В сладкой радости

      Это был не совсем обычный день. Нет, не подумайте, никаких паранормальных явлений не происходило. И сам по себе день был прекрасен: чистейшая небесная синева, яркое золото солнца, легкий ветерок, благоухание цветов – всё как в раю. В такую погоду самое хорошее дело – купанье на лесной реке или озере, однако членам организации охотников за демонами было совсем не до этого. Они были заняты другим важным занятием – учились «созидать», «получать положительные эмоции и делиться ими с ближними», а также «укреплять свои связи с товарищами». А если сказать проще, то на очередном собрании в присутствие Главы между некоторыми личностями опять занялась мелкая потасовка, которая очень огорчила Оякату-сама – ведь сотоварищи должны относиться друг к другу дружественно и с уважением. Оттого Канроджи предложила Главе весьма специфичное, однако действенное, на ее взгляд, решение проблемы. Тот, как ни странно, одобрил.       И вот теперь благородные истребители демонов, бравые мечники и славные бойцы в цветастых передниках, заботливо предоставленных окрыленной Митсури, занимались… выпечкой булочек. Это можно было бы назвать днем сумасшествия, по крайне мере, так думали все те, кто видел эту картину со стороны. Просторные покои с выходом в сад поместья Канроджи превратились в одну огромную кухню, заставленную столами с нужными ингредиентами. Девушка, вне себя от переполняющего ее счастья, порхала между ними, поглядывая, как идут дела у ее товарищей. Готовить она обожала, а сейчас, когда видела, что все столпы и другие мечники заняты этим простым, мирным, но таким полезным делом, Канроджи была готова пищать от восторга. Вот, что должно было сблизить всех и укрепить их ряды!       Однако далеко не все думали так же. Раздраженный Санеми, со всей силы швыряя кусок теста о столешницу, еле сдерживался оттого, чтобы попросту не перевернуть стол ножками вверх. Ну ведь неслыханное дело, чтобы столпы вместо тренировок занимались – и чем – выпечкой булочек! Подобрав кусок брошенного теста, столп Ветра швырнул его с еще большей силой об стол заново. Он терпел весь этот беспредел только лишь потому, что уважал Оякату-сама. Все булочки Шинадзугавы из-за того выходили подозрительно бесформенными, что несколько раз заметила проходящая мимо Канроджи. Санеми кипел. Подошедший к нему Генья, от которого за версту веяло наивной доброжелательностью, смущенно встал позади старшего, заложив руки за спину и смотря на «творения» брата. – Аники, я очень хочу попробовать твоих булочек. Мне кажется, они будут самыми вкусными. А ты можешь попробовать мои… – раздражительно радостно заговорил младший, отчего столпа Ветра аж затрясло от ярости. В следующую секунду, после громкого крика «да в гробу я видел тебя и твои булки», оттаскивать Генью от взбешенного брата пришлось стоявшему рядом и мирно мнущему тесто Гемею.       Тандзиро, взволнованно наблюдавший за разворачивающимися событиями с участием братьев Шинадзугава, облегченно выдохнул, когда тех растащили по разным углам, и вернулся к своему занятию. Он лепил булочки в виде простых круглишков с милыми, приветливыми улыбочками – раз целью этой тренировки было укрепление дружеских связей с товарищами, то и булочки, по мнению старшего Камадо, должны были олицетворять миролюбие. Мальчик старательно мял в руках новую порцию теста, иногда поглядывая краем глаза за работой других. Зенитсу, вдохновленный мыслью испечь булочек для неотразимой Незуко-тян, выделывал из теста на удивление аккуратные «звездочки» и, как он выразился, «ракушки». Иноске на скорую руку лепил какие-то продолговатые, заостренные к верху куски, чем-то напоминающие по внешнему виду клыки, и при этом был очень собой доволен. – Гонпачиро! Ты обязан отведать моих булочек! Они лучшие! Ни у кого таких нет! Даже Кукольные глазки не сделает так! Ха! – как обычно с энтузиазмом вещал Иноске, махая товарищу испачканной в муке рукой. – Конечно, Иноске! Я с удовольствием их попробую! – улыбался он в ответ, внутренне радуясь, что Хашибира наконец-то занимается чем-то созидательным. Ведь и в самом деле: это замечательное занятие должно было отвлечь его от постоянных разрушений и схваток. «Прекрасная идея была, Канроджи-сан! Вы такая умница!» – думал Тандзиро, глядя на то, как все увлеченно заняты делом. Он украдкой перевел взгляд на соседний стол, за которым работал Пламенный столп, и удивленно приподнял брови. – Ренгоку-сан, вы лепите булочки в форме батата? Так необычно выглядит! Я уверен, они будут очень вкусными! – Возможно! Но знаешь, мальчик мой, есть я все-таки люблю больше, чем готовить! – юноша доделал крайнюю булочку и, отряхнув руки, повернулся к Камадо, привычно улыбаясь своей ослепительной улыбкой. И у младшего мечника от этого аж земля двинулась под ногами, а в спине проклюнулись крылья – настолько чудодейственными свойствами обладала эта улыбка. Тандзиро в ответ ему только лишь нелепо улыбался, благоговейно глядя на столпа Пламени. – Ты ведь покормишь меня своими булочками? Они выглядят аппетитно, а я очень голоден! Не думал, что процесс готовки будоражит в человеке такой аппетит! – Я буду так счастлив, если Ренгоку-сан попробует мои булочки! Я буду стараться, чтобы они получились очень вкусными ради вас! – Вот это энтузиазм в тебе горит, Камадо! Прекрасно, прекрасно! Постарайся на славу! – после этих слов осчастливленный Тандзиро с еще большим усердием принялся за работу, выделывая булочки искусно, с любовью добавляя в них больше начинки, предвкушая, как Ренгоку-сан будет пробовать их. Одна только мысль о том, что наставник хочет съесть приготовленную им еду, заставляла сердце мальчика трепетать в сладком волнении.       Возле него раздался тяжелый вздох, и мечник тут же обернулся на стоявшего рядом человека. Столп Воды с какой-то замороженной обреченностью смотрел на свои несостоявшиеся «творения»: куски теста, в которые брюнет кропотливо заворачивал начинку, липли к рукам, тянулись, рвались, и потому все булочки Томиоки выглядели криво либо не выглядели никак вообще. – Гию-сан, у вас не получается? – участливо спросил истребитель младшего ранга, подойдя ближе к столпу. На это Томиока ничего не сказал, равнодушно переведя взгляд со старшего Камадо обратно на кривые кусочки теста. Ведь кому какая разница, как получатся эти булочки – все равно съедятся. Однако Камадо, похоже, так не считал – он продолжал смотреть на Водного столпа и обворожительно улыбаться при этом. И у старшего от этой святой доброты даже дыхание перехватывало: возможно же было быть таким простым и невинным? – Может, вам помочь? Давайте вместе попробуем сделать!       Очередной разорвавшийся кусок теста выпал из рук брюнета. Вместе. Для Томиоки это было волшебное слово. Вместе с Камадо он готов был делать все, что угодно, и до бесконечного долго. Рубить демонов, спасать мир, печь булочки – решительно всё. Собственно говоря, и сегодня он специально занял место рядом с Тандзиро, чтобы готовить с ним плечом к плечу. И пусть мальчик выбрал это место только потому, что оно было ближе к Кёджуро Ренгоку – столп Воды старался об этом не думать. Главное, что его светлый, неотразимый Тандзиро был рядом. – Я согласен, – тихо произнес юноша, и в следующее мгновенье почувствовал, что сердце, сделав в груди кувырок, собирается выпрыгнуть наружу. Радостный парнишка придвинулся совсем вплотную к столпу, положил тесто в его руки и накрыл их своими. Уже закончившая со своими булочками Шинобу не поверила своим глазам: лицо Томиоки пошло алыми пятнами! Камадо что-то весело объяснял ему, мило улыбался, смеялся, но при этом неизменно помогал ему мять тесто в руках. – Вот так, Гию-сан! Видите, у вас здорово получается! Теперь вы поняли, как нужно делать? – однако ждать ответа от столпа Воды в такой момент было очень опрометчиво: он переводил взволнованный взгляд с их переплетенных рук на Тандзиро и обратно, не веря в происходящее. Да у него чуть ли ни голова кружилась от этих прикосновений – это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Гию-сан? Попробуете самостоятельно? – Нет! – быстрее и громче, чем нужно, выпалил столп, не позволив мальчику убрать свои руки. Камадо удивленно захлопал ресницами, но руки не отдернул, а лишь смущенно отвел глаза. Сердце трепетно стучало в груди Томиоки: когда еще бы ему удалось так запросто прикасаться к мечнику, по которому он втайне вздыхал. – Тандзиро, пожалуйста, продолжи мне помогать.       Затея Канроджи полностью оправдала себя, когда начался второй этап этого странного мероприятия: поесть здесь был рад всякий и каждый, а потому даже Санеми как-то поутих и вовсю уплетал приготовленные угощения. Те, которые заботливо подкладывал ему смущенный Генья. Только лишь буйный Иноске пробовал отнять у Зенитсу его «звездочки» и «ракушки», аккуратно завернутые в узелок для милой Незуко, и потому блондин был вынужден отбиваться от него всеми возможными способами.       Старший Камадо, сидевший за столом между Водным и Пламенным столпами, с привычной миролюбивой улыбкой на лице наблюдал за тем, как Ренгоку с аппетитом поедает его булочки. Наставник выглядел невероятно довольным, а потому Тандзиро тихонько заключил про себя, что готовка удалась на славу – это не могло не радовать. Еще приятно удивляло и то, что по левую руку от него сидел отстраненный, но отчего-то очень счастливый Томиока и весь словно светился изнутри. «Видимо, – думал про себя истребитель младшего ранга, – ему все-таки понравилось готовить булочки! Идея Канроджи-сан была действительно просто восхитительна! Какая же она молодец!» – Тандзиро, – осторожно начал сидевший рядом с ним столп Воды, на фарфоровом лице которого снова постепенно становился различим нежный румянец. После совместной готовки, таких трепетных касаний и милых разговоров, удостоверившись, что собеседник вроде как не скучает с ним, Гию был полон решимости пригласить мальчика в свое поместье. Несколько дней в обществе друг друга пошли бы на пользу их взаимоотношениям и, возможно, подтолкнули бы старшего к более решительным действиям. Признаться Камадо в испытываемых им теплых чувствах он все еще не мог, не зная, как лучше для этого подобрать момент и слова. Но когда заботливый взгляд бордово-карих глаз был переведен на него, Томиока всю свою решимость резко растерял: фразы, которые он тщательно подготавливал у себя в голове, расползлись по разным углам, – не хотел бы ты… То есть, я понимаю, что тебе со мной, возможно, не так весело, но… не хотел бы ты провести со мной… в моем поместье несколько дней… ты и я… только вдвоем… Мы могли бы готовить вместе, я совсем не против попробовать твои булочки еще раз… – Гию-сан хочет, чтобы я погостил в его поместье? – наивно хлопая ресницами, спросил мечник, счастливо улыбаясь Водному столпу во все тридцать два. Тот только торопливо кивнул, со стыдом понимая, что сформулировать эту мысль можно было куда проще. – Конечно же, я согласен! Провести время вместе с Гию-саном – это же просто прекрасно! Я с удовольствием приготовлю вам еще булочек, если вы этого хотите! – Камадо, мальчик мой! Я тоже буду не против, если ты приготовишь для меня что-нибудь в моем доме! А вообще я уже давно хотел предложить тебе: переезжай ко мне! Хватит стеснять Кочо! Места у нас много. Если хочешь, спать будешь со мной. Уж я-то о тебе позабочусь! – с набитым ртом, но все равно громко возвестил Пламенный столп, и Тандзиро, вздрогнув и залившись краской, обернулся к нему. Томиока тут же приземлился с сияющих небес на землю, как только в их идиллию вторгся зычный голос Кёджуро. А уж осознав, какое предложение товарищ сделал объекту его чистой влюбленности, столп Воды и вовсе чуть воздухом не подавился. – Ренгоку-сан, это так неожиданно… Я… – Ренгоку, делать подобные предложения столь внезапно не вежливо. И еще, может быть, ты не заметил, но мы разговаривали, – тактично напомнил о себе Гию, возвращая внимание мальчика себе. – Да не заморачивайся ты так, Томиока! Все же свои! Отчего ж мне не сделать моему мальчику такое предложение? Не вечно же ему у Кочо ютиться! У нас дома женской руки не хватает – а Камадо готовит просто прекрасно, совсем как моя покойная матушка! Он и Сенджуро уже понравился, да и отец, думаю, быстро даст свое благословение. Словом, все условия есть, мальчик мой – решайся! – Не пущу. Тандзиро будет готовить только для меня. И если он соберется переезжать, чтобы не стеснять Шинобу, то тоже исключительно в мое поместье, – старший Камадо, сидевший между двумя стихиями, сейчас чувствовал себя невероятно маленьким и слабым. От Гию-сана исходил яркий, отчетливый запах ревности и негодования; Ренгоку же, вопреки своей искрящейся улыбке, пах легким, зарождающимся раздражением – это расстраивало и пугало мальчика. Ведь как два товарища могут относиться друг к другу так недружественно? Разве не для искоренения всех плохих настроений было устроено данное мероприятие? Тем временем Водный столп решительно накрыл его руку своей ладонью, чуть сжимая пальцы, демонстрируя это сидевшему рядом с Камадо Кёджуро. – Я серьезен по отношению к Тандзиро. – Так ведь и я серьезен! – Я сказал, нет. – Однако ж, Томиока! Ты почему-то решаешь за него! – хитро улыбнулся огненноволосый юноша, тоже накрывая ладонь мальчика Камадо, который от подступающего смущения уже не знал, куда деться: эти два столпа никак добивались внимания его скромной персоны? «Гию-сан и Ренгоку-сан?.. Они спорят из-за меня? Готовка? Благословение от отца? Отношения?.. Но я ведь мужчина!» – судорожно соображал парнишка, чувствуя, как обе его ладошки вспотели от волнения. – Пусть Камадо сам скажет за себя! – Тандзиро, скажи, чего ты на самом деле хочешь. Кого ты собираешься выбрать? – второй рукой Томиока за подбородок развернул мечника младшего ранга к себе лицом, вглядываясь в его испуганные глаза. – Я-я бы не хотел, чтобы вы ссорились между собой, Гию-сан, Ренгоку-сан! Ведь даже повода к ссоре нет: я же мужчина… Что у нас с вами может получиться?.. – он смущенно отвел взгляд, отчаянно краснея даже кончиками ушей, чем довел Водного столпа до грани: Томиока закусил губу, затаив дыхание. – Ты прекрасен в своей непорочности, Тандзиро… – на выдохе вдруг выдал он и придвинулся к мечнику чуть ближе, позабыв о других людях, находящихся в помещении, и о существовании всего мира в целом. – Вы смущаете меня, Гию-сан… – И в своем смущении ты выглядишь еще более соблазнительно, мальчик мой. Я уже весь горю, – слышать от Пламенного столпа столь непривычно тихо произнесенные слова было почти в диковинку, однако Тандзиро больше сосредоточился на смысле сказанного, а потому крепко зажмурился – руки по-прежнему были заняты, и закрыть пылающее ярким румянцем лицо возможным не представлялось. Сердце стучало оглушительно громко: ведь нужно же было оказаться ему именно между этими двумя!       Мечник с карточными серьгами безмерно уважал почти всех столпов, за исключением Санеми, который так обошелся с его сестрой в первый же день их знакомства, но именно к Томиоке и Ренгоку он питал какие-то особые чувства, совершенно не похожие на обычное восхищение и уважение. С Гию было невероятно по-домашнему спокойно – как если бы Камадо вдруг вернулся в светлые деньки, когда еще семья его была жива и здравствовала. В обществе Водного столпа было приятно помолчать, он напоминал ему о Саконджи-сенсее, о тренировках с призраками детей – Гию даже пах по-особому: морозной, высокогорной хвоей. Иногда мальчику просто хотелось уснуть у него на груди, тесно прижавшись, и провести в таком положении несколько часов к ряду.       А вот Кёджуро – это был неистовый пожар: при виде него сердце у Камадо сбивалось с привычного ритма. Ослепительная красота, невероятной силы дух – с Ренгоку тоже было спокойно, но спокойно по-другому. Когда он был рядом, для мальчика словно исчезали все беды и опасности; его решительный голос вселял уверенность, любовь к жизни. От мечника дыхания Пламени всегда исходил запах калёной тамахаганэ, точно бы он мгновенье назад побывал в кузницах. И Тандзиро никуда не хотелось уходить от него – только находиться в его крепких объятиях. А сейчас… Хотелось просто сбежать! Они напирали на него с двух сторон, совершенно не заботясь о том, что подумают остальные. – Р-Ренгоку-сан! Ч-что вы такое делаете?.. – громко воскликнул истребитель младшего ранга, когда его ладонь соприкоснулась с недвусмысленной выпуклостью, скрытой тканью хакама. На его восклицание Пламенный столп только ослепительно улыбнулся, но руку со своего паха ему убрать не позволил. Тем временем на это действие быстро отреагировал Томиока, покрасневший до корней волос то ли от смущения, то ли от негодования. – Ренгоку, что ты себе позволяешь? Это уже переходит все грани… – тут же вполголоса принялся наставлять он огненноволосого юношу, но тот лишь отмахнулся от него, перебив на полуслове. – Это же естественно! Что тут может быть не так? Делать такие вещи с тем, кого любишь, вполне нормально! Поэтому, Камадо, мальчик мой, не стесняйся: иногда ты можешь и приласкать меня! – пальцы Кёджуро сжали его руку крепче, заставляя плотнее обхватить чужое естество. Краснющий и трясущийся Тандзиро от накрывшего его смущения был уже еле в сознании: ведь как можно было объяснить такую сцену! За их возней, конечно, мало кто наблюдал, но все-таки – о чем думали эти двое… – Что… Да ты… А сам ты только что не решил за него? Какая глупость! Ты никакого права не имеешь вот так запросто делать все, что тебе вздумается. И… – сомневаясь в своих действиях, но не желая уступать столпу Пламени ни в чем, Томиока с донельзя серьезным видом суматошным движением притянул руку мальчика к своему паху, отводя взгляд в сторону. Прикосновения чужой ладони в этом месте были настолько приятны, что брюнет даже на несколько секунд потерял мысль, которую хотел высказать. – О боги… Тандзиро, я ждал этого так долго… Кхм, то есть, кто сказал, что Тандзиро влюблен в тебя, Ренгоку? – Так это же как день ясно! Я давно заметил это, иначе бы он не смотрел на меня таким взглядом, будто хочет попросить о чем-то, но слишком смущается сказать вслух! – Какой вздор! Ты принимаешь доброту за любовь. Такого быть не может. – Это похвально, что ты не сдаешься, Томиока! Но поражения надо тоже уметь принимать с достоинством! – Что?.. Поражения? Хочешь сказать, что у меня нет и шанса? Да ты… – Достаточно! Прекратите! – оба юноши, прервав свою словесную перепалку, наконец-то обратили внимание на содрогающегося между ними мальчика. Отняв у них свои руки и быстро поднявшись на ноги, он осуждающе глянул сначала на одного столпа, потом на другого. Теперь все присутствующие в помещении невольно приклеились к ним непонимающими взглядами. – Для меня вы оба очень важные и близкие люди! Да, Ренгоку-сан для меня особенный! Но и Гию-сан для меня тоже особенный! Я не хочу видеть, как вы ссоритесь! И если уж я тому причина, то я просто уйду!       Выпалив это все на одном дыхании, игнорируя недоуменные взгляды друзей и остальных столпов, Камадо развернулся и спешно вылетел из помещения, оставив двух «соперников» наедине с их непониманием. Само собой он даже представить не мог, что те, кем он безустанно восхищался, скрывают весьма недвусмысленные чувства к нему. Оба мужчины, столпы да еще и такие статные – нет, Тандзиро просто не мог и не хотел в это верить. «Ведь это неправильно… – сокрушенно думал он, торопливо идя по коридорам поместья Канроджи. Сердце норовило выпрыгнуть из груди от волнения и радости, но вместе с тем мечника не покидали печальные мысли. – Они выдающиеся столпы. Ренгоку-сан и вовсе потомственный: он должен продолжать свой род, чтобы передать учение о дыхании Пламени другим поколениям. Да и Гию-сан должен обзавестись семьей и жить спокойно. Им не следует тратить свое время на кого-то вроде меня…»       Шаг его замедлился, и подросток, понурив голову, остановился возле какой-то очередной комнаты, прислонившись спиной к плотно закрытым седзи. Конечно, ему было невероятно весело и хорошо в этот день: он был счастлив готовить для других, видеть, как довольный Ренгоку-сан ест сделанные им булочки, радовался, что Гию-сан выглядел по-настоящему счастливым. Однако нужно было посмотреть правде в глаза: не важно, что чувствовали к нему столпы – они должны были быть счастливы без него. Эту мысль надо было принять. – Но я ведь тоже люблю их… Их обоих! – крепко сжав ткань своих одежд на груди, истребитель зажмурился и вдруг неожиданно потерял опору: седзи позади него внезапно разошлись в стороны, и он ввалился в чью-то комнату, больно шлепнувшись на спину. – Я услышала, как кто-то с отчаянием говорит о любви! – на него сверху вниз своими огромными радостными глазами смотрела Канроджи-сан: ее пышные косы свисали прямо до его лица, приятно щекоча кожу. И от нежной улыбки девушки Тандзиро сразу даже как-то спокойней на душе стало. – Канроджи-сан… как вы здесь оказались? – Я волновалась за твой уход, а потому пошла следом, но решила зайти со стороны сада. Я не слишком тебя напугала, милый Тандзиро-кун? – он отрицательно помотал головой и поднялся с пола, оправляя форму. Столп Любви, оглядев его с ног до головы и не отметив никаких повреждений, довольно кивнула самой себе. – Я счастлива, что с тобой все в порядке! Но… Тандзиро-кун, ты опечален из-за любви?.. Мне показалось, ты говорил с таким отчаянием… – А, вы об этом… Не берите в голову, Канроджи-сан! Это не должно заставлять вас волноваться. Пусть все идет так, как и должно быть. В конце концов, я должен смириться с таким положением вещей. Не о чем беспокоиться! – девушка только прижала руки к своей груди, с состраданием во взгляде смотря на мальчика, будто готова была тут же заплакать. Мечник с серьгами ханафуда торопливо спохватился. – Канроджи-сан! Я прошу прощения, если чем-то обидел вас! Я ни в коем случае не хотел! – Нет, Тандзиро-кун! Просто мое сердце всегда так болит от слов «должен смириться»… Не нужно следовать каким-то закоренелым правилам, если речь идет о любви и счастье всей твоей жизни! Ты должен делать так, как велит твое сердце и не подстраиваться ни под кого! – легким движением смахнув выступившие в уголках глаз слезы, Любовный столп схватила старшего Камадо за руки и крепко стиснула их, проникновенно глядя ему прямо в глаза. От таких чувственных изъяснений Тандзиро даже смутился, но взгляд не отвел. – Все были обеспокоены твоим уходом, особенно Ренгоку-сан и Томиока-сан. Ренгоку-сан выглядел очень отстраненным и даже перестал есть! А Томиока-сан и вовсе ушел! Я не хотела, чтобы все провели время именно так! Выпечка должна была всех сблизить! А Ренгоку-сан и Томиока-сан лишь рассорились! Я так виновата! – Нет-нет! Это совсем не ваша вина! Пожалуйста, не переживайте, Канроджи-сан! Я помирю их! Обещаю вам! Уже сегодня сделаю все, как надо! – Камадо, мальчик мой, когда ты говорил о том, что нам надо поговорить, ты ни словом не обмолвился, что говорить мы будем в доме у Томиоки. Я частично дезориентирован, – оглядывая небольшую по размерам комнату своими кукольными глазами, вещал Пламенный столп, сидя в расслабленной позе рядом с нервничающим парнишкой. – Да, Ренгоку, с твоим появлением нужная атмосфера нарушилась. Я тоже не ожидал, что на разговор со мной Тандзиро придет не один, – тут же вторил ему столп Воды. По одному только недовольному взгляду брюнета можно было смело предположить, что мысленно он уже не одну тысячу раз выпроводил из своего поместья ярковолосого сотоварища. Но это и было понятно: узнав, что Камадо хочет прийти к нему ближе к вечеру, Гию приободрился, и все испорченное настроение как рукой сняло. Он приготовил много еды, которая нравилась младшему, надел чистую юкату, даже на всякий случай двухместный футон постелил – ведь мало ли что. А оно вон как получилось… – Пожалуйста, не начинайте ссориться снова – я ведь хочу помирить вас!       Столпы притихли, все внимание уделив младшему истребителю, нервно сжимающему складки на своих хакама. И вот теперь, когда два этих статных мечника находились вместе с ним в одном помещении, план, который мысленно выстроил для себя Камадо, рассыпался на отдельные составляющие. Да, он направил своего ворона уз в поместье Водного столпа, спрашивая дозволения на визит, сам зашел за мечником дыхания Пламени, и они вместе пришли сюда. Но что дальше? По наивным представлениям Тандзиро, они все сейчас должны были сидеть и тихонько попивать чай, миролюбиво улыбаясь друг другу. Но было не похоже, что Гию и Кёджуро очень-то стремились к примирению. Столпа Воды прямо окружал запах недовольства и разочарования, в то время как его пламенный товарищ пах каким-то подобием безразличия. Камадо помотал головой и, решившись, заговорил снова. – Вы же товарищи, стремитесь к одной цели, делаете одно дело! Я очень не хотел бы, чтобы вы ссорились. Это расстраивает окружающих, и… делает мне больно. Я понимаю ваше замешательство, ведь, по сути, я никто для вас. Но дело в том, что я… Я люблю вас, Гию-сан! – последнюю фразу Тандзиро выговорил на одном дыхании и тут же склонился в поклоне перед Водным столпом, который даже рот забыл закрыть. Трепетное сердце Томиоки пропустило удар: он растерял всю свою холодность и степенность, лицо счастливо просияло. Но продолжалось это недолго, потому что в следующую же минуту Камадо поклонился и Пламенному столпу тоже. – Ренгоку-сан, и вас я тоже люблю! Вы оба просто замечательные люди и превосходные мастера меча! – Твое признание, конечно, радует меня, мальчик мой, но что нам троим теперь делать? – немного растерянно, взлохмачивая янтарные космы, спросил мечника дыхания Пламени, нехотя поглядывая на находящегося в такой же растерянности Гию. – Ты не выберешь из нас кого-то одного? – Нет, не выберу! – бодро оповестил их мальчик. После признания у него с души словно камень упал, а про смущение, которое горячим дыханием щипало ему щеки и кончики ушей, он даже не думал – настолько легко стало. Однако двое собеседников смотрели на него с таким непониманием в глазах, что мечник с серьгами ханафуда все-таки поспешил их успокоить. Правда, своеобразным способом. – Я обещаюсь не отдавать предпочтения никому из вас, чтобы между вами не было никаких обид! – Но как же это?.. Погоди-ка, не торопись с решением, Камадо, мальчик мой! Ты хочешь сказать, что больше не будешь кормить меня с рук? И приходить в наше семейное поместье? – Тандзиро, мы больше не будем гулять вдоль реки по вечерам? Но… но наши разговоры наедине так успокаивали меня… – А как же батат, Камадо? Мы не будем есть его вместе? Какой тогда прок от вкусной еды, если не делишь ее с любимым человеком! – Но мне ведь так нравилось слушать, как ты читаешь… Неужели ничего из этого больше не будет?.. – Это ради вашего же блага! Чтобы Гию-сан и Ренгоку-сан жили мирно! – Не годится! – почти что в один голос воскликнули столпы, поднимаясь на ноги, и Тандзиро даже возразить ничего им не успел, как они обступили его с двух сторон, преграждая пути к отступлению. Столп Воды опустился перед мальчиком на колени, аккуратно взял его руки, нежно притягивая к себе, и самозабвенно потянулся к приоткрытым губам. В широко раскрытых глазах младшего рангом мечника отразилась паника, и он резко отвернулся, тут же встречаясь с губами Ренгоку. Словно оледеневший, Томиока не знал, как на это отреагировать: воодушевившийся Кёджуро страстно сминал губы своего мальчика, а его наглые руки уже вовсю исследовали чужое тело. Камадо глухо постанывал в поцелуй, но оттолкнуть Пламенного столпа не мог – руки до сих пор были не свободны. – Ре-Ренгоку-сан… – выдохнул он наконец, когда огненноволосый юноша отстранился от него. – Это был твой первый поцелуй, я прав, Камадо? – на этот вопрос столпа мечник с серьгами ханафуда только робко кивнул, заливаясь краской и отворачиваясь. У потерявшего всякое спокойствие Томиоки нервно задергался глаз при виде довольного выражения лица товарища. Так нагло забрать у Камадо Тандзиро первый поцелуй! Столп Воды, проклиная себя за плохую скорость реакции, досадливо закусил губу и опустил голову, ссутулив плечи. – Тандзиро, я тоже… – не поднимая головы, чтобы собеседник не увидел того, как он смущен собственными словами, произнес Гию. Почему-то он рассчитывал на то, что если что-нибудь в подобном роде ему и придется говорить, то это будет уж точно без посторонних. Сейчас же в комнате, помимо них с Камадо, находился слушатель в лице Ренгоку. Водный столп сжал чужие руки крепче, – я тоже хочу быть первым в отношении тебя! Ведь ты мне далеко не безразличен. Тандзиро, я люблю теб… – И я люблю Камадо! – громогласно, прямо на ухо мечнику с серьгами ханафуда, возвестил Кёджуро, тут же широко улыбаясь, и Тандзиро не смог не разулыбаться ему в ответ, спиной прижимаясь теснее к его крепкой груди. – Спасибо за испорченный момент, Ренгоку. Я тебе признателен, – Томиока хотел было отвернуться, но истребитель младшего ранга потянул его на себя за руки. И пусть они были не одни, пусть позади старшего Камадо стоял столп Пламени, нагло обнимающий его за талию, но Гию прижимал к себе своего возлюбленного и уже только от этого был на седьмом небе. А когда Тандзиро сам потянулся к нему за поцелуем, нежно обхватывая чужие губы, Водный столп и вовсе забыл, что мир вокруг существует. Уже от одних только поцелуев с ним брюнет терял голову – губы младшего были невероятно мягкими и сладкими. – Я тоже люблю вас, Гию-сан, Ренгоку-сан. Вас обоих! – Это все, конечно, здорово, но, Камадо, мальчик мой, есть еще одна проблема! Ты ведь поможешь мне с ее решением? – склонил голову набок Кёджуро, и глазах его на мгновенье ярко полыхнули огненные искорки. Томиока только нахмурился, глядя на него, мысленно соображая, в чем подвох и что мог задумать столп Пламени. Однако младший истребитель только уверенно кивнул в ответ на эту просьбу. – Конечно, я помогу! Для вас все, что угодно!       Через несколько минут подросток, весь красный и растрепанный, пытался героически выдержать два голодных взгляда в свою сторону. Томиока шумно дышал, хватаясь за рукава расстегнутой формы младшего, и иногда прикусывал собственный палец, чтобы не издать ни звука. Ренгоку же держался более стойко и неизменно улыбался – ему было жарко, и потому верх его формы оказался снят и отброшен куда-то в сторону. Руки у старшего Камадо были сильными и хорошо натренированными, это чувствовали оба столпа: донельзя смущенный Тандзиро, зажатый между ними, изо всех сил старался «помочь» своим партнерам. – Мальчик мой, мне кажется или для Томиоки ты стараешься больше? – весело подначивал подростка Кёджуро, наслаждаясь тем, как вздрагивает мечник с серьгами ханафуда от его слов. Пальцы Камадо тут же плотнее обхватили его член, и мальчик задвигал рукой быстрее, низко опуская голову, чтобы столпы не видели его лица. – Да брось! Ты отлично справляешься! Просто твоя реакция восхитительна: я не мог не подразнить тебя! – Пожалуйста, Ренгоку… – по виду Водного столпа можно было предположить, что у него жар: щеки горели, искусанные губы обсохли – юноша шумно выдыхал, ощущая, как влажная ладошка Тандзиро крепко сжимает его естество. Он относился к происходящему совсем не так просто, как его товарищ. Для Гию это было похоже на сон, наподобие тех, что он иногда видел, просыпаясь после них по утрам в весьма недвусмысленном положении. И в этих снах не было никакого Ренгоку – там были только они вместе с его неотразимым возлюбленным. Чувственные поцелуи, нежные объятия, робкая просьба младшего мечника никогда не оставлять его, обмен клятвами и страстная ночь их любви. Это был идеал. Но Томиока даже предположить не мог, что их любовные игры со старшим Камадо будут проходить в присутствии Пламенного столпа. – Ради всего святого, помолчи хотя бы несколько минут. Как ты можешь быть таким беспечным в этот самый момент? Продолжай, Тандзиро – ощущения от того, что ты делаешь, просто непередаваемы... – Гию-сан, когда вы так говорите, это смущает… – преодолев довлеющий над собой стыд, младший истребитель поднял голову, виноватым взглядом посматривая на столпа Воды, в стеснении прикусывая губы. У брюнета от этого взгляда дыхание занялось, по коже побежали мурашки, а низ живота приятно защекотало. Вкупе с ритмичными движениями руки Камадо этот взгляд сводил Томиоку с ума – нет, сегодня, положительно, был великолепный день. – Можно… можно я поцелую вас?.. Я хочу этого… – Т-Тандзиро! – стоявший рядом Кёджуро даже моргнуть не успел, как его товарищ стремительно притянул мальчика к себе и впился в его губы, неосознанно собственнически кусая нижнюю. Он долго не позволял мечнику отстраниться от себя, пальцами сжимая ало-бордовые пряди на затылке, и старший Камадо глухо постанывал в поцелуй, не на секунду не переставая двигать руками. Язык Гию-сана напористо ласкал его собственный, изо рта уже стекала слюна, но не было времени даже вытереть ее. Сильная рука Ренгоку-сана крепко стиснула его ягодицы сквозь ткань хакама, и как только губы Водного столпа позволили Тандзиро передохнуть, их тут же сменили горячие губы мечника дыхания Пламени. – Ммм, Ренгоку-сан… – выдохнул младший по рангу истребитель, затуманенным от возбуждения взглядом смотря на растянутые в улыбке губы Кёджуро. – Кажется, я уже готов, мальчик мой, – тяжело дыша, выдал Пламенный столп, толкаясь бедрами в руку старшего Камадо. – Я хочу, чтобы ты закончил это своим рто… – Тандзиро, в этот раз я буду первым! – торопливо перебил его Томиока, обхватив лицо младшего своими ладонями. Тот, смотря куда угодно, но только не на столпов, робко кивнул им и, опустившись перед ними на колени, потянулся к естеству мечника дыхания Воды. Будучи уже на грани, Гию зажал себе рот ладонью и впутал пальцы второй руки в чужие волосы: у него аж кровь в висках застучала, когда его член оказался во рту мальчика. Плотно зажмурив глаза, Томиока тут же кончил, не продержавшись и нескольких минут, чем развеселил и без того довольного Ренгоку. Не давая себе времени на передышку, все еще лаская рукой влажный орган Водного столпа, Тандзиро тут же обхватил губами головку напряженного члена Кёджуро. Ренгоку заметно вздрогнул; улыбка сошла с его лица. Он втянул воздух ртом сквозь зубы и резво толкнулся в горячий рот. Конец был близко, но он, притягивая Камадо как можно ближе, старался получить максимум ощущений за этот короткий отрезок времени. – Сейчас, мальчик мой! Уже почти! Какой же ты у меня горячий! – столп Пламени последний раз толкнулся бедрами вперед, а затем, вытащив свое естество из чужого рта, быстро двигая рукой, довел себя до разрядки. Томиока, уже пришедший в себя в это время, с ошеломленным видом смотрел на непонимающее, но смущенное лицо Тандзиро, с губ по подбородку которого стекало мутное семя Ренгоку. Абсолютно же спокойный Кёджуро, счастливо улыбнувшись младшему, ласково погладил его по голове. Тот сразу же просиял. – Ты хорошо постарался, Камадо, мальчик мой! – Ренгоку, ты!.. Да как ты только... Это же просто!.. – задыхался от возмущения Томиока, глядя на то, как безропотно мальчик под одобрительный взгляд огненноволосого юноши облизывает свои перепачканные губы. – Тандзиро, ты не должен позволять Ренгоку делать все, что ему заблагорассудится! – Все в порядке, Гию-сан! Если это Ренгоку-сан и Гию-сан, я готов сделать все, что угодно. Ведь я люблю вас обоих! Поэтому если вы хотите, в следующий раз сделайте со мной так же…       Это был не совсем обычный день. Но он, определенно, был самым счастливым в жизни кое-кого из столпов.