десерт.

Хёнджин ставит будильник на три часа раньше обычного и надеется, что не разбудит утром Чанбина, поэтому кладёт телефон под свою подушку. Он открывает глаза и не слышит противной утренней мелодии, а ещё, не ощущая вибрации под головой, сводит брови к переносице, нахмурившись. Хван нащупывает свой телефон и сонно трёт глаза в попытках разглядеть хоть что-то после сна. Время 5:49, а до будильника ещё целых одиннадцать минут, за которые он мог вполне себе выспаться. Ладно, зачем врать, эти десять с хвостиком минут не сыграли бы никакой роли. Поэтому Хёнджин осторожно откидывает одеяло в сторону и встаёт с кровати как можно более аккуратно, чтобы не потревожить сладкий сон старшего. Блондин подходит к открытому окну и поток горячего, до мгновенно выступающего пота, влажного воздуха опаляет кожу, заставляя поморщиться от неприятного ощущения влаги по всему телу. Хёнджин быстро закрывает окно, сдвигая шторы к середине, и включает кондиционер, чтобы Чанбин смог поспать подольше. Если он не проснётся раньше положенного времени, то всё пойдёт именно так, как и задумывал младший. В день рождения любимого было бы очень романтично приготовить вкусный завтрак своими руками, принести его в постель и подарить самый нежный поцелуй, передавая через него всю любовь и трепет. Но из всего вышеперечисленного Хван может только что-то заказать, но красиво подать в постель, а ещё подарить поцелуй и не только. Рассчитывать на свои кулинарные способности было бы очень глупо со стороны блондина, поэтому он решил заказать много любимой еды и десертов для парня, чтоб уж наверняка. Телефон в руке вибрирует, оповещая о первой доставке, и Хёнджин несётся к двери, стараясь на пути не снести какую-нибудь дорогую вазу, непонятно откуда взявшуюся в их доме. Он принимает пакеты и расплачивается личной картой, то и дело оборачиваясь. Дверь в общую спальню закрыта, так что Чанбин не должен услышать копошение в коридоре, но страх под корками сознания всё равно скребёт. Нельзя, чтобы он проснулся раньше, иначе конец сюрпризу. Вся еда пышно украшает кухонный стол, десерты стоят отдельно, дожидаясь своей очереди, а Хёнджин на цыпочках крадётся к раздвижному шкафу с одеждой. Младший, прикусив губу, скидывает домашние штаны и свободную футболку в сторону, оставаясь в одних боксёрах. Блондин снимает с вешалки одну из офисных рубашек Чанбина и надевает на себя, наслаждаясь приятным ароматом духов, подаренных Хёнджином на новый год. Хван всё также тихо перемещается в зал, захватив с собой баночку сливок и тарелку свежей, ярко-красной клубники. Парень удобно устраивается на диванчике и распахивает рубашку, чтобы было удобнее, но не снимает. Боксёры летят куда-то за телевизор, которые он уберёт позже, а первая порция сливок на пробу выдавливается в рот. Хёнджин облизывается довольно и улыбается хитро, представляя в голове лицо старшего, когда он увидит свой главный подарок. Он всеми силами пытается раскидать по телу нарисованные сливками буквы, соединяющиеся в банальное «Happy b-day». Без зеркала делать это крайне сложно, но младший справился и довольно хорошо. На солнечном сплетении он выдавливает сливок побольше и кладёт сверху ягоду, мысленно похлопав самому себе за проделанную работу. Из коридора доносятся тихие шаги и хриплый ото сна голос старшего. — Хёнджинни, солнце, ты где? — В зале, иди сюда, пожалуйста. Со заходит в комнату и останавливается у самого порога, не имея возможности двинуться с места. Во рту слюна копится в большом количестве, а в домашних штанах становится как-то слишком тесно, позорно выдавая себя выступающим бугорком. На губах Хёнджина играет самодовольная улыбка, а длинные пальцы подзывают к себе, управляя парнем словно под гипнозом. Длинные, стройные ноги сведены вместе и согнуты в коленях, а рубашка идеально подходит младшему, маняще свисая с одного острого плеча. Чанбин осматривает сладкое тело и на коленях подвигается ближе, приходя в сознание. — С днём рождения, любимый. У Хёнджина голос тихий, почти шёпот, томный, возбуждающий, заставляющий мурашки стаями бежать по накаченному телу. — Спасибо, котёнок. Лучше подарка у меня ещё никогда в жизни не было. Чанбин разводит худые ножки в стороны и давится воздухом, потому что между ними так заманчиво блестит крупный бриллиант, забирая всё внимание себе. Старший не сводит взгляда с игрушки, приподнимая одну ногу парня выше. Он оставляет мокрые поцелуи на бедре, позволяя себе иногда украсить его лёгкими укусами. Со спускается невесомыми поцелуями ниже и, обходя возбуждённую плоть, языком убирает одну из букв чуть выше тазовой кости. Хёнджин кусает тыльную сторону ладони и дышит тяжело, рвано, из-за чего грудь вздымается резко и высоко, так и норовясь скинуть спелую ягоду вниз. Старший быстро справляется с остальной сладостью, довольно облизываясь, и, оставив самое вкусное напоследок, наконец зубами берёт клубнику, не кусая. Он подносит её к лицу Хвана и тот, без слов понимая, кусает половину. Глаза закрыты от удовольствия, пока язык скользит по пухлым губам, оставляя после себя мокрые, приторно сладкие следы. Хёнджин не выдерживает, притягивает старшего ближе, почти вылизывая чужой рот своим длинным языком. Чанбин двигает бёдрами, имитируя толчки, а младший нетерпеливо ёрзает и хнычет, потому что неприятная ткань спортивок натирает, а возбуждение Со чувствуется даже через них, потому что он снова не надел бельё. Негодник. Чанбин наконец снимает с себя всё ненужное и садится меж широко расставленных ног младшего, наслаждаясь прекрасным видом. Он ладонью ведёт от груди ниже, задевает истекающую смазкой головку и продолжает спускаться, обводя кончиками пальцев камень. Он давит на игрушку совсем слабо, но даже этого достаточно, чтобы заставить член Хёнджина дернуться, а первый стон сдержанно вырваться сквозь стиснутые зубы. Со рывком вытаскивает вещицу и кидает на пол, ухмыляясь своим же мыслям. Глаза встречаются с родными, затуманенными и горящими глазами напротив и Хёнджин понимает, что сидеть после будет больно. — Сегодня нам это не понадобится. Он медленно, буквально издеваясь, входит в худое тело, каждым миллиметром ощущая узкие, до одури горячие стенки внутри, сжимающие член Чанбина сильно, даже слишком. Со шипит и шлёпает младшего по бедру. — Расслабься, детка. Хёнджин слушается и заводит руки за голову, прогибаясь в спине чуть ли не до хруста, когда старший входит по самое основание. Он прекрасно знает, как его малышу будет лучше, поэтому закидывает обе ноги себе на плечи и спускается руками с колен до бёдер, сжимая. Со опускается к лицу и целует Хвана так нежно, трепетно, со всей любовью, словно не он сейчас находится внутри парня с диким желанием трахнуть так, что самому от удовольствия больно будет. Сегодня его день рождения и кто он такой, чтобы отказывать себе в желаниях. Чанбин разрывает поцелуй не резко, а тягуче, иногда покусывая красные губы. Старший отодвигается и на лице расцветает опасная ухмылка. Хёнджин прекрасно знает, что это. — Ой.. — Да, малыш. Ой. Хёнджин буквально не успевает раскрыть рот, как Чанбин срывается на быстрый темп, то и дело ускоряясь с каждым толчком. Хван почти срывает голос, совсем себя не сдерживая, потому что его парню это нравится, это возбуждает и придаёт сил. Со замедляется, двигаясь плавно, а после вовсе выходит, переворачивая младшего на живот. Блондин поднимается на локтях и встаёт на четвереньки, призывно виляя задом. Чанбин заводит руку в воздух и с звонким шлепком опускает её на одну половинку, сразу же сжимая. Не дав времени прийти в себя, он входит одним резким движением глубоко, почти попадая по простате. У Хёнджина ноги в стороны разъезжаются и если бы не сильные руки старшего, крепко держащие за талию, то он так бы и упал на живот, устало выдыхая. Чанбин снова двигается быстро, чётко в простату, наматывая светлые пряди на кулак. Он тянет их, заставляя опрокинуть голову назад, и толкается ещё быстрее, насколько это возможно. Крики Хёнджина разносятся по всей квартире и за её пределами тоже. Сверху кто-то стучит, намекая быть тише, но двоим плевать на окружающих, когда им хорошо сейчас. Чанбин прижимается к напряжённой спине, рычит на ухо, продолжая двигаться, но в более медленном темпе, оставляет по широким плечам расцветающие засосы и до тёмных пятен сжимает тонкую талию. — Готов? — Даа-ах. Чанбин выпрямляется в спине, отпускает волосы и возвращает руку на талию, вновь сжимая. Сейчас Со берёт темп настолько быстрый, толкаясь туда, куда нужно, что Хёнджину тяжело дышать, горло болит, а силы на исходе. Его хватает на несколько минут и кожаный диван пачкается белой жидкостью, стекая к коленям Хвана. Он утыкается лицом в подушку и кричит, потому что Чанбин продолжает двигаться и стимулировать рукой чересчур чувствительную плоть младшего. Ноги почти сводит судорогой, когда старший изливается глубоко внутрь, но движения рукой не прекращает. С глаз почти скатывается солёная вода, а Хёнджин просит остановиться своим охрипшим голосом. Со медленно выходит из младшего, наслаждаясь видом стекающей по любимым бёдрам спермы и разворачивает парня к себе лицом, наваливаясь сверху. Они целуются долго, лениво, тягуче медленно и сладко. Только потом, немного восстановив силы, Хёнджин рассказывает о еде на кухне и они вместе принимают утренний душ, почти повторяя то, что было полчаса назад. Определённо лучший подарок на день рождения, разве нет? И кто сказал, что начинать есть с десерта плохо?