Claiming the Cloud/ Претендуя на Облако

Скалл нахмурилась, когда боль вернулась, обжигая низ ее тела. Ее бедра и промежность были влажными. Ее конечности болели, но она не могла успокоиться. Она лежала на чем-то мягком и пушистом, похожем на гигантское облако. Ей нравилась это место. Воздух пах сладко и пряно. Знакомый пряный запах, который она чувствовала раньше… Ее глаза широко распахнулись, когда воспоминания об альфах, пытающихся завладеть ею, вышли на переднюю часть ее сознания. Она уничтожила нескольких альф, их кровь окрасила землю. Часть ее кричала о бессмысленных смертях, но ее облачное пламя и ее инстинкты омеги мурлыкали от удовлетворения, что такие слабые альфы больше не будут беспокоить ее. Вот только… пришла еще одна группа альф. Очень знакомые альфы и она сражалась с ними… О боже, что случилось? Она ведь не убила их тоже, не так ли? Нет, это невозможно. Они были слишком сильны, так что же случилось? Она села, осознавая, что снова находится в своем гнезде, и странно чистая. К тому же она была совершенно голая. Она быстро натянула на себя одеяло, и лицо ее вспыхнуло при мысли, что кто-то снял с нее одежду. Это значит, что они видели… — Наконец-то проснулась, лакей? — Властный и бархатистый тон киллера заставил ее вздрогнуть, и она широко раскрыла глаза, когда увидела его полуобнаженным. Она вскочила на еле стоящие ноги. — Реборн-сэмпай… Она замерла, когда его запах окатил ее со всей силой. Запах альфы, ее альфы. Стон сорвался с ее губ, когда ее тело содрогнулось в ответ. Влага между ног увеличилась, к ее большому смущению. Не то чтобы она могла что-то сказать, ее дыхание стало тяжелым, а боль усилилась. Когда его рука скользнула по ее голове и ухватила короткие волосы на затылке, заставив ее посмотреть на него снизу вверх, то у нее вырвалось мяуканье. Его темные глаза, которые часто напоминали ей бездну, смотрели прямо в душу. Чувственная ухмылка изогнула его соблазнительные губы. Другой рукой он легко заставил ее отпустить одеяло, позволяя ткани упасть вокруг нее, обнажая ее тело. — Намного лучше, — промурлыкал он, прижимаясь лицом к ее шее и глубоко вдыхая. — Ты пахнешь божественно, лакей. Я буду наслаждаться тобой. — Ре-Ребо… а! — Он повернул ее голову, так чтобы шея была полностью открыта для него. Хотя обычно это заставляло ее опасаться, на этот раз это только заставило ее извиваться от возбуждения. — Мне кажется, ты хотела назвать меня как-то иначе, — тихо сообщил ей он, покусывая кожу. Он провел языком по изгибу ее шеи до самого уха. — Ну же, малышка, назови меня правильно. — А… Альфа! — Она протянула руки, чтобы схватить его за бицепс, хотя бы для того, чтобы сохранить равновесие. Больше всего ей хотелось потереться о него всем телом, умолять прикоснуться к ней и унять мучительную боль. — Хорошая девочка, — похвалил Реборн, двигаясь, чтобы завладеть ее ртом в горячем поцелуе. Его язык скользнул по ее собственному языку, блуждая и изучая ее рот. Его рука в ее волосах удерживала ее на месте, в то время как другая двигалась, чтобы проследить изгибы ее тела, начиная с дерзких грудок, двигаясь вниз к пупку и дальше. Скалл мяукала и скулила, не зная, куда девать руки. Не будет ли альфа возражать, если она еще раз прикоснется к нему? Захочет ли он, чтобы она не шевелилась? Внезапно он прервался, толкая ее обратно в гнездо. Он шагнул в него, легко используя свое тело, чтобы накрыть ее собой. Он небрежно опустился так, что их тела соприкоснулись от груди до паха, это ощущение было чудесным для ее помутненного течкой разума. Но она хотела большего. Ей нужно было больше! Скалл попыталась приподнять бедра для обеспечения трения, но этот ублюдок легко ей воспротивился. — В чем дело, малышка, — мрачно поддразнил он ее. — Что тебе нужно? — Прикоснись ко мне, альфа, пожалуйста, — жалобно попросила Скалл. — Я прикасаюсь к тебе, — игриво заявил Реборн. — Нет… Больше! Пожалуйста, — закричала она, пытаясь пошевелиться, чтобы облегчить боль между ног. Он переместился, просунув одну ногу между ее ног, его бедро сильно прижалось к ее лобку. Она вздохнула от удовольствия, когда потерлась о его твердые мускулы. — Хм, такая мокрая малышка — задумчиво произнес он, приподнимаясь на одной руке, в то время как другой рукой он позволил себе погладить ее грудь, проводя пальцами по коже. Он, казалось, старательно наносил на карту различные шрамы, покрывающие ее маленькое тело, такие старые, что они могли появиться только до проклятия. Если бы она была более внимательно, то, возможно, заметила бы гнев, вспыхнувший в его глазах, однако в данный момент она едва могла думать о чем-то, кроме своей потребности в альфе. Она почти закричала, когда он отодвинул свое бедро от ее лобка, только чтобы взвизгнуть от удовольствия, когда на замену пришли пальцы. Реборн двигал своими гибкими пальцами по ее складкам и клитору, как музыкант, играющий на струнном инструменте. Ощущения захлестнули ее с головой, тело извивалось и дрожало от каждого движения от удовольствия. Его голова наклонилась вниз, и его рот сосал одну из ее грудей, заставляя ее спину выгнуться ему навстречу. Одна рука вцепилась в его странно мягкие волосы, другая крепко вцепилась в одеяло, будто пыталась найти какой-нибудь якорь. Вскоре он перешел к другой груди, чтобы уделить ей такое же внимание, как и первой. Возможно, она заметила бы и больше, если бы он не погрузил два пальца в ее лоно, изгибая пальцы уверенными движениями. Никто никогда не прикасался к ней там. Черт, она никогда по-настоящему не трогала себя. Ощущения были очень яркими, усиленные ее течкой. Казалось, что каждое нервное окончание в этой области взрывалось от удовольствия, пока он продолжал играть с ее телом. У нее вырывались звуки, которые она даже не узнавала и не заботилась о них, слишком поглощенная удовольствием, которое доставлял ей альфа. Она застонала, когда он оставил ее грудь и двинулся вниз. Скалл не знала, что он делает, но она хотела, чтобы он продолжал сосать ее грудь, это было так приятно. Конечно, эта мысль исчезла, как только его дьявольский язык присоединился к пальцам. Он провел вверх и вниз вдоль ее половых губ и остановился, чтобы поиграть с клитором, прежде чем прикусить его зубами. Все это время он продолжал погружать в нее свои пальцы, теперь уже три, растягивая ее для себя. Тело Скалла напряглось и выгнулось дугой, когда он продолжил играть с ней. Боль росла и росла, пока что-то не высвободилось внутри нее. Ее кровь пела вместе с ним, маленькие искры удовольствия пробегали вверх и вниз по позвоночнику. Ее грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха, который он выбивал из нее этими движениями. На мгновение ее разум прояснился, но боль вернулась. Но этого оказалось недостаточно. Течка снова поглотила ее, требуя большего, для удовлетворения. Должно быть, она издала какой-то жалобный стон, потому что альфа усмехнулся. — Не волнуйся, малышка, я еще не закончил с тобой, — пообещал он, поднимаясь, чтобы поцеловать ее в потный висок и прикусить губы. Он отстранился, легко избавившись от трусов, и встал на колени между ее ног. Он притянул ее загорелые бедра, чтобы обернуть вокруг своей талии, ее лодыжки сомкнулись на его пояснице. Наклонившись, он осторожно приставил головку своего члена к ее входу. Он подался вперед ровно настолько, чтобы головка оказалась внутри нее. Он растягивал ее, это было слегка болезненно и заставило ее слегка передвинуться. Альфа заметил это и наклонился, чтобы поцеловать ее, чтобы отвлечь, прежде чем он двинул свои бедра вперед и полностью вошел в нее. Скалл задохнулась от странного ощущения, от легкого укола боли, почти полностью заглушенного течкой. Она чувствовала себя такой полной, такой счастливой. Она еще сильнее углубила поцелуй, обняв его за плечи. Альфа подождал, пока она не станет извиваться, прежде чем он начал двигать бедрами в одном ритме, увеличивая скорость с течением времени. Это действие заставило ее плакать и мяукать по очереди, боль в животе снова усилилась. Шлепки кожи о кожу эхом разнеслись по комнате, в которой, казалось, стало душно и жарко. Их тела двигались в такт, растягивая удовольствие. Альфа целовал и покусывал ее подбородок и шею, одна из его рук двигалась, массируя и теребя ее грудь. Ее собственные руки нашли его спину, сжимая и лаская по очереди, особенно когда он касался определенных точек внутри нее. Реборн начал сильнее двигать бедрами и проникать глубже. Скалл была не в состоянии остановить стоны, которые исходили от нее в этот момент, но альфа, казалось, не возражал. Он шептал ей на ухо грязные слова, рассказывая, как собирается овладеть ею. Это заставило ее дрожать от желания, ее тело почти достигло предела, который он так хотел. Внутри влагалища она чувствовала, как его член распирает к основанию, образуя узел, когда они начали достигать кульминации этого танца. Ее собственные конечности дрожали от удовольствия, которое она чувствовала, боль росла и росла, пока она не поняла, что сейчас взорвется. Внезапно его рука скользнула по ее волосам и обнажила место, где плечо соединялось с шеей. Как только он сделал особенно сильный толчок, он наклонился и впился зубами в ее кожу. Словно фейерверк, боль взорвалась внутри нее, волны удовольствия хлынули через ее конечности. Ее пламя снова вспыхнуло и переплелось с пламенем Реборна, только усиливая ощущения. В глубине души она знала, что он принадлежит ей, а она — ему. Она едва могла чувствовать, как его бедра остановились и напряглись, когда он тоже достиг кульминации и его узел сомкнулся и запер ее. Вскоре стало слышно только их тяжелое дыхание. Скалл все еще дрожала, когда случайные искры удовольствия продолжали атаковать ее тело. Альфа, казалось, пришел в себя гораздо быстрее, немного посмеиваясь над ее ошеломленным видом. Он легко переместил их, так что они оба лежали на боку в сплетении конечностей, все еще полностью соединенные, ждущие момента, когда его узел спадет. — Отдохни, малышка, — спокойно приказал альфа, нежно целуя ее. — Я все еще не закончил с тобой.

***

Реборн смотрел на спящую омегу со смешанными чувствами. Но в основном он чувствовал самодовольство вместе с гордостью и веселое раздражение. Он ожидал, что их пламя смешается, это было неизбежно. Он не ожидал, что это пламя будет не только облака, но и неба. Сильное пламя неба, которое было скрыто глубоко под пурпурной дымкой облаков, как и сама Скалл. Часть его хотела разозлиться, что теперь они связаны не только как альфа и омега, но и через гармонию пламени. И все же… он не мог. Он так долго мечтал о небе. Он встречался со многими небесами, но все они не смогли привлечь его. Он говорил другим, что это потому, что он слишком силен, и никто не может его удержать. Луче попыталась, и ей это частично удалось, однако, в конце концов, даже она не смогла гармонировать с ним. Если бы он был честен с собой, то он никогда не позволял другим небесам гармонировать с ним, потому что он был слишком сильным альфой, чтобы подчиниться им. И независимо от того, сколько из них заманивали его сладкими словами и обещаниями, что они никогда не будут пытаться контролировать его, их пламя всегда говорило об обратном. Он чувствовал их потребность и желание сделать его своим, чтобы контролировать или манипулировать им. Он отказывался допустить такое. Реборн принимал приказы только на своих условиях, да и то лишь в том случае, если по-настоящему уважал человека, который отдавал их. Никто никогда не заставит его делать что-то против его воли. Однако небо Скалл просто приняло его таким, какой он есть, и без проблем приняло его лидерство. Пламя Скалл не хотело руководить или контролировать его, оно просто хотело семью. Он полагал, что в этом есть смысл. Ее облачное пламя было слишком сильным, чтобы позволить кому-то навязать ей такую ограничительную роль лидера, но ее инстинкты неба и омеги хотели заботиться о тех, кто ее окружал. Это также дало еще одну грань в понимании того, как Скалл могла игнорировать большинство основных инстинктов, которые были у Облака. Большинство Облаков были одиночками, которые едва терпели даже своих собратьев — хранителей. Тем не менее, Скалл любила людей и могла взаимодействовать с ними вплоть до объятий и физических проявлений привязанности. Она также не сходила с ума от малейшего пренебрежения, вместо этого умудряясь использовать разум и сочувствие. Эта новая информация также объясняла, почему Скалл никогда не чувствовала притяжения к какому — либо другому небу. Многие пытались, но он и другие Аркобалено должны были убедиться, что слабаки будут держаться подальше от их лакея. Тем не менее, никто не преуспел, даже Луче. И снова лакею удалось застать его врасплох. Хотя ему и хотелось разозлиться из-за того, что он пропустил такой скрытый слой, но он не мог этого сделать. Не говоря уже о том, что это просто доказывало то, что он, вероятно, никогда не будет скучать, пока Скалл была в его жизни. Он так ненавидел скуку. Притянув ее к себе, он позволил себе заснуть. Ему нужна была энергия для следующего раунда.