в рот, по мягкому языку, оставляя неприятный вкус смазки, Россия только пытается дышать носом, чувствуя как рука толкает его голову, чтобы он взял глубже.       Но не сопротивляется, несмотря на тошноту, его не вырвало когда член проталкивают в глотку. От этого действия становится немного больно. Горло саднит, но парень не издает и писка, терпят все действия Союза.       Ничего, кроме покорности.       Совет перестает толкать его голову, и Россия теперь двигается сам. Он не особенно искусен в этом, поэтому просто двигается головой, немного ускоряясь, если Совет сжимает его волосы на затылке слишком сильно.        Россия не думает, просто делает на автомате.       Союз тихо довольно рычит и шепчет ему что-то ласковое.       России мерзко. Но у него нет выбора.. Он "любит" отца.. Он обязан..       Мальчик доходит уже до быстрого темпа, когда отец останавливает его, отодвигая его голову от члена.       По подбородку текут слюни вместе со смазкой, и ему хочется прополоскать рот от этого вкуса.       Глаза он не открывает.        - Достаточно... Иди сюда.. - Россия вздрагивает. Совет всегда заканчивал на этом, и отпускал его. Что... Что происходит?        - Ну же Россия, не разочаровывай меня, ты ведь уже большой мальчик да? - парень едва находит в себе силы подняться на ноги, дрожит, боясь того, что будет дальше.       Совет хватает его за руку и тянет на себя, пока Россия не оказывается у него на коленях.       Член отца трется о его живот и пах. Это пугает только сильнее. Предположения, о том, что может случиться дальше..       Совет не спрашивает хочет ли этого Россия, ему не интересно, он просто вытягивает края рубашки России из под ремня и расстегивает его брюки. Россия дёргается от его рук в сторону, напуганный происходящим.        - Нет... Отец.. Пожалуйста... - он надрывно скулит едва не плача, от страха.        - Тихо. А то, тебя услышат. - Совет не просит... Приказывает, - Когда нибудь, ты поймешь..       Россия только упирается в его руки, но остановить не может.       С него стягивают брюки и белье, Союз поднимается на ноги, ставит его на кресло, коленями в сидение, а голова прижата к спинке.        Ему зажимают рот ладонью, а свободная рука касается узких мальчишеских бедер.        Россия скулит, кое как не рыдая в голос, ему страшно, он хочет уйти, сбежать, освободиться.        Совет в одно движение разводит его бедра в стороны, открывая больше доступа.       Отец мягко целует его в загривок и Россия просто закрывает глаза, чувствуя как по щекам бегут слезы.        Зачем он делает все это?       Ладонь Совета проходится между ягодиц, и большой палец надавливает на вход проникая внутрь, заставляя Россию взвизгнуть от боли и задрожать от страха сильнее.       Союз не размениваться на подготовку и смазку, просто плюет на пальцы и добавляет второй, а потом и третий.       Россия сжимает зубы и скулит в ладонь отца, захлебываясь слезами.       Ему больно и противно, от того что делает Союз, от своей слабости и страхом перед ним..       Кишки скручивает от тошноты.       Но когда пальцы заменяет член, Россия просто задыхается в собственных криках, которые глушит рука отца.       Боль прошивает все его тело, при каждом грубом и сильном толчке.       Как будто все внутри решили перемешать раскаленной кочергой, и его внутренности просто превратятся, в кашу.       Но Союз не обращает внимание, продолжая толкаться в узкое горячее нутро. Главное это удовольствие.. Ему нужна разрядка.       Вскоре глухие крики сменяются беспомощными болезненными всхлипами, и парень просто утыкается лбом в спинку кресла и скулит от боли. Сил ни на что другое не было вовсе.       Слезы полностью застилают глаза, и он уже просто безжизненно болтается в руках Союза.       С последними сильными и особенно глубокими толчками, внутренности заполняются чужим семенем, и отец тяжело дышит, отпуская его и трепет по волосам.        Россия едва стоит на ногах, так и не сдвинувшись с места, но рад что Союз ушел сейчас из комнаты, оставив его одного.       Действительно рад.       Мальчик неуверенно поднимается на ноги, по бедрам стекает сперма, пополам с кровью, и он, едва не падая, кое как добирается до своей одежды. А после, немного передохнув сидя на полу и до своей комнаты.       Ему плохо... Ужасно плохо. Он не отвечает на вопросы, братьев, о том, почему он кричал, только падает на кровать, обнимая колени и с головой накрывшись покрывалом.        Его тело снова содрогается от беззвучных рыданий. Когда нибудь он обязательно сбежит отсюда. Обязательно, он заберет своих братьев и сестру и просто убежит. И забудет все это как страшный сон. Однажды Россия повзрослеет, перестанет быть слабым ребенком, не способным себя защитить и защитить других.