Неуловимые касания

      Зима. Время года, когда можно выйти на улицу, разглядывая замысловатые, уникальные узоры снежинок, опускающиеся на розоватые щёки, и в то же мгновение превращающиеся в маленькие капли холодной воды, погулять вместе с вьюгой, став неразлучными друзьями, замёрзнуть до костей, но продолжая бродить по скрипучему снегу, разглядывая всё вокруг застывшее на мгновение, а придя домой налить себе большую кружку горячего чая, крепко обнимая её ладонями, и завернуться в большой тёплый плед, наслаждаясь теплом и зимней порой за окном. Весь этот белый снег, который сугробами лежал на земле, делая её мёрзлой, вдохновлял людей на какие-то действия.       Для Бараша это было новый источник вдохновения для величественной прозы, для Кроша с Ёжиком новые приключения, о которых они будут рассказывать за чашечкой крепкого и ароматного чая в гостях у Карыча, когда все соберутся у него дома. Для Совуньи это пора катания на лыжах, выучивании новых трюков и лечения простудившихся, которых зимой будет куча. Копатыч как истинный медведь спит, под кучей тёплых пуховых одеял, чуть похрапывая. Для Пина новый стимул покорять горные вершины на самолёте, когда морозный ветер для него всего лишь спутник. Для Карыча вдохновение игры на рояле, придумывания новых фокусных трюков, в ожидании оваций от толпы зрителей. Но лишь Нюша и Лосяш не знали чем заняться. Лосяш был по уши в своих экспериментах, зазубривании новых наук, и поеданию бутербродов с чуть остывшим чаем. Он и не стремился никуда выходить. А смысл? Оставаться дома уже вошло в его привычку, которая вросла в тело, будто лоза и не отпускала. На улице ему нечего было делать, кроме того, чтобы сходить к Пину за какими-то деталями для нового изобретения. Да и Нюша скучала. Надоели однообразные стихи Бараша, веселиться с Крошем и Ёжиком не хотелось, а у Совуньи она проводит почти всё время. Хотелось чего-то нового, разнообразного.       В тот день Нюша пробежав по всем домам пригласила всех на каток, чтобы повеселиться и провести время друг с другом. Да и тем более наступал Новый Год. Нельзя, чтобы в этот день кто-то скучал или грустил. Нюша не любила грусть и тоску. Праздники для неё были чем-то особенным. Именно теми днями, когда все отрицательные эмоции должны были улететь вместе с знойным ветром, оставив в голове лишь весёлые и красочные воспоминания о проведённом времени. Как Новый Год встретишь — так его и проведёшь. Между прочим очень мудрая пословица. Нюша услышала её от Совуньи, когда в преддверии праздника они украшали свои дома. Фраза с точностью впечаталась в память, не желая забываться.       Вбежав в дом Совуньи, Нюша присела на стул и пыталась отдышаться. Пробежаться с холодным ветром и подружками снежинками по семи домам, чтобы пригласить жителей Ромашковой долины вещь утомимая. Совунья мигом поставила перед девушкой фарфоровую чашку с чаем, из которой парил белый горячий пар. Справа от девушки находилась банка малинового варенья, которая была открыта специально для неё. На своё удивление и удивление Совуньи, девушка не захотела сладкого, а просто тихо пила чай. Совунья промолчала, но подметила для себя, что с девочкой что-то не так.

***

      Лёд был кристально чистым до такой степени, что в нём можно было увидеть своё отражение, на нём не было ни снежинки, потому что Крош и Ёжик вооружившись лопатами соревновались, кто быстрее отчистит каток. Карыч и Совунья держась за руки кружились на льду, иногда хихикая и что-то обсуждая. Крош и Ёжик не отставали и веселились, рассказывая друг другу анекдоты, иногда падая на хрустальное полотно. Пин катался в одиночестве, сложив руки за спину, и по его лицу было заметно, что это доставляло ему удовольствие. Бараш сидел на лавочке напротив Нюши, задумчиво глядя в небо, писал что-то на бумаге пером, оставляя чёрные линии кудрявых букв, где-то яро зачёркивал, следом составляя новую строку предполагаемой прозы. Нюша сидела на лавочке противоположной Барашу. Её совершенно не интересовало, над чем так старается юный поэт, какие строки посвящает ей в этот раз, и то, как он будет читать их, красноречиво, с жжением в груди, и отдышкой от излишней эмоциональности. Коньки она так и не надела, и на лёд даже не встала. Держала их в руках, осматривая, будто видит в первый раз. Лосяш не пришёл — констатировала в мыслях девушка, смотря куда-то далеко, не концентрируясь на определённом объекте. В голове мелькали сотни вопросов, на которые ответ она не знала, но додумывала сама. Сейчас она сидит на холодной лавочке, почти одна, держа в руках связку белоснежных, острых коньков, и думает, почему именно тот, кого она ждала больше всего не пришёл.       Нюша не знала, что чувствует. Обиду? Разочарование? Или просто непонимание ситуации? Она хотела покататься на коньках именно с ним. Но ведь на катке полно народу. Почему именно он? Сердце сжалось, как обычно это описывалось в любовных романах, которые Нюша целыми днями читала без перерывов. Дышать стало тяжелее, а голову заполнили разного рода мысли. Вспомнив недавно прочитанную книгу, девушка сравнила себя с главной героиней. И взвесив всё за и против, она пришла лишь к одному выводу. Ей нравится Лосяш.       Нюша провела рукой по лицу, смазывая налипшие снежинки, выдыхая тёплый воздух. Пар быстро развеялся, как и желание кататься, поэтому встав со скамьи, не оглядываясь, направилась в сторону лесной хижины, не замечая за спиной встревоженный блеющий голос Бараша, зазывающий крик Кроша, и задумчиво ухмыляющийся взгляд Совуньи, которая стояла на катке под руку с Кар-Карычем.

***

      Подходя к дому, девушку нехило так засыпало упавшим с крыльца снегом, из-за чего пришлось отряхиваться на пороге дома. Открыв дверь, она увидела читающего профессора, который жевал привычные бутерброды в сухомятку. Девушка остановилась на пороге, смотря на мужчину, который поднял на неё взгляд, тем самым спрашивая зачем она пожаловала. — Ты и сам прекрасно знаешь, зачем я здесь. — произнесла Нюша, слегка махнув рукой. Лосяш отрицательно помахал головой, делая вид, будто не понимал ничего. — Почему ты не пришёл на каток? Я же приглашала всех и тебя естественно. Почему? — спрашивала девушка, подходя к его столу, опираясь двумя руками на него, оставив свои коньки у двери.       Лосяш замялся. Отвёл взгляд в сторону, пытаясь зацепиться за любую возможность сменить тему, но юная особа, стоявшая перед его столом, была слишком сосредоточена на своём вопросе, что навряд ли сменила бы тему. Пытаться даже и не стоило. Разгневано-грустные глаза смотрели на него почти в упор, казалось, она в эту же секунду, не дождавшись его ответа, развернулась бы и ушла прочь из дома. И на сколько повисло бы это молчание, никто не знал. Лосяш нарушил тишину несколько секунд спустя. — Если честно, стыдно признаться, я не умею кататься на коньках, именно поэтому и не пошёл. — Как не умеешь? Совсем совсем? — мужчина отрицательно помахал головой. — Вставай и собирайся, бери коньки и выходи, я жду тебя у входа. — Нюша даже не дала мужчине вставить слово, и оставив его с целью, забрала коньки и вышла из дома. Лосяшу оставалось повиноваться и следовать за девушкой.

***

— Смотри, эту ногу ты двигаешь вправо, а эту влево. Таким образом ты разгоняешься. Чтобы тормозить ты одной ногой давишь пятку, либо тормозишь боком. — проговорила Нюша, показывая как пользоваться коньками. Лосяш всё внимательно запоминал, ведь действительно хотел научиться, чтобы проводить время с друзьями. Он сделал всё как показала девушка, и под громкие хлопки поддерживающих друзей он поехал. Конечно, нужно было тренироваться больше, но он поехал и это уже успех. Нюша была немного впереди, и направляла Лосяша, куда нужно двигаться. Была прямая дистанция и спокойно скользя коньками по льду, вырисовывая на нём чёткие прямые линии, мужчина осматривал природные зимние пейзажи. Засмотревшись на красивые тёмно-зелёные деревья, которые усыпало снегом, мужчина не заметил остановившуюся Нюшу и врезавшись, уронил её на твёрдый лёд, нависая сверху.       Несколько секунд они так пролежали, смотря друг другу в глаза, осматривая каждую черту лица партнёра, вместе краснели, наблюдая за румянцем друг друга, пока их не заметили другие и не помогли встать. Нюша ещё несколько секунд смущённо смотрела на Лосяша, который поднёс руку к лицу, тыльной стороной, пытаясь скрыть румянец, как вдруг, ноющая боль в спине, заставила её прогнуться, тихо простонав. Совунья мигом подскочила к ней, поддерживая за руку, и что-то пробормотав, увела с катка в сторону своего дома. Постояв несколько минут среди обсуждающих ситуацию друзей, Лосяш последовал за ними, осознавая, что именно из-за него, Нюша вынуждена мучиться с болью в спине.

***

— Тоже мне, упала она на лёд, а если бы что-нибудь сломала себе? — бегала вокруг женщина, в поисках заветной лечебной мази. — Я учила Лосяша кататься. — она виновато опустила голову, корчась от боли. — Он не маленький мальчик, и сам бы научился, если бы хотел, — Совунья негодовала, перебирая склянки с лекарствами, звонко разрушая мимолётную тишину. — Раздевайся.       Нюша обнажилась, оставшись совершенно с открытом верхом. Лёгкий ветерок заставил кожу покрыться мурашками, вынуждая приобнять себя за плечи. Девушка сидела недалеко от входа, на табуретке, в полуоборот к двери. Сейчас мало кто зайдёт, все на катке и поэтому можно было не беспокоиться, что кто-то наведается к Совунье в дом, и застанет её в таком виде.       Женщина ушла в другую комнату, в поисках всё той же мази, и оставила девушку одну. Нюша задумалась о чём-то и не заметила как дверь дома скрипуче открылась и из-за неё выглянул Лосяш, который зашёл на порог. — Прошу прощения… — мужчина не сразу понял, что не так, пока не увидел полуобнажённую девушку, сидящую перед ним. Аккуратные черты округлых грудей, и вставшие от прохлады соски, приковали взгляд Лосяша на несколько секунд. Нюша подняла взгляд на него, и через пару секунд поняла, что находится в неглиже. Быстро прикрыв руками грудь, Нюша отвернулась, предоставляя взору мужчины обнажённую спину. Он мигом отвернул голову от девушки, и очень торопливо извиняясь вышел из дома. На крыльце, Лосяш тяжело дышал, прикрыв глаза. В штанах задохнулись совесть и культура.       Когда дверь закрылась, Нюша облегчённо выдохнула, но руки опускать не стала. Хорошо, что Совунья не слышала этого, иначе Лосяшу было бы не сдобровать. В мыслях был стыд, и неловкость, а сердце казалось на мгновение остановилось.       Совунья с радостными криками вошла вновь в гостиную, где сидела Нюша и похвасталась, что нашла этот крем. Женщина выдавила немного себе на руку, и начала массировать спину девушки, делая лечебный массаж. Нюша расслаблялась под опытными руками женщины, что уже хотела заснуть, но когда Совунья убрала со спины тёплые руки, девушке стало зябко, и вновь накинув майку, принялась пить чай, согреваясь.

***

      Всю ночь Лосяш не мог выкинуть из головы образ Нюши. Перед глазами всплывало её обнажённое тело, заставляя сердце отбивать чечётку. В груди было щемаще-сладкое жжение от воспоминаний, но чтобы успокоиться он не мог притронуться к себе. Для него это было буквально осквернением чести Нюши. Это было неправильно, грязно и пошло. Целую ночь он провёл в раздумиях, почему именно так реагирует. Он ведь не первый раз видит женскую грудь, но такой реакции тела не было никогда. Сначала он пытался всё списать на науку, но понятное дело, всё это было чушью, бредом, с наукой это никак не связать. Вырисовывал непонятные линии на пепельно-белом листе бумаги, выстраивая логическую цепочку действий и эмоций. И когда на листе не осталось пустого места, а гриф карандаша с звонким хрустом сломался, Лосяш выдвинул единственное логическое заключение. Ему нравится Нюша.       Мысли так и не отпускали его, глаза налились свинцом, и опустив голову на потёртый стол, Лосяш погрузился в крепкий сон.

***

      На утро, с первыми лучами солнца, в дом Лосяша вошла Совунья, звонко его приветствуя. — С добрым утром. — произнесла женщина, заставив мужчину вскочить с места. — Доброе утро, любезная. Что вас привело сюда? — протерев ладонью лицо, и разминая руки, он устремил свой взгляд на гостью. — Ты бы хоть к Нюше сходил, книжек принёс, поговорил с ней. Девочка бедная лежит целыми днями одна, скучно ей. А то сидишь тут в своей халупе, не выходишь, — Совунья поставила перед ним банку малинового варенья, и небольшую стеклянную тару с мазью. Хоть она и была закрытой, запах эфирных масел резко ударил в нос. — возьми, нужно напоить её чаем с вареньем и намазать спину, я не могу сейчас придти к ней, несколько человек заболело, нужен обход. — Хорошо. — ответил Лосяш, когда Совунья выходила из дома. И только через несколько минут до мужчины дошло, что ему придётся делать.

***

      Стук в дверь, и Лосяш произнеся, что он заходит, открывает её, осматривая помещение перед ним. Нюша лежала с книжкой в руках, под тёплым одеялом, повернув голову на гостя. Румянец быстро проявился на лице, и взгляд устремился в окно, рассматривая узорчатые снежинки на стекле. Жар мгновенно распространился по всему телу, заставляя буквально гореть. — Совунья попросила меня придти, так как сейчас занята. Мне нужно намазать вам спину. — по лицу Лосяша было видно, что ему самому было неловко, но он ждал ответа от девушки. Тихо произнеся «хорошо», девушка принялась подниматься с кровати, принимая усидчивое положение. Что у Лосяша, что у Нюши, в голове летали мысли неловкости, стыда, смущения, и непонимания как реагировать. Жжение в груди не прекращалось у обоих. Девушка еле слышно выдохнула и прикрыла глаза, когда крепкие мужские руки коснулись её спины, а прохладная мазь хоть немного приглушала и без того горящее тело. Мужчина же еле сдерживался, чтобы не переступить рамки дозволенного, проводя по бархатной с розоватым оттенком коже. Чуть грубоватые пальцы вырисовывали незамысловатые узоры, оставляя закруглённые полосы на спине. Кожа словно мягкий сливочный крем проминалась, создавая ощущение волны. Пальцы постепенно перешли на плечи, массируя их, а после и вовсе к ключицам. Нюша томно вздохнула, чуть откинув голову назад. Когда пальцы коснулись сосков, по телу пробежала дрожь, а с губ сорвался первый стон. В этот момент Нюша чуть под землю не провалилась от скучивающегося узла внизу живота. Тёплые губы коснулись её шеи, кладя руку на талию.       Постепенно Нюша оказывается прижата к кровати, почти всем мужским весом, чувствуя всё тепло исходящее от него. Руки мужчины блуждали по обнажённому телу, нежно оглаживая очертания талии, бёдер, касаясь нескольких чувствительных зон, вызывая у девушки всхлипы, и мольбы не останавливаться. Сквозь пелену сознания девушка видела как Лосяш смотрел на неё. Томно, жадно и до боли влюблённо.

***

      Глаза неприятно защипало от солнечного света, исходящего из окна, и Нюша заёрзала в кровати. Чуть прикрыв шторку, и распахнув веки, девушка огляделась. Она была дома одна, в одежде и тёплой пружинистой кровати. Тело словно вата растеклось по постели, совершенно не желая двигаться. Её грязная одежда так и висела на спинке стула, а в прихожей у стенки стояли коньки. Майка словно прилипла к телу. Пот просочил её насквозь. Нюша поднялась с кровати, принимая сидячее положение и вздрогнула, когда ощутила прохладу на мокрой спине. Запах в доме был странный, травянисто-едкий, ударял в нос с такой силой, что девушка поморщилась. На столе стояла небольшая стеклянная баночка, не совсем круглая, больше шестиугольная, под крышкой на горлышке была обмотана верёвка с бумажкой, где значилась подпись «Для Нюши».       Девушка потёрла рукой лицо, пытаясь окончательно проснуться. Жар спал, голова уже не болела как до этого, но было странное ощущение. Словно какое-то воспоминание потерялось. И сон этот совершенно выбил её из колеи. Она и Лосяш. Ну и приснится же — подумала Нюша, беря в руки карманное зеркальце, лежащее на прикроватной тумбочке.       Открыв его, она взглянула на себя. Румянец на щеках есть, уже хорошо. Но взгляд упал ниже. В районе ключиц и шеи красовалось странное пятно багрового цвета, рядом с ним небольшой след от укуса. Румянец вспыхнул ещё ярче. Захлопнув зеркальце чуть ли не с треском, Нюша произнесла в пустоту: — Видимо это был не сон. — Она одёрнула шторку, а за ней и кружевную тюль, старательно всматриваясь в окно другого домика, где красовался высокий мужчина, попивающий горячий чай. Он слегка ухмыльнулся и вовсе скрылся из поле зрения, заставляя Нюшу разглядывать его исчезающую спину.