Папина Принцесса

— Привет, Клубника, — яркая улыбка озарила лицо женщины, переступившей порог небольшой комнаты, которую все в этом доме именуют «родительская». Маттео валялся на большой двухместной кровати с уже покубленным мужчиной одеялом, сосредоточившись на своём телефоне, где, по всей видимости, вёл очередную дискуссию с менеджером, Мариусом Фальконе. — Девочка-доставка вспомнила молодость? — усмехнувшись, курчавый отвёл взгляд от смартфона, не перестающего уведомлять хозяина о новых сообщениях. Зеленоглазая мечтательно улыбнулась. — Ну, мы уже не молоды, — она с грацией кошки подошла к мужу и обняла его настолько крепко, как только ей позволяли физические силы. — Разве? Посмотри на красавца-мужа! Больше тридцати лет и не дашь, — оставив лёгкий поцелуй на щеке любимой женщины, Маттео улыбнулся.— Секунду, мне нужно ответить Мариусу. Пусть за семнадцать с лишним лет брака блондинка научилась вертеть мужем, злоупотреблять этим не любила и использовала только по «назначению». Но сейчас, невзирая на это, она внимательно рассматривала курчавого и думала: как же начать разговор о их горячо любимой дочурке. Она уже не маленькая, нужно убедить в этом и отца. Тем временем глава семейства Бальсано недовольно свёл брови к переносице, что только подчеркнуло его природную мужественность, и начал яростно что-то печатать. Зеленоглазая, заметив резкую перемену в лице мужа, не могла просто молча стоять и наблюдать, поэтому спросила: — Маттео, всё хорошо? Раздражённо откинув осточертевший гаджет на другую половину кровати, где, зачастую, спала его любимая супруга, напряжённый до мозга костей шатен потёр виски, пытаясь избавиться от лёгкой боли, проникнувшей в его голову вместе с раздражением. — Не переживай, mi amor, я в полнейшем порядке.— попытавшись принять обычный для себя вид спокойного и умиротворённого отца, любящего и ценящего мужа, кареглазый обнял жену, усадив её рядом с собой.— Ты хотела что-то обсудить? Преодолев небольшое расстояние до колен любимого, женщина устало произнесла: — Нет, я просто хочу побыть с тобой. Сам понимаешь, работа, быт, дочь-подросток и маленький шалун не дают нам времени, чтобы остаться вдвоём.— женщина глубоко вздохнула, выводя пухлым пальчиком на плече мужа непонятные узоры.— Я устала, Маттео. — К слову о совместном времени, — тяжело вздохнув кареглазый уткнулся лицом в плечо любимой, ища в ней поддержку, — Мариус настаивает на проведении очередного европейского тура в ближайшее время. Давит, чёрт, на то, что альбом надо продвигать… — Езжай, Клубника. Ты отличный исполнитель, а время друг на друга мы ещё найдем.— уткнувшись в его крепкую грудь, где не раз находила утешение в сложные моменты, Луна едва заметно дрогнула. — Уверенна, дорогая? Я всегда говорил, что ты и дети — мой главный приоритет. — поглаживая любимую по спине, продолжал говорить Бальсано: — Я попробую отказаться от тура, тем более, Алексу скоро будет шесть… Не могу же я снова пропустить день рождения сына из-за работы! Мне до сих пор плохо становится, когда я об этом вспоминаю. — Милый, я поддержу любое твоё решение.— вот она, поддержка, в которой так нуждался мужчина.— Если ты останешься с нами, то я, конечно, буду очень рада. Но если поедешь, то ничего страшного не произойдёт. — Я люблю тебя, mi cielo. Очередная вибрация телефона, сопровождаемая раздражающим пищанием, отвлекла мужчину, да и женщину тоже. Итальянец потянулся к телефону, дабы проверить: не менеджер ли ответил ему. Но из-за одного неудачного рывка, который, естественно, был обусловлен желанием остаться семьёй, Маттео повалился на кровать, позволив упасть и жене. Женщина, не растерявшая свою неуклюжесть даже через столько лет, в момент свободного падения с любимым мужем, пнула кареглазого по носу. — Ай, — взвыв то ли от боли, то ли от неожиданности, шатен сразу подавил свой крик. Дети могут спать. Нельзя шуметь.— Боже, Луна… Время идёт, а ты не меняешься… — Ты что, на меня орёшь? Ах так? Ну и иди ты! — гордо вскинув голову, блондинка поднялась с пола, куда приземлилась, и уселась на край кровати. — Если ты этого хочешь, то я пойду.— раздраженный мужчина, потерпев ушибленный нос рукой, вернулся в прежнее положение. — Ей, я же пошутила! Постой! Я просто хотела поиграть…— неловкая улыбка трогает её губы, а призрачное чувство стыда заставляет произносить слова со скоростью ветра.— Прости, давай я твой нос гляну. Нужно, наверное, что-то холодное приложить… — Прости, Солнце, этот идиот, Мариус, чёрт бы его побрал, мне все мозги выклевал. — погладив внешнюю сторону ладони жены произнёс итальянец.— А от медицинской помощи от такой красавицы я уж точно не откажусь, — нежная улыбка едва коснулась его губ, как тут же приобрела иные очертания.— Это у нас будет обаятельная медсестричка и красавчик-больной? Пропустив сии слова мужа мимо ушей, блондинка в миг оказалась возле тумбы, где всегда хранила небольшую аптечку. Аккуратно перебирая в ней серебристые пласты таблеток, женщина выискивала нужное ей обезболивающее. И вот, наконец, отыскав необходимый её мужу медикамент, она обнаружила, что в комнате нет воды. Негромко ругнувшись, Луна покинула комнату и направилась на кухню за стаканом воды и льдом. — Вот, давай выпей, — насильно впихнув в мужа таблетку, Бальсано вынудила его выпить воду и приложить к носу лёд.— А теперь ложись, отдохни и забудь о Мариусе. — Хорошо, только сначала скажи: ты детей уже проверила? — уточнил шатен, заинтересованно рассматривая свою женщину. — Нет, а что? — не оставляя своих надежд, Луна решила претвориться дурочкой. — Мм, — довольно протянул мужчина, — сеньора Бальсано играет не по правилам? — Мммм, — пытаясь соответвовать мужу, тянет блондинка, преодолевая и так не большое расстояние между их телами, — не знаю…— одновременно и игривый, и приторно сладкий подмиг делает своё дело. «Дети могут спать, — в очередной раз просносится в голове курчавого, который, в отличие от жены, с возрастом стал менее склонен к импульсивным поступкам и, наконец-то, начал хорошо, а главное — разумно обдумывать свои действия и поступки.— Вы не можете разбудить своих маленьких детей таким варварским способом.» — Ох, иногда мне кажется, mi amor, — тяжкий вздох мужчины, которому мгновенно пришлось остудить весь свой пыл, заполняет комнату, — что наша дочурка в некоторых моментах ведёт себя взрослее, чем ты. — Не поняла, — застыв в ступоре, Луна просто любовалась им, её мужчиной, до чёртиков обворожительным и невероятно милым, любящим до гроба и возносящим в небеса одним только прикосновением. Да, возможно, она и ведёт себя, словно ребёнок, но это бывает настолько редко. Ей просто нужно больше внимания. Его внимания, — ты что-то попутал, Бальсано? Может быть, тебе свет твоих очей стал не мил? Ох, эти прекрасные шутки его женщины… Никогда не поймёшь, когда стоит пошутить, а когда лучше промолчать. Но Маттео понимает это, тем не менее, на грабли эти наступает далеко не в первый раз. А теперь, когда Луна начала принимать гормональные препараты, вся общая ситуация усложнилась, усугубляя и без того не самое лучшее положение мужчины. — Да я тебя сейчас! — негромко возмутившись, Бальсано попыталась замахнуться своей недлинной ножкой. — Ай, снова решила избить итак поколеченного мужа? — рассмеявшись, курчавый отбросил лёд, до сей поры охлаждающий его нос, на тумбу и, вновь оказавшись подоле жены, схватил её и перекинул через плечо. У неё чертовски короткая ночная сорочка.— Вдовой с двумя детьми решила остаться? Улыбнувшись своим не самым подходящим в данной момент времени мыслям, итальянец понес любимую мексиканку на традиционную проверку детей, проходящую ежедневно с момента переезда Алекса в свою отдельную комнату. Не должен же взрослый мальчишка спать в колыбельке рядом с мамой и папой, верно? Очень важно понимать, спит твоё чадо, или же нет, ожидая родительских ласок, сказки или, к примеру, колыбельной. Понимать, можете ли вы, хоть на несколько часиков покончив с бытовыми трудностями и любимыми детишками, немного насладиться компанией друг друга, или, всё же родительский долг вновь сыграет на и так замученной совести. — Идём быстрее! — задорно пролепетала женщина, тарабаня своими кулачками по спине мужа. — Ну, идём, любимая идём, — опустив мать своих детей на пол, тем самым дав ей возможность идти, как она и хотела, кареглазый нагнулся и чмокнул её в висок, слегка прикрытый недлинной стрижкой.— Пошли.  — Сначала Кати проверим.— замкнув их пальцы в прочный замок, блондинка вздохнула, припоминая небольшую проблему своей взрослеющей дочери.— А то я её знаю, засядет со своим телефоном… — Ну, может, действительно пора отодвинуть ей немного время отбоя?.. Часа на пол, не больше. А то почувствует себя слишком взрослой… Может, стоит вообще забрать у неё чёртов телефон? Вдруг, она там, ну, мало ли…— нескладно бормотал он, пока глаза Луны жадно впивались в его лицо. — Нет, не будь злюкой.— свободная рука мексиканки упала на плечо любимого, нежно поглаживая его.— Она уже взрослая, Клубника. — Ей всего 15, Луна! Ты хоть помнишь, какой была в её возрасте? — когда дело доходило до Каталины, его любимой и единственной дочери, Маттео был крайне серьёзен и неприклонен. Тема взросления дочери нервировала его заботливое сердце, что заставляло голосовые связки вибрировать с такой же силой, вследствие чего его голос был на грани крика. Как бы то ни было, он не хотел, чтобы она взрослела. — Чёрт, прости, я не хотел повышать голос… Извини… — Ничего страшного, милый, — зная, насколько эта тема щепетильна для отца двух её любимых птенчиков, такую реакцию мужа она спокойно предугадала.— И потом, ты же в свои пятнадцать встречался с Амбар, да? А ей даже в телефоне спокойно посидеть не дашь? — нежно, дабы смягчить напряжённого шатена, мексиканка поцеловала его в щёку. — Эх, — по-хозяйски закинув руку на плечо любимой блондинки, он продолжал: — Про телефон были твои слова, и ещё, говоря обо мне… Я парень, любовь моя, у нас, как ты и сама понимаешь, немного разное воспитание, и я, как заботливый отец, хочу ей только лучшего, не того, что досталось мне. Не думаю, что между мною и Амбар были отношения по большой любви. Скорее всего, просто понимание того, что мы больше никому не нужны. И, мне кажется, что если бы не ты, я бы давно сотворил из наших детей двух избалованных капризуль… — Ладно, облажалась я, — неловко улыбнулась она и поймала теплый взгляд карих глаз.— Только давай не будем принимать такие радикальные меры, хорошо? Она часто не понимает нашей заботы, воспринимая всё по-своему. А ещё возраст… Сам, в общем, понимаешь. — Ну, хорошо… Ты права.— потерев затылок свободной рукой, мужчина неловко улыбнулся.— Ты же, надеюсь, не разрешала ей ничего без меня? Да? — Да неееет, вроде бы, — немного неловко протянула зеленоглазая, неожиданно решив поторопить мужа, — так, пошли быстрее к Алексу. — Луна Бальсано, стоять! — сурово парировал он.— Что произошло? — Боже, Маттео, — задыхаясь женщина резко упала на колени, обхватив свой живот руками. — Чёрт, Луна, — ринувшись к ней, Бальсано упал на колени перед женой.— Позвонить доктору? Может, скорую вызывать? Ты же пила сегодня таблетки? — подхватив её на руки, мужчина понёс зеленоглазую в их супружескую комнату. — Ой, как мне плохо…— включив режим великой актрисы, Луна продолжила играть свой спектакль, — я сейчас умру, Маттео! Резко остановившись, Маттео оглядел женщину с холодностью хирурга. Его сердце отбивало бешеный ритм, а глаза разочарованно поблёскивали. Молча донесся блондинку до кровати, он уложил её на свою расстроенную часть и, так же молча, ушёл. М-да, за её здоровье он печётся сильно. Хотя, тут иначе и быть не может, очень уж он её любит, да и малыша ещё одного хочет. И Луна, между прочим, тоже. Через какие-то считанные минуты Бальсано, вооружившись парочкой самых лучших в таких случаях вещей, вернулся в комнату, где его ждала ничего не понимающая жена. — Что это? — робко уточнила блондинка, разглядывая вещички, которые находились в руках её любимого. — Вот это, — поставив на небольшую тумбу кружку с чаем, указал на сей предмет он, — волшебный чай. А это, — покрутив у себя в руках маленькую флешку, произнёс мужчина, — штучка, которой я буду тебя мучать. Кое-как воткнув флеш-накопитель в телевизор, стоявший прямо напротив супружеского ложа, кареглазый взял в руки пульт и плюхнулся на кровать возле жены. — Ну что, Луна, готова? — К чему? — сжав его руку, нервно протараторила Луна.— Бальсано, что на этой флешке? — К стыду, милая моя, — проигнорировав крайнее высказывание женщины, отчеканил он.— Ты это, чайку попей. Я туда одну штуку интересную добавил. Знаешь, какую? — Таааааак, — отпустив крепкую мужскую руку, женщина не на шутку испугалась.— Я это пить не буду.— в один рывок покинув кровать, блондинка попыталась убежать из комнаты. — А вот и будешь, — схватив беглую жену, Бальсано улыбнулся.— Боже, милая, ты не о том подумала… Это капли, которые тебе доктор прописал на последнем приёме, — после, усомнившись в своих словах, дополнил: — ну, на том, куда мы ещё вместе ходили. Но ты их благополучно не пьёшь. Нездоровый блеск в глазах, приопущенные уголки губ, слегка нахмуренные брови. Чёрт, она его задела. Задела за живое. — Иногда мне начинает казаться, — говорит он прежде, чем прочистить горло: — что ты просто больше не хочешь рожать наших совместных деток. — Боже, любимы, как ты мог о таким подумать? — ужаснувшись, Луна застыла на месте, пока фигура её благоверного мужественно возвышалась над ней.— Да я ещё пятерых тебе готова родить! Готова — это, конечно, хорошо. Но удручающие обстоятельства не всегда дают возможность людям получать желаемого. После тяжёлой беременности Александром Луне пришлось переживать кесарево, несмотря на то, что женщина хотела подарить ребенку жизнь сама. После всех поборенных за жизнь сына испытаний у сеньоры Бальсано появились проблемы с женским здоровьем, о чём она узнала только три года назад, когда супруги вновь пожелали пополнения в своё семейство. — Пятерых? — негромко рассмеявшись, Бальсано кратко поцеловал жену.— Сейчас мы тебя, mi reina, немного подлечим, и одного ты мне уже должна. Пухлые пальчики блондинки аккуратно и спокойно пробираются по торсу мужчины, заползая под обтягивающую чуть ли не каждую его мышцу майку. Остановившись на прессе, ладони поползли вниз, пока сам мужчина не накрыл их своими. — Дети, — томно шепчет кудрявый шатен, наклоняясь к её шее. Оставляя маленькие, едва прикасающиеся к коже блондинки поцелуи, он выдыхает: — могут спать…— и вновь возвращается к своему делу. Теперь его поцелуи стали стали смелее и дальше, превращаясь в посасывания её светлой кожи. И он слегка кусает женщину, зная, что получит то, чего хотел. И он получил. Тихий, но настолько глубокий гортанный стон слетает с пухлых женских губ. Руки перемещаются на голову милого и, обхватив её, просят продолжения. Но мужчина, решив прервать это опасное развлечение, просто обнял её, подхватив на руки. Она принималась к нему ближе, будто тот пропадёт в один миг и больше не вернётся. Но Маттео не хочет исчезать. — Маттео…— словно из малолетний сын, протянула женщина.— Я хочу чего-нибудь сладенького. — Луна…— с грохотом свалившись на уже известную кровать, итальянец заглянул в глубь её прекрасных глаз.— А как тебе такие сладости? Нет времени на объяснения. Бальсано просто приподнялся. Просто оседлал мексиканку. Просто поцеловал жену. Нет, это не было телячьими нежностями. Это было жарко, очень жарко. Это было очень голодно, жадно. Это было вновь и вновь, но словно в первый раз. Ловкая блондинка, разорвав поцелуй, пожелала мужу приятных снов и нырнула под одеяло, пролепетав нечто похожее на «соня моя». — Это я соня? — возмутился мужчина.— Эх, как сейчас достану! — нырнув под одеяло за любимой, кареглазый усмехнулся. И как бы то ни было, разразилась страшная баталия, где каждый из супругов не брезговал использовать запретные приёмы— Маттео её щекотал, а Луна в моменты полной слабости покрывала его тело поцелуями. В ход шли и подушки, и одеяло, под которым и приходилось родителям веселиться, и одежда, которую они бессовестно стягивали друг с друга. Ведут себя, как малые дети. — Мамочка, папа, — ребенок, только что вошедший в комнату своих любимых родителей, немного испугался.— Папа! Ты бьёшь маму?! Услышав голос сына, шатен застыл. Зеленоглазая же решила одержать небольшую победу, поэтому с размахом долбанула его подушкой по голове. — Победа! — негромко, но вполне радостно пролепетала женщина. Возможно, этот удар и привёл Маттео в чувства, ибо сразу после этого мужчина изрёк следующее: — Чёрт, Луна, — прошептал Маттео, — какая победа? — выскользнув из-под одеяла, курчавый соскочил с кровати и подошёл к сыну.— Ты чего не спишь, Алекс? — Ты бил маму? — упрямо спрашивает малой, грозно сведя брови к переносице и не забывая погрозить отцу кулаком. — Нет, конечно! — кареглазый еле сдерживает свой смех.— Мы с мамой просто… Играли. Да, мама? — сидевший перед своим чадом на корточках Бальсано, обернулся к кровати, где уже спокойно лежала его женщина. — Да, милый.— утвердительно кивнула та, а на лице появилась тёплая улыбка. — Точно? — молодой человечек расслабился, обнимая своего кудрявого родителя. — Точно! Папа маму в обиду не даст.— подхватив, как ранее жену, любимое чадо на руки, мужчина повертел его в воздухе.— Ты лучше скажи мне, хочешь себе младшего братика или сестрёнку? — Хочу.— радостно кивнув, Александр Максимилиано улыбнулся. Неужели ему принесут маленькую сестричку? — Слышала, мама? — Бальсано, вооружившись самой обольстительной улыбкой из всех своих имеющихся в запасе, подмигнул мексиканке. — Слышала я, слышала.— бробурчав, она смягчилась, задавая сынишке вопрос: — Золотце, ты почему не спишь? — Мне было страшно.— младший Бальсано сжался в комочек, прильнулв к папиной груди. — Папе пойти полежать с тобой? — под непонимающим взглядом мужа, продолжала произносить зеленоглазая. — Неа, — «комочек» запротестовал, — я хочу с вами. — Ну ложись с нами, — опустив сынка на кровать, шитен приземлился рядом, — золотко моё. — Спи, figlio amato, — поцеловав сына в лоб, произнёс итальянец. Алекс стёр рукавом своей пижамки папин поцелуй, пробурчав, что отец «колючий». Эх, щетина-то Бальсано к лицу. — Приятных снов, мальчики мои, — Луна, поцеловав каждого «мальчика» в щёчку, погасла в комнате свет. Завтра их ждёт сложный день.