Сколько ты хочешь?

      Дом его родителей был просто огромным и походил скорее на отель, нежели на частный дом. И от самого дома и от того, что находилось вокруг него, веяло богатством, властью и пафосом. Было чувство, будто я попала в какой-то другой мир, з другими порядками, законами, стереотипами и другими людьми. Даже машины, припаркованные у дома, были идеально чистыми и блестящими, словно они ехали совсем по другим дорогам, предназначенным только для них. И казалось бы вот оно, то время, когда я должна бы была испугаться и почувствовать себя не в своей тарелке, но нет. Да, мне было немного не по себе, но причина крылась не в том, что я считала себя хуже этих всех людей. Нет. Просто я никогда не была на подобных Днях рождения. Для меня вовсе не понятен весь этот пафос и напыщенность. — Волнуешься? — наклонился к моему уху Юнги, прежде чем войти в дом. — Нет. — я сжала крепче его руку, придавая ему уверенности. — С тобой мне ничего не страшно.       Юнги смущенно улыбнулся. Было видно, что он нервничает, но пытается скрыть это и я прижалась к нему ближе, давая понять, что я здесь и поддержу его. А затем — мы вошли. Яркий свет и большой зал, встречающий нас приглушенной музыкой и разноцветными нарядами гостей. Официанты, сновавшие туда-сюда с подносами и круглые столики, переполненные угощениями. Я точно никогда не была на подобных мероприятиях и сначала немного потерялась, но благо, Юнги был рядом. Он повел меня вглубь зала. — Можете принести даме клубнично-банановый сок? — попросил он проходящего мимо официанта, когда мы остановились у одного из столиков, и тот кивнул ему в ответ. — Я ведь не говорила тебе. Откуда ты знаешь? — я удивлена что он знает вкус моего любимого сока. — Сложно не догадаться, когда им пол холодильника забито. Хэвон никогда не покупала его, до твоего появления в доме. — улыбнулся Юнги. — Как там моя малышка? — он наклонился к самому уху, вызывая мурашки по всей спине. — Малышка хочет соленого крекера, а не вот этого всего. — я кивнула в сторону устриц, лежавших на тарелке и скривилась.        Юнги рассмеялся, заставив обернуться пожилую пару, стоявшую недалеко от нас. А затем извинился и придвинувшись ближе шепнул: — Мне стоит послать официанта за крекерами для моих прекрасных, но голодных дам? — Это было бы ужасно весело, но нет. Я потерплю. — Тогда обещаю, что по пути домой я куплю тебе много крекеров. — он наклонился и поцеловал меня в щеку, вызывая радость и некую эйфорию. Все вокруг разговаривали, обсуждали наряды и последние новости и только мы с Юнги стояли осторонь от всего этого, словно находились в маленьком пузыре, скрывающим нас от остальных. Мне даже показалось, что вечер не такой уж и ужасный, каким я его себе представляла, но вскоре пузырь, защищающий нас, лопнул и все нас заметили. К нам спешили родители Юнги, а следом за ними шла Мирэ, мило улыбаясь фальшивой улыбкой. — Юнги, ты все же пришел. Я так рад. — невысокий лысоватый мужчина с небольшим, но заметным животом сделал попытку приобнять сына, но Юнги быстро разорвал контакт. — С Днем рождения, отец. — безэмоционально проговорил Юнги. — Я полагаю, наш с Джису подарок ты уже получил? Наш подарок? Не помню чтобы я что-то выбирала с Юнги для его отца. Но вмешиваться не спешу. В моей сумочке лежит небольшой подарок для его отца, который я заказала вчера, узнав про День рождения. Ничего особенного, если брать к вниманию подарки, которые приносили остальные. Но доставать его я так почему-то и не стала. — Так это и есть та Джису, о которой не устает торочить Мирэ? — отец посмотрел сначала на Юнги, а затем перевел взгляд на меня и натянуто улыбнулся, разглядывая с ног до головы. Когда его глаза опустились на мой живот, улыбка сползла с его лица. — Джису — моя невеста. — я ошарашено посмотрела на Юнги, но тот невозмутимо продолжил. — И мы ждем ребенка. Кажется, будто весь зал умолк, услышав слова Юнги. Большинство затаило дыхание, придя в шок. И я была в их числе. Несколько секунд все молчали, не произнося ни звука, а затем раздался громкий смех. Отец Юнги смеялся, содрогаясь всем телом, но смешно ему не было. Маме Юнги чуть не стало плохо от слов сына и она упала бы, если бы не женщина, стоявшая рядом с ней. Она удержала ее от падения и помогла придти в себя. И только Мирэ, возмущенно раскрыв рот, пыталась что-то сказать. Она вышла вперед и уперлась взглядом в мой живот, словно не доверяла своим глазам и надеялась, что ей все это кажеться. Она вытянула руку и указывая на Юнги пальцем, возмущенно проговорила: — Ты! Как ты мог поступить со мной так?! — она была в ярости и хто-то пытался оттянуть ее от нас, но она продолжала вопить. — На ее месте должна быть я! Я — твоя невеста! Не она, а я! Какой-то парень оттащил ее подальше от нас, уводя ее из зала. Когда ее крики перестали быть слышны, все как будто ожили. Отец Юнги позвал нас за собой, пытаясь не дать людям повода для сплетен. Видно, что для него очень важна репутация. И мы вчетвером отправились в одну из комнат. Отец закрыл дверь на ключ и повернувшись к нам глубоко вдохнул, прежде чем спросить: — Что это черт подери здесь происходит?! — его тон уже не был таким любезным, как раньше. Вот оно, его настоящее лицо. Теперь я понимаю почему Юнги ушел из дома. — А что тут непонятного? — Юнги держался уверено. — Я собираюсь жениться на Джису. — Но ты ведь обручен с Мирэ! — воскликнула мать, молчавшая до этого. — Вы обручили нас без нашего согласия, когда нам было по тринадцать. Мы были еще детьми, а вы уже за нас решили нашу судьбу, даже не спросив желаем ли мы этого! — сорвался на крик Юнги. — Потому что мы — ваши родители и мы лучше знаем, что на самом деле будет для вас лучше. — грозно посмотрел на сына Юнги. — К тому же Мирэ без ума от тебя. Она умна, красива, с хорошей семьи. Что тебе еще нужно, щенок?! — Я не люблю ее! — в тон отцу ответил Юнги. — Ах, любви тебе захотелось?! Это что ли любовь твоя? — он с усмешкой посмотрел на меня. — Да. — твердо ответил Юнги, прижимая меня крепче к себе, словно защищая от насмешливого взгляда отца. — Ты хоть убедился твой ли это вообще ребенок, прежде, чем жениться? Или она пришла, глазками похлопала, а ты и повелся? — Я не на минуту не засомневался в том, что это мой ребенок. Джису носит вашу внучку и вы бы могли более уважительно к ней относиться, а не делать вид, что ее здесь нет. — Юнги был зол. Родители Юнги переключили взгляд на мой живот, обдумывая слова сына. Они молчали и Юнги тоже. Он был обижен и зол на родителей. Он боялся такой реакции, не потому, что боялся их, а потому, что хотел понимания. Юнги хотел, чтобы его родители приняли его выбор и порадовались вместе с ним. Мне стало так жаль его и я так разозлилась на них, что не смогла больше молчать. Освободившись от рук Юнги, я вышла немного вперед и гордо подняла голову, собирая всю свою смелость в кулак. — Я понимаю, что совсем не подхожу под ваши критерии и поэтому вы раздражены сейчас. Понимаю, что Мирэ лучше меня подходит вашему сыну, если смотреть на социальный статус. Но я никак не могу понять то, почему вы делаете несчастным своего сына. Неужели вы не видите того, как ему больно от ваших слов? Он пришел сегодня сюда, чтобы поделиться с вами радостной новостью. С вами — самыми родными, для него, людьми. А что вы устроили? — глаза родителей шокированы, но я все еще продолжаю. — Вы хоть знаете как он радовался тому, что станет отцом? Знаете, как он беспокоиться о ребенке и как любит его? Вы знаете как он волнуется о том, чтобы стать хорошим отцом для малышки? Нет? А я — знаю. Он готов отдать ей все, хотя она даже не родилась еще. Он сделает для нее все, чего та захочет. Но самое главное — Юнги никогда не станет отбирать у нее право выбора. Потому что он действительно любит своего ребенка. И я каждый день восхищаюсь его бескрайней любовью.       Я замечаю, что расплакалась, только когда мне не хватает воздуха чтобы продолжить. Но Юнги обнимает меня, успокаивая и я уже не могу сказать то, что хотела добавить. Он шепчет мне слова утешения и просит подумать о малыше и это заставляет меня немного собраться. — Не знаю откуда ты взялась такая умная. — ехидно начала мама Юнги. — Но не тебе меня учить, девочка. Радуйся, что тебе удалось охмурить моего сына, но нас обмануть тебе не удасться. Когда-нибудь, я выведу тебя на чистую воду и ты поймешь с кем имеешь дело. — она перевела взгляд на сына. — Я думала ты повзрослел и взялся за ум, но ты все еще тот подросток, сбегающий от реальной взрослой жизни.       Она развернулась и вышла из кабинета. Юнги опустошен. Он не ожидал такого от мамы. Отец, стоявший у стола, тоже направился к выходу, но остановился напротив нас и сказал: — Когда у тебя родиться ребенок, ты поймешь мои поступки. Поймешь, ради кого я это делаю.       Он ушел и мы остались вдвоем. Юнги молчал и уткнулся глазами в пол. Я не придумала ничего лучше, чем взять его за руку и увести отсюда подальше. Парень не сопротивлялся и молча плелся за мной, не выпуская руки из моей. Найдя черную Audi R8, я взяла у Юнги ключи и села за руль. Давно уже не водила машину, а такую вообще никогда, но я уверена в себе. Мне нравиться звук мотора, и то, как она поддается моему управлению. Включаю музыку, я немного резковато выезжаю из ворот особняка, желая, чтобы он исчез из виду как можно скорее. Выехав на скоростную трассу, тяну правую руку к Юнги. Нахожу его ладонь и крепко переплетаю наши пальцы. Юнги в ответ сжимает мою. — Кто-то обещал мне много крекеров. — говорю улыбаясь, внимательно наблюдая за дорогой. — Как на счет того, чтобы остановиться у ближайшего супермаркета и скупить весь запас крекеров? Юнги молчит и я расстраиваюсь, думая, что он никак не отреагировал на мою попытку поднять ему настроение, но когда я посмотрела на него, то поняла, что попытка удалась. Юнги улыбался. Да, не ярко, не оголяя зубов, но все же он улыбался и эта улыбка отражалась в его глазах. Он смотрел на меня и улыбался и я готова была смотреть на него вечность, но мне нужно следить за дорогой и пришлось отвести свой взгляд. Но Юнги продолжал смотреть на меня. Я чувствовала его взгляд и тихо радовалась его вниманию. — Джису… — Хмм…- я прибавила газу, чувствуя прилив адреналина. — Только не говори, что не станешь покупать мне крекеры. — Я люблю тебя.