С днём рождения, мальчик-которому-сорок!

Раннее июльское утро. Где-то на горизонте ещё едва маячит заспанное солнце, свет которого не в силах пробиться сквозь шторы, заботливо задёрнутые Джинни вчера вечером. Сегодня пятница, а значит — выходной. И никто не вправе будить папу — так вчера сказала сыновьям Джинни. В этом году Джеймс пригласил к ним на каникулы свою подругу — Клэр Лостхоноур. Клэр не могла стать волшебницей в силу своей странности — она была маледиктусом. Каждую ночь девушка превращалась в кареглазую онциллу, чего дико стеснялась. Её отец погиб за пару дней до битвы за Хогвартс — был уличён в работе против Пожирателей Смерти, хотя и не входил в Орден Феникса, а создал похожую группировку. Сейчас же девушка переживала потерю матери, недавно окончательно ставшей дикой кошкой. Миссис Лостхоноур попала под колёса магловского автомобиля, её нашли уже мёртвой. Джеймс не мог читать письма девушки, волнистые и размазанные от слёз, и пригласил её провести это лето в доме Поттеров. Клэр долго искала отговорки, но в итоге сдалась и вот уже месяц как жила в доме родителей друга, к огромной радости Джеймса и Лили, для которой девушка стала лучшей подругой. Альбус же за последнее время здорово сдружился с отцом. Он наконец понял, что ни Джинни, ни Гарри не важно то, на каком факультете он учится, какого цвета форму носит, в какой гостиной Хогвартса живёт — он их сын и они любят его любым. Как однажды сказал папа: «Человека определяют не заложенные в нём качества, а только его выбор». Чуть позже Джеймс, часто бывающий в кабинете директора по понятным причинам, объяснил ему, что это высказывание принадлежит самому Альбусу Дамблдору, и Ал может гордиться, что носит его имя. После всех этих разговоров и тщательного изучения биографии Дамблдора Альбус понял, что чем-то даже похож на бывшего профессора. Такое же провальное начало жизни и такое же внезапное осознание того, что он идёт явно не по той дороге. Что до Северуса Снейпа — он сожалел, что не застал декана в живых. Также у Альбуса появилось несколько друзей-гриффиндорцев, что с огромной силой ударило по вражде факультетов. Одним из тех людей, который познакомил его с учениками Гриффиндора, стала, конечно же, Лили. Сама девочка, недавно окончившая первый курс, пыталась отделиться от толпы либо как бабушка — знаниями, либо как крёстная — странностью. Самовыражаться через квиддич желания не было, так как полёты на мётлах в этом году ей не удавались. Даже МакГонагалл говорила, что Лили и Джеймс — две маленькие копии своих родителей и покойных бабушки и деда. После этих слов в воздухе непременно повисала долгая, мрачная пауза, во время которой Гарри обязательно пытался отыскать глазами Джинни, а если та была рядом — обнять или взять за руку и не отпускать. И связано это было со страхом потерять любимую, а не с обычной «телячьей нежностью», как называли это непосвящённые. Сегодня же его ничего не волновало. Как минимум потому, что он только что открыл глаза. На часах половина первого дня. Обычно глава мракоборческого отдела встаёт намного раньше, но сегодня Джинни, видимо, решила, что Гарри обязан выспаться и любезно забрала его будильник с собой. Он быстро умылся и тихо спустился на запах блинчиков. Гарри подкрался к двери на кухню, за которой Джинни раздавала указания всем желающим и не очень. Решив подшутить над женой, он наспех надел аврорскую мантию и значок. Ещё раз послушал, что происходит за дверью и, убедившись, что около неё никто не стоит, с ноги выбил замок и влетел в комнату с оглушительными криками: — ЭТО МРАКОБОРЧЕСКИЙ ОТДЕЛ, ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ! — все, кто был в комнате, подскочили от неожиданности, а Гарри продолжал, — НАМ ПОСТУПИЛО СООБЩЕНИЕ, ЧТО ДЖИНЕВРА МОЛЛИ ПОТТЕР ЭКСПЛУАТИРУЕТ СВОИХ И ЧУЖИХ ДЕТЕЙ, А ИМЕННО: ДЖЕЙМСА СИРИУСА ПОТТЕРА, АЛЬБУСА СЕВЕРУСА ПОТТЕРА, ЛИЛИ ЛУНУ ПОТТЕР И КЛЭР... Клэр... — Амелия. — Да, точно, КЛЭР АМЕЛИЮ ЛОСТХОНОУР! ЭТО ТАК?! — ПОТТЕР!!! — взревела Джинни и помчалась за Гарри под звонкий хохот юных обитателей дома. — Дети, бегите, мне кажется, мама бешеная! — смех с кухни стал громче, а бег супругов — быстрее. Неожиданно Гарри резко остановился, заставляя Джинни врезаться в него. Пока она не опомнилась, он припечатал её к стене, поставив руки с обеих сторон от её лица. Джинни поняла происходящее буквально через секунду, и Гарри немедленно получил пусть и шуточную, но достаточно звонкую пощёчину. — Какая. Ты. Сволочь. Поттер, — отчеканила женщина. — И я тоже тебя люблю, Джинн, — Гарри улыбнулся ей, — надеюсь, ты подаришь мне поцелуй? — И не мечтай! — она показала ему язык, но тут же приникла к его губам. Быстрый, страстный, но в то же время по-своему нежный — этот поцелуй идеально отражал бы их отношения: трепетные, но в то же время эмоциональные, пылкие. Тепло со скоростью света разливалось по венам обоих, и вскоре Джинни последний раз провела языком по его губе, отстраняясь. Она запустила руки в его всё ещё торчащие во все стороны волосы и весело произнесла: — С днём рождения, мальчик-которому-сорок! Говорят, первые четыре десятка самые сложные в детстве мужчины, сегодня ты торжественно переходишь к пятому! Поздравляю! — Спасибо, — Гарри громко засмеялся и подхватил Джинни на руки. Она вскрикнула что-то про то, что они уже не в том возрасте, чтобы вот так ходить по дому, а он просто перехватил её поудобней и понёс к кухне. У самого порога Джинни была возвращена на землю. Они зашли в кухню, и на Гарри тут же обрушились поздравления от детей. — С днём рождения, папа! — С днём рождения! — Поздравляю, мистер Поттер. Когда все голоса стихли, а поздравления закончились, трое детей облепили отца, даже Джеймс и Джинни не удержалась. В стороне осталась только задумавшаяся и немного расстроенная девушка-маледиктус. — Клэр, иди сюда. Пожалуйста, — Гарри и Джеймс умоляюще смотрели на неё. — Мистер Поттер, я, конечно, уважаю и люблю вас, как своего отца, но всё же я не часть вашей семьи и... — Часть. Каждый, кто живёт в этом доме, является частью нашей семьи, если он этого хочет. Ты хочешь? — Да, но... Джеймс не дал ей договорить, притянув её к себе и, соответственно, ко всей семье. — Ты — часть нашей семьи, по крайней мере сейчас. И это не обсуждается, — Джеймс улыбнулся подруге, которая уже присоединилась к общим объятиям. На завтрак были приготовленные Джинни блинчики. Они уже почти что остыли, когда вся семья удосужилась сесть за стол. — Кому как спалось? — спросила Клэр. Она всегда задавала этот вопрос, и все уже как-то привыкли к её странности, но сегодня она особенно бодро смотрела на Поттеров. — Неплохо. А тебе? — Джеймс, видимо, был сбит с толку, но его это не остановило. — Я не обратилась! — радостно взвизгнула она под непонимающие взгляды. — Когда маледиктус перестаёт систематически превращаться в животное, у него появляется шанс стать нормальным и даже право получить волшебную палочку. Это происходит очень редко, последним маледиктусом, получившим шанс, была... — Нагайна, но она его упустила. — Отк... Откуда Вы знаете, мистер Поттер? — Я... Нам рассказывали об этом на курсах стажёров. Вдобавок, я видел её лично. У змеи Волан-де-Морта были глаза, светящиеся человеческим разумом — это и была Нагайна. — Профессор Долгопупс убил маледиктуса?! — в глазах Джеймса плескался страх, перемешанный с бешенством. — Джим, Нев обещал папе это это сделать, и... — ОБЕЩАЛ?! Профессор обещал убить?! — Джим, — подала голос Клэр. — Если бы ты не прогуливал историю магии, то зна... — Так, а отсюда поподробнее. Почему ты прогуливаешь историю магии? — строго спросила мать. — Так папа ещё в том году разрешил на неё не ходить, — пожал плечами старший сын. Джинни обернулась на Гарри с таким гневом на лице, будто он разрешил их чаду кого-то убить. — Поттер, — с нажимом произнесла женщина и оставила его фамилию висеть в воздухе, чтобы придать этому значение, но Гарри незадачливо прервал её: — Сама ты Поттер, — и пропустил волну бровями. Это было не его движение. Джинни с секунду подумала, кого же это ей напоминает, и прокричала: — Гарри, выходи, шутка удалась! Со второго этажа послышались торопливые шаги, и уже через минуту перед ней стоял Гарри Джеймс Поттер собственной персоной. Он лучезарно улыбнулся и гордо произнёс: — Сорок семь минут! Это рекорд! — Фред тем временем выпил антипод для оборотного зелья и предстал всем в своём обычном обличье. — Опять сорвалось... В этом году она уже и в мимике что-то нашла. — Твоя волна бровями, братец. В следующий раз хотя бы помни, что Гарри так не умеет. И вообще, почему вы решили, что в этом году я поведусь? Решили, что выбрав другую дату, вы сможете меня обмануть? Не вышло, — она самодовольно улыбнулась. — Хах, забавно слышать это от самой... Гермионы Джин Уизли! — в этот момент Гарри взмахнул палочкой, прекращая действие её чар. Перед ним стояла девушка с копной каштановых кудрявых волос. Она посмотрела на настенные часы и, вздёрнув нос, гордо произнесла: — Сорок девять с половиной минут. Это рекорд! — не пойми откуда рядом с ней появилась Джинни и дала ей «пять». — Мы снова вас обыграли! — Джинни светилась от счастья. Она подошла к мужу и упала в его объятья для победительницы. — С днём рождения, Гарри. — Спасибо, — он губами коснулся её макушки, наблюдая за тем, как Гермиона с Фредом будто ведут какой-то мысленный диалог. В конце концов, они видимо пришли к решению. Фред жестом указал на стол: — Может, всё-таки поедим? Не зря же Миона так старалась. Все присутствующие Уизли, Поттеры и Лостхоноуры уселись завтракать. Неожиданно Клэр прокашлялась и сказала: — С днём рождения, мистер Поттер. Мы же вас на самом деле и не поздравили. Младшие Поттеры будто бы опомнились и стали наперебой поздравлять отца. Ответы, объятия, тёплый чаёк — всё было идеально. Этакая семейная идиллия. Позавтракав, дети разбрелись по дому. На кухне остались только Фред, Гермиона, Гарри и Джинни. Чета Уизли с каким-то странным предвкушением смотрела на то, как Поттер за секунды чинит дверь, сломанную Фредом полтора часа назад. Гарри и Джинни сели назад к родственникам, и миссис Поттер как на духу выдала: — Ну рассказывайте, я же вижу, что вы что-то хотите выдать, — Гарри кивнул головой, соглашаясь с ней. Фред покрепче прижал к себе Гермиону, из последних сил держащую язык за зубами. Глубоко вздохнув, он начал: — Вообще мы хотели сначала сказать это родителям, но решили, что они скорее всего не поймут. Сидни и Джас тоже ещё ничего не знают, и скорее всего узнают тогда, когда это станет очевидным. Так вот, ребят... — Я беременна! — Гермиона не выдержала того, как долго Фред вдавался в какие-то ненужные подробности. Джинни округлила глаза от удивления и мельком посмотрела на Гарри, который, видимо, пытался подобрать подходящие слова. В целом, такое же лицо он делал и тогда, когда Джинни говорила ему, что он станет отцом. Все три раза. Видимо, это его специфическая реакция на неожиданные (и долгожданные) новости. — Поздравляем, — чистосердечно сказал Гарри. — Молодцы, ребят, мы бы на такое не решились, — его тон становился всё более радостным, переходя в простую улыбку, давая Джинни «зелёный свет». — И какой срок? А почему мы первые? Гермиона, ты хочешь мальчика или девочку? А ты, Фред? А Джордж с Энджи знают, Фред, ты же с ним постоянно переписываешься? — вопросы летели от уже-давно-не-Уизли с бешеной скоростью, не давая на них отвечать. Гермиона с мужем старались не засмеяться, глядя на свою родственницу. Годы идут, а Джинни не меняется, равно как и Гарри. Как они все. Они провели юность в войне и восстановлении после неё, а сейчас стремились жить. И их учитель — опыт. Берёт, правда, дорого, но объясняет доходчиво. Они уже знают, как защитить себя в случае опасности, но понятия не имеют, что же такое действительно жить, а не выживать. И опыт решил им помочь, взяв в счёт оплаты бессонные ночи и звуки взрывов, которые до сих пор снятся им в кошмарах. Хорошо, что рядом есть тот, кто сможет понять и помочь. Даже в сорок лет. Даже тогда, когда кажется, что выхода нет и дальше — только темнота, у них есть те, кто пройдёт через всё с ними. Близкие люди, даже с того света помогающие им. И в заключение хочется сказать только одно: С днём рождения, мальчик-которому-сорок)))