Shall we begin?

По залу витал скрип кроссовок, плотно трущихся об деревянный пол, и гул от непрекращающихся разговоров парней. Уже вовсю шла тренировка перед основным матчем: команды разминались и перекидывали друг дружке сине-желтый мяч. — Подача! — раздался оглушающий свисток: тренер нарек новое задание волейболистам. Спортсмены выстроились в шеренги по двум площадкам, делясь при этом на половины: одна шла на подачу, другая на прием. Сакуса не спеша пошел на подачу и, время от времени отбивая мяч об чистый пол, покосился в сторону связующего чужой команды: тот заметил его взгляд на себе и самодовольно усмехнулся. Брюнет закатил темные глаза и, услышав долгожданный свисток, подкинул мяч в воздух, сразу же вздымая за ним: широкая ладонь моментально соприкоснулась с поверхностью несчастного мяча — шлепок удара перекрыл остальные звуки, витающие по залу. Как и всегда: эстетично, эффективно, да и просто прекрасно. Кудрявый плавно приземлился на пол и заприметил на себе пару удивленных взглядов с оценивающем посвистыванием: игроки с противоположной команды шокировано смотрели на него — Киёми же лишь приготовился к очередной подаче. Ему не привыкать к такому излишнему любопытству или интересу со стороны. Перебросив мяч ещё пару раз, волейболисты сменились: кто стоял на подаче — на приём, а принимающие — на подачу. Не было лишним упомянуть, что Сакуса и в этой позиции делал всё идеально: абсолютно все мячи были приняты и отправлены прямыми доводками. Видимо, он действительно был многосторонним игроком. Хитоми же сидела рядом с подругой на трибунах и неотрывно следила за кудрявой шевелюрой на площадке — зеленые глаза лишь изредка перебегали на светловолосого сеттера. На протяжении длительного времени она следила за играми Киёми, но каждый раз был как первый: его отточенная техника; плавные или же резкие, но никак не излишние движения удовлетворяли эстета внутри художницы. Особенно вольно играющие мышцы на юношеских руках и спине. Но Сано также было интересно понаблюдать и за игрой давнего друга, которого она не видела около полугода. Атсуму стоял на подаче и довольно лыбился: он практически не уступал по силе кудрявому. Его подачи подводило лишь малое непостоянство: мяч часто перелетал через всю площадку, падая в аут, а иногда вовсе резко влетал в сетку — в эти моменты та натягивалась и противно скрипела. — Нападение! — раздался очередной громкий свисток, прервавший волейболистов — те послушно выполнили наставление тренера. Киёми дожидался своей очереди, пока Атсуму стоял на связке и пасовал мячи своей команде. Кудрявый подкинул мяч своему связующему и разбежался: широкая ладонь в очередной раз соприкоснулась с мячом — тот жалостливо скрипнул под гнетом юношеской силы и с заметным стуком приземлился на пол. Определенно, Сакуса сегодня в непозволительно отличной форме. Окончательно закончив с немалой разминкой, волейболисты выстроились в шеренги на одной площадке: поприветствовали друг друга — после разбежались по своим позициям. Одноклассницы, сидящие на верхних трибунах, на пару минут прекратили разговоры и устремили внимательные взгляды на волейболистов. — Ты же знаешь связующего Инаризаки? — поинтересовалась Юмико, неотрывно следя за улыбчивым и громкоголосым блондином. — Да, — согласно кивнула русоволосая и тоже посмотрела на Атсуму, — мы учились вместе в средней школе. На лице брюнетки расцвела издевательская улыбка: Ито подперла щеку ладонью и многозначительно уставилась на подругу. Сано исказила брови в непонимании и в ответ уставилась на темноволосую. — Я видела, как вы обнимались. — начала та и странно хохотнула, — Видимо, вы не только вместе учились. Хитоми закатила глаза: второй раз за день ей говорят об этих призрачных отношениях — она отрицательно замотала светлой макушкой, тем самым показывая на ошибочное предположение собеседницы. — Мы хорошие друзья. — твёрдо заверила художница, — Мы не встречаемся и не встречались. Юмико весело прыснула и с напущенной задумчивостью постучала пальцами по подбородку — после её накрашенные губы в который раз растянулись в ехидной улыбке. И гадать не нужно, что это не у добру. — Значит, в твоём вкусе не улыбчивые блондины, — начала кареглазая, переводя взгляд с болтливого Атсуму на молчаливого Киёми, — а грубые, вечно хмурые и недовольные кудрявые брюнеты? Ито уставилась многозначительным взглядом на подругу, довольствуясь её смущенным лицом: Хитоми приоткрыла рот от удивления и возмущения — правда возразить в ответ ничего так и не смогла. Она лишь насупилась и отвернулась к площадке, где уже вовсю кипела игра спортсменов. — Вовсе он не грубый. — вслух буркнула зеленоглазая, после сразу же закрывая рот — сама себя подставила, — Т-то есть…! Её дальнейшие оправдания прервал звонкий девичий смех. — Да-да, я поняла, — утвердительно кивнула заливающаяся брюнетка и прильнула вплотную к перилам: тоже начала следить за происходящим. Хитоми поразилась своей опрометчивости и устало вздохнула, пряча половину лица в ладонях: произнесенные ею слова прозвучали так, будто бы она была всецело была согласна с заявлением подруги. Спустя пару мгновений художница отогнала смущение и уделила все внимание на оживленный матч: по спортзалу эхом разносились различные перешептывания или же вовсе резкие крики самих игроков. Сине-желтый мяч со свистом летал по площадке, то и дело соприкасаясь с руками волейболистов: пока что счет был равным — никто из команд не собирался допускать нежеланное соприкосновение мяча с деревянным полом. Разрыв между очками команд не достигал больше двух. Сейчас объявили небольшой перерыв: некоторые выдохшиеся парни сидели на скрипучих лавках и тяжело дышали — две девушки же шустро спустились вниз и побежали к фильтру с водой. Они наполнили свои бутылки освежающей жидкостью и снова начали вести оживленные беседы. Сакуса стоял у лавочек и разминал гибкие запястья, а после повернулся в сторону недавно подошедшим фигурам: к ним приближался связующий Инаризаки. Блондин широко улыбался и нагло обнимал зеленоглазую школьницу за хрупкие плечи, прижимая тем самым ближе к себе. Кудрявый недовольно изогнул бровь: карие глаза, казалось, уже успели просверлить дырку в мужской руке. Брюнет отвернулся на пару мгновений и взял бутылку с водой, начиная не спеша отпивать с неё. Но когда его глаза вернулись к прежнему предмету слежки, он заприметил пустующие девичьи плечи: рука Атсуму своевольно покоилась уже на тонкой талии художницы. Ладонь с бутылкой автоматически сжалась: раздался звук мнущегося пластика. Пять раз. Пять раз Сакуса окунёт Хитоми в антисептик и больше не позволит этой крашенной заразе прикасаться к ней, к русоволосой. — Ревнуешь? — послышалось рядом и кудрявый перевел взгляд на источник звука. Подле него стоял улыбающийся Мотоя, который проследил за взглядом кузена. — Ещё чего, — фыркнул темноглазый и выкинул безбожно смятую бутылку в урну. Он не отрицал, что его раздражало то, что этот блондинистый курьер с микроорганизмами прикасается к его подруге, но это — не ревность, определенно. По крайней мере так считал сам Сакуса. Волейболист плюхнулся на деревянную лавочку и прикрыл глаза: старался абстрагироваться от всего происходящего и настроиться на дальнейшую игру. Спустя пару минут он почувствовал, как около него подсели и развязно прикоснулись к крепкому плечу: даже с закрытыми глазами он может с уверенностью заявить, что это — не касание Сано. Он приоткрыл веки и перевел взгляд на нарушителя своего и так шаткого покоя: перед ним возникла голубоглазая девушка. — Киёми-кун, — начала подошедшая, растягивая пухлые губы в странной улыбке, — ты, как и всегда, в чудесной форме. Карие глаза с холодом пробежались по миловидному лицу, а после кудрявый равнодушно пожал широкими плечами. — Наверное. — колко ответил он, отворачиваясь, — Что ты здесь делаешь, Акеми? Темноволосая обиженно хмыкнула и выпрямила плечи. — Пришла посмотреть на твою игру, неужели не очевидно? Парень даже не посчитал нужным удосуживать волейболистку взглядом: он прямо и грубо её игнорировал — в голове мелькнула мысль, что если Киёми не станет поддерживать диалог, то и сама надоедливая особа отвяжется. Не то чтобы он яро ненавидел эту даму: она просто-напросто перестала вызывать у него доверие. В ледяных голубых глазах нередко мелькала сплошная фальшь, как и полные губы часто украшала саркастичная или же издевательская улыбка. Андо была одногодкой Сакусы и училась в параллельном классе: частенько заявлялась к нему в кабинет и, сладко улыбаясь, звала того на прогулку. Кудрявый же либо игнорировал, либо грубо отказывал темноволосой школьнице: сам в эти моменты он нередко уходил к знакомой зеленоглазой художнице — скрывать нечего, Акеми это до чертиков раздражало. Брюнетку невыносимо напрягало то, что кареглазый её откровенно игнорировал и полностью посвящал всё своё время волейболу и русоволосой выскочке. Она тосковала по вместе проведенному с Киёми времени. — Киёми-кун, ты же знаешь, чего я хочу, — решила прямо вывалить Андо, сверля прямой мужской профиль пронзительными голубыми льдинами. Сакуса раздраженно шикнул и снова повернулся недовольным лицом к девушке — та аж встрепенулась и облизнула накрашенные губы. — Я тебе уже говорил, — кудрявый свёл густые брови к переносице, — нет. Девушка задорно прыснула и пододвинулась ещё ближе к спортсмену — непозволительно близко. — Почему «нет»? — спросила Андо и вопросительно выгнула темную бровь. — Ты мне омерзительна. Голубоглазая рассмеялась и с прищуром оглядела вставшего со скамейки парня, поднимаясь вслед за ним. — Ты так не говорил, когда мы… Ей не дали закончить: Сакуса подошел к Акеми и угрожающе нагнулся к женскому уху- сейчас он устрашающе нависал над высокой девушкой. На его лице были все оттенки отвращения. — Отъебись, — будто бы выплюнул он, а после выпрямился и ушел на площадку. Акеми сглотнула секундный страх и наигранно хохотнула, направляясь в сторону трибун. Она словила на себе удивленный взгляд малахитовых глаз и довольно растянула губы в улыбке: после с гордо поднятой головой пошла на прежнее место для зрителей. Хитоми нечаянно увидела произошедшую пару мгновений назад картину: как кудрявый склонялся к темноволосой девушке и что-то ей говорил на ухо — в груди кольнуло неприятное чувство. Художница подавила нарастающий внутри комок неприязни и постаралась отвлечься от этого странного чувства диалогом с друзьями. Андо, кинув последний взгляд на расстроенную Сано, довольно хихикнула: этот маленький спектакль мог пойти ей на пользу.