Весь мир в кармане

Их губы сближаются. Питер слегка прикрывает глаза, понимая, что сейчас произойдет неизбежное — вот, он все-таки попался в паучьи сети Старка и даже не собирается из них выпутываться… Однако буквально через долю секунды что-то в груди толкает его назад, и Паркер едва ли успевает отпрыгнуть, прежде чем перед его носом пролетает пробка от бутылки. Паучок ошарашенно переводит взгляд на пьяного мужика, который машет рукой, как бы извиняясь за это, затем смотрит на изумленного Старка, даже не скрывающего свое разочарование… и смеется. Непреодолимый смех просто пробирает его, и он, раскрасневшись, стоит, прикрывая рот рукой и стараясь успокоиться. Через некоторое время Тони вторит ему, посмеивается, улыбаясь, и они стоят вдвоем как два идиота, глупо хихикая и глядя друг на друга. — Кажется, нам правда пора домой. Тут больше небезопасно, а у меня с собой нет Марка, чтобы нас защитить — ухмыляется Старк, но на его лице все еще видно разочарование. Питер несмело кивает, аккуратно подцепляя его под локоть, и они вместе неторопливо двигаются в сторону выхода. До дома они идут молча, как-то поспешно и отрывисто. Паркер не знает, куда деться от смущения. Тони пытался его поцеловать. Может, теперь его очередь? А хочет ли он? А вдруг это ошибка и лучше не стоит? Внутри все просто вопит, потому что Паучка неимоверно тянет к Старку, но здравый смысл ничуть не уступает сердцу, гулко бьющемся в грудной клетке. Питер вспоминает, как Тони продал свой родной реактор, чтобы выручить деньги и сделать Паркера счастливым, Питер вспоминает, с каким интересом Старк учился новым вещам, Питер вспоминает все изучающие восхищенные взгляды карих глаз, которые он ловил на себе… и понимает, что любит. Что невозможно влюбился в этого веселого и вечно травящего шутки мужчину, который сейчас держит его за руку и ни на чем не настаивает. Это странное чувство даже не требует объяснения. Оно случилось — и все. Оно затапливает грудную клетку, запудривает мозги, ослепляет — и Питер даже ничего не может с ним поделать. Наверное, поэтому чуть ли не испускает вздох радости, когда уже в спальне, в которую они забрались через окно, Тони, помедлив, снова берет его за подбородок и поворачивает к себе. — Здесь нам точно никто не помешает, да? — тихо спрашивает он, издевательски выгибая бровь. Питеру хочется завопить — ну как можно портить такой романтичный момент, как их первый поцелуй, каким-то сарказмом?! Глаза Старка поблескивают из-за лунного света, пробивающегося через незашторенное окно, и Паучку очень хочется в них утонуть. — Я поцелую тебя наконец? — Зачем ты спрашиваешь? — Паркер правда не понимает — наверное, все мысли просто вылетают из головы, когда рука Старка зарывается в его кудряшки и немного оттягивает их, а на его лице появляется блаженное выражение. — Ты знаешь мой ответ. — Черт возьми, Паркер, мне важно твое согласие! — чуть ли не рычит в его губы, дразнит, мазнув горячим дыханием по его кончику носа, но так и не прикасается, ожидая ответа и лишь покрепче обвивая его талию своей левой рукой. Питер хихикает — отчего-то сейчас снова становится очень смешно. — О да, давай, посмейся, — с напускной обидой шипит Тони, закатывая глаза. — Я терпеливо подожду. Я столько, блять, времени ждал, что каких-то десять минут уже не имеют значения, — выдыхает уже в поцелуй, когда Паучок сам берет его лицо в ладони и приникает к его губам. Губы Старка мягкие, большие, но они сминают рот Питера с таким напором, что тот едва ли не задыхается от резко нахлынувших эмоций. Паучок представлял их первый поцелуй совсем не таким, более нежным и приторным, как в самых клишированных романтических комедиях, но его радужные мечты разбиваются о голубую реальность — ничуть не менее прекрасную восхитительную реальность. Желание Питера наталкивается на желание Старка, не оставляя никакой нежности, и вот он, момент истины — они наконец-то вместе, и черт возьми, Паркер никогда не собирается его отпускать. Во рту чувствуется привкус алкоголя, его резкость кружит голову, и Паучок пьянеет то ли от спиртного, то ли от поцелуев Тони, который прижимает его к стене и творит с его губами что-то немыслимое, то прикусывая их, то облизывая, то целуя и чередуя все действия по очереди. Питер с трудом успевает отвечать такому яростному напору, гортанно стонет, вцепляется в белоснежную рубашку Старка и сминает ее, будто пытаясь сорвать, а руки Тони уже нагло скользят по шее парня, по его плечам, спине и талии, так что тело отзывается на эту ласку само, и в штанах становится нестерпимо тесно. — Я так блять давно хотел этого, Питер, — хрипит Старк в его шею, когда выцеловывает на ней пульсирующую под кожей вену. Он уже просто не может сдерживать себя и свои слова. — Ты просто не представляешь. — Тони, — только и может вымолвить Паучок, вновь целуя его прямо в губы. — Это все еще так неправильно. — Кусает его в ухо, потому что хочется попробовать Старка целиком, не пропуская ни одну клеточку тела. — Я пожалею об этом? — то ли спрашивает, то ли утверждает, оттягивая волосы Тони назад, пока его руки бесстыдно сжимают ягодицы Паучка. — Обязательно пожалею. — Я ни капли не жалею, и ты не будешь! — возмущается Старк, когда Питер со смешком снова впивается в него, тихо выдохнув через нос. — Клянусь богом, это лучшее, что со мной происходило. — Паучок не может сдержать полустона, когда Тони проговаривает это прямо в его губы, вжимаясь всем телом в тело парня. — Нам обоим нужно в душ, — буквально читает мысли Паркера, когда тот невольно начинает прижимать руки к себе, пытаясь стыдливо скрыть мокрые пятна на рубашке в подмышках. — Твои жаркие танцы так заводят меня, малыш, но после них просто необходимо ополоснуться. Питер громко ойкает, когда Тони подхватывает его под бедра, заставляя парня обвить его талию ногами, поспешно целует и, уверенно удерживая Паркера, так же ничуть не менее уверенно идет вместе с ним в ванную. Разобрать дорогу в полумраке трудно, Старк едва не спотыкается, а Паучку приходится нагнуться, чтобы не врезаться головой в потолок, зато времени изучить припухшие губы Тони становится достаточно. Они едва ли успевают раздеться и скинуть одежду на пол, прежде чем Старк заталкивает Питера в кабинку, резко крутанув кран с водой. Волосы, край рубашки, трусы тут же намокают, прилипают к телу, отчего сильная грудь Тони, когда он полностью прижимается к Питеру, чувствуется так близко, явно, отчетливо — об этом ли Паркер мог мечтать? Вода мешает ясно видеть, течет по лицу и задерживается на пушистых ресницах, поцелуи становятся еще более мокрыми, влажными, а когда Тони вжимает его в стену, Паучок инстинктивно прогибается, чтобы не коснуться позвонками холодного кафеля. Контраст раскаленных тел и ледяной стены так сильно возбуждает, что Питер непроизвольно начинает тереться бедром о ногу Старка, пытаясь хоть как-то удовлетворить себя. Их напряженные члены соприкасаются, когда Тони по-собственнически притягивает Паркера к себе и, нежно проведя рукой по спине, поддевает пальцами резинку трусов, вводя один палец в анус Питера. — Господибожемой, я не дойду до спальни, — хнычет Паучок куда-то в оголенное плечо Старка, когда тот, дернувшись от неудовлетворенности, начинает быстро двигать рукой в Питере. — Я так хочу тебя, Тони, всегда хотел, так едва ли держа-а-ался! — стонет, пытаясь самостоятельно насадиться на пальцы Старка. — Какой же ты дурак! — рыкает Тони, в это время вдоволь наслаждаясь молочной кожей на шее Паучка, которая постепенно окрашивается в красный. — Что, черт возьми, тебе так мешало?! Питер не знает, потому что все мысли вылетают из головы, а все сомнения кажутся просто несущественными. Тони здесь, Питер сейчас займется с ним любовью, и уже плевать, будет это лишь развлечением на одну ночь или чем-то большим, особенно когда его колючая щетина колет нежную кожу на шее или щеке, доводя до мурашек. Перед глазами все плывет из-за воды, эмоций и головокружительной ласки, Паучок оглаживает плечи Старка, по которым стучат желтоватые ржавые капли, его спину, волосы, скулы, мечтает как можно скорее почувствовать его в себе и потому активно потирается о него, сжимая мягкие ягодицы Старка в своих ладонях, пока пальцы Тони растягивают его изнутри. Сам Старк тоже не продерживается долго — снова сгребает Питера под бедра, закинув его к себе на плечо, и бесшумно перемещается обратно в спальню, наслаждаясь изумительным видом на упругие ягодицы Паркера. Из-за такой яростной фиксации внимания только друг на друге Тони не сразу понимает, что кровать Питера узкая и жесткая. Возникают мысли вернуться в душ и продолжить действие там, пусть заниматься сексом под водой напряжно и не очень удобно, но Паркер, опустившись на ноги, сам тянет Старка на себя, заставляя лечь сверху и приникнуть к губам требовательным поцелуем. Койка немного скрипит под весом обоих, особенно когда Тони почти нежно сжимает член парня, тем самым вынуждая толкнуться в его кулак и заскулить. — Тони, у нас, ах! У нас нет презервативов и смазки. — Питер проговаривает это очень быстро, едва ли не задыхаясь, а Старк, взглянув на его раскрасневшееся лицо, чувствует, что может кончить от одного вида Паучка, хотя раньше всегда отличался своей сдержанностью. В этот раз все иначе, по-другому — потому что Питер совсем другой и потому что Тони впервые за долгое время по-настоящему кого-то любит. — Обойдемся без них, малыш, — сильно сжав его бедро, шепчет Старк, специально разжимая ладонь, когда Паркер хочет толкнуться снова, из-за чего парень подавляет разочарованный стон. — Тише, Паучок, мы же не хотим, чтобы наши соседи нас услышали? — проговаривает, целуя кубики пресса на животе выгнувшегося навстречу этой ласке Питера и специально обходя стороной его сочащийся смазкой член. — Ух, это неправильно, я еще никогда не… — Он замолкает, когда Старк, немного подтянувшись вперед и усевшись на бедрах Паучка, удивленно всматривается в его глаза. — Питер, ты девственник? — как-то озадаченно протягивает он, едва ли найдя в себе силы остановиться. — Мне двадцать один! — возмущается Паучок, вцепившись своими ногтями в его плечи, будто бы таким образом пытаясь притянуть Старка себе поближе. — Это не ответ. — Тони оглаживает большим пальцем его губы. — Скажи мне. — Я не девственник, Старк, не переживай ты так, — смеется Паучок, позволяя Тони снова вжать себя в кровать. — Просто у меня всегда был защищенный… О боги, — бормочет себе под нос, когда Тони с облегченной улыбкой нависает сверху, смочив свои пальцы слюной и вновь осторожно вводя их в анус Питера, — я так больше не могу… — Что ж, ты всегда любил пробовать что-то новое, хм? — усмехается Тони, кусая губу, когда Паучок присасывается к его шее губами, вбирая его кожу в рот как бы в отместку за оставленные метки самим Старком. — Мы будем чувствовать друг друга еще лучше. Парень нетерпеливо извивается, когда Тони сгибает его колени, вынуждая Питера подтянуть их к своей груди, и касается своим членом кожи вокруг ануса. Пальцы Паркера сжимают простыню с такой силой, будто бы сейчас сдернут ее к чертям, когда Старк, вдоволь помучив его, медленно вводит свой член в него, а затем резко толкается и глушит короткий стон требовательным поцелуем. Его ладони ложатся сверху ладоней Питера, пальцы переплетаются, тела вжимаются друг в друга, будто бы они сейчас станут одним целым, и Тони толкается снова, хрипло рыкнув. — Блять, Паркер, как же это охрененно! — шипит Тони, терзая его губы, когда его бедра пошло хлопаются о бедра задыхающегося от наслаждения Паучка. Приходится сдерживаться и не торопиться, потому что мозг все еще цепляется за то, что они находятся в общежитие с тонкими стенами, а соседи Питера наверняка уже спят, да и койка слишком узкая, чтобы развернуть на ней очень активные действия. Паркер заслуживает самых дорогих отелей, мягких кроватей и шикарной обстановки, но сейчас им приходится довольствоваться лишь скрипящей койкой, ударяющейся об стену всякий раз, когда Тони заходит особенно глубоко. Питер сам подмахивает движениям Старка, когда привыкает к его члену и расслабляется. Через его мокрые волосы пальцы проскальзывают еще легче, его ноги обнимают тело Тони, позволяя войти под совсем другим углом, губы находят губы тихо стонущего Старка, резко и отрывисто загоняющего свой член в Питера, а один особый громкий выдох срывается с губ, когда Тони задевает его простату. Кажется, что даже необязательно помогать себе руками, чтобы прийти к финалу, потому что близость Старка сама по себе действует просто фантастически, его тело, губы, руки, бедра — все заставляет зайтись в приступе любви и чуть ли не кричать об этом на весь мир. Паркер любит далеко не в первый раз, но любовь к Старку становится самым настоящим пожаром, сжигающим его изнутри. Кровать бьется об стену, словно вот-вот пробьет ее насквозь, член Старка пульсирует в Питере, их тела соединяются и разъединяются снова, а губы Тони дразняще-медленно целуют соски Паучка, из-за чего Старк выгибается так, что член Паркера начинает тереться о его живот. Паркер вскрикивает от переполняющих грудную клетку ощущений, зарывается носом в мокрые волосы Старка, с которого стекает то ли пот, то ли ржавые капли после душа. Это было просто потрясающе, это было офигенно и незабываемо — и Питер распахивает глаза, когда Старк вгоняет член до самого основания, потому что на него резко накатывает до тошноты очевидное осознание. — Мистер Старк, я люблю тебя, — срывается с его губ куда-то в изгиб между шеей и плечом Тони, и Паучок кончает, излившись горячей спермой на живот Старка. Тот хрипло стонет — его тело вновь так неожиданно отзывается на это «мистер Старк», а может дело было в последней фразе? — и заканчивает вслед за ним, просто упав в мягкие объятья Паркера. Когда они оба отходят от яркого оргазма, легкий усталый поцелуй кажется до невозможности приторным, но счастливым. Тони хочется слезть с Питера, но тогда бы он просто упал на пол с кровати, поэтому все, что остается, — лежать прямо на нем, рассеянно перебирая пряди его волос и даже так и не выйдя из него, смотреть в его горящие карие глаза и чувствовать себя просто превосходно. Они как-то неловко молчат, когда снова принимают душ, а потом меняют постельное белье, убирая следы их недавнего секса. Накатывает расслабленная усталость, сковывающая все мышцы сладкой негой, веки тяжелеют. Говорить одновременно хочется и не хочется — Тони может сказать столько всего, поделиться своими чувствами, но будет ли это уместно? Ведь Питер почему-то выглядит так, будто о чем-то жалеет. — Я могу лечь с тобой? — наконец выговаривает Старк, взглянув на Паучка, натягивающего на себя пижаму. Тот медлит, но затем расплывается в глуповатой улыбке. — Уверен, что мы сможем поместиться вместе? — Если прижмемся друг к другу покрепче, определенно да, — обрадованно произносит Тони. Питер забирается под одеяло, прижимаясь к самой стенке и ложась на правый бок. Старк, выключив свет, присаживается рядом, чуть не соскользнув на пол, потому что места не хватает катастрофически, однако желание спать с Паучком перевешивает. Он покрепче прижимается к вздрогнувшему Питеру, обнимая его одной рукой, и спустя пять минут они, вдоволь поворочавшись, наконец находят нужную более-менее комфортную позицию. Паркер засыпает почти мгновенно — еще немного шевелится, но потом обмякает и сладко посапывает в объятьях Старка, которого почему-то никак не может сморить сон. Накатывает осознание, что они лежат в какой-то старой комнатке не самого лучшего общежития, прижимаются друг к другу, как бедные студенты и чувствуют себя влюбленными подростками. Да уж, Питер заслуживает гораздо большего, но… сейчас на это плевать. Если Паучку хорошо — хорошо и Старку. Близость Паркера действует одурманивающе, но в голове не возникают никакие пошлые мысли, только… нежность. Любовь. Словно это все было чем-то безумно правильным, таким, как это должно было быть. Тони целует Питера в макушку, зарываясь носом в его начинающие высыхать волосы, сонно улыбается и впервые за долгое время чувствует себя хорошо.

***

Питер просыпается резко, внезапно и тут же охает от боли. — Не так я представлял пробуждение после бурной ночи, ох не так, — недовольно бубнит Старк, прижимая его к себе покрепче и сонно приоткрыв один глаз. — Чего кричишь-то? — Спать с тобой то еще удовольствие, но у меня затекла рука и шея, — стонет Паучок, пытаясь принять сидячее положение и размять конечности. — Нет, больше такие экстремальные действия на кровати, которая в ширину едва ли метр, мы повторять не будем. Мышцы шеи очень ноют, когда Питер начинает вращать головой, пытаясь растянуть их и избавиться от тупой боли. Взгляд натыкается на взъерошенного помятого Старка, который оказывается неприлично близко и так и пожирает его глазами, фиксируя внимание буквально на каждом движении Паучка. Щеки вспыхивают сами, когда накатывают воспоминания о прошлой ночи и губах Тони, покрывающих поцелуями все его тело, поэтому Питер смущается и отводит глаза, попытавшись аккуратно перескочить через Старка. Тот неожиданно перехватывает его на половине пути и сажает на свои бедра, блеснув озорными искорками в карих глазах. — Э-э-эй, пусти, — смеется Питер, когда Тони ведет носом по его шее, в это же время поглаживая ягодицы Паучка через пижамные штаны. От него все еще немного пахнет алкоголем, а вот насчет запаха из своего рта Паркер совсем не уверен. — Нет, стоп, я не буду тебя целовать, — уже серьезнее проговаривает, когда Старк, оставив легкий поцелуй на его скуле, тянется к губам. Приходится излюбленным способом остановить его с помощью указательного пальца. — Я быстро умоюсь и вернусь. — Ты бесподобен даже по утрам, кого ты тут стесняешься? — с обидой в голосе вопрошает Старк, с улыбкой наблюдая за тем, как Паучок выпутывается из его рук и убегает за дверь. Паркер выкручивает кран на полную, быстро умывая лицо и беря в руки зубную щетку. Мысли в голове путаются, пока он старательно выдавливает мятную пасту и с силой трет зубы, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Было ли это все-таки на один раз или нет? Тони выглядит мягким, довольным и даже полез целоваться, наверное, он хочет продолжить это? А чего хочет сам Питер? О прошлой ночи он ничуть не жалеет, ноги все еще саднит от всех ощущений, но… — Ты отсутствовал две минуты, неужели тебе нужно помочь с умыванием? — слышится низкий голос Старка, а потом чьи-то руки хватают Паучка за талию. Он ойкает, чуть ли не подавившись пастой, и оглядывается на Тони. Становится как-то максимально неловко: весь рот Питера измазан в белой пене, а Старк стоит, будто бы его это совсем не смущает, и даже как-то любовно гладит плечи Паучка, иногда надавливая, чтобы размять его мышцы. — Тон… Тони! Прекрати! — хихикает Питер с набитым ртом, когда Тони мажет щетиной по его шее, немного прикусывая его кожу и двигаясь выше, к лицу. — Дай мне спокойно… умыться. Тебе тоже нужно… — М-м-м? — мычит Старк, целуя Паучка прямо в губы. Теперь на его лице появляется смазанный отпечаток белой пены. — Мятная? Прекрасно. Просто превосходно… Питер, хихикая и смеясь, пытается увернуться от очередного настырного поцелуя, чтобы ополоснуть рот, а Старк будто бы назло настойчиво лезет дальше. Его сильные руки сжимают Паучка в объятьях, словно он не намерен его отпускать вообще никогда, пальцы пробегаются по пижаме Питера, поддевая футболку наверх, будто бы пытаясь ее снять совсем. Паркер расслабляется, когда ему все же удается умыться — вот теперь-то он точно уверен в том, что он неотразим и от него ничем не пахнет — поэтому поворачивается к Старку, укладывая руки ему на плечи. — Нам повезло, что сегодня воскресенье, да? — протягивает Старк, беря лицо Паучка в свои ладони. — Никуда от меня не сбежишь, как обычно это делаешь по будням. — Тебе бы следовало радоваться будущему понедельнику, мне вообще-то стипендию наконец-то выплатят, — улыбается Питер, поспешно приникая губами к его губам. Поцелуй выходит неторопливым, более чувственным. Паркер просто трепещет в объятьях Старка, чувствуя неописуемую нежность, и очень хочется, чтобы она переросла в нечто большее, но их прерывает стук в дверь. — Питер? Qualcuno ti chiama al telefono, — доносится приглушенный голос Марка. Питер вспыхивает — он только сейчас понимает, что Марк и Дэвид, вероятно, были здесь всю ночь и все слышали. — Спасибо! — немного расстроенно отвечает он, гадая, кто мог позвонить в такую рань. Может, ЭмДжей или Нед? Со вчерашнего вечера они даже не созвонились… Приходится выпутаться из объятий Старка, легонько поцеловав его в последний раз и тем самым как бы обещая обязательно продолжить их действие потом, чтобы потом аккуратно двинуться из ванны и быстро шмыгнуть в свою спальню, в то время как Тони невозмутимо двигается вслед за ним вальяжной походкой, ничуть не смущаясь соседей, сидящих на кухне. К удивлению обнаруживается, что телефон звонил вовсе не у Питера, а у Старка, поэтому Питер нерешительно протягивает ему трубку, устроившись на его коленях, когда Тони присаживается на свою скрипящую раскладушку и рассеянно вслушивается в текст. — Поттс? Надо же, кто обо мне вспомнил! — Тони подмигивает Паучку, который напрягает слух, пытаясь уловить голос Пеппер. — Тони… Индастриз… ден… — доносятся отрывки каких-то слов, и с лица Старка медленно сползает улыбка. — Я не понимаю. — Рука Тони в волосах Питера напрягается. Паучье чутье как-то неуютно копошится в груди. — Мне нужно… да? Хорошо. Я скоро буду. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Паркер, когда Тони сбрасывает звонок и немигающе уставляется куда-то вперед. Острый взгляд холодных карих глаз мгновенно оказывается на Паучке. — Пеппер позвонила. Говорит, что мое имущество почти вернули и мне срочно нужно ехать к ней в СИ, — одними губами выговаривает Старк. Сердце Питера пропускает удар.