Расколотые воспоминания

В глубине твоего разума живет воспоминание, Его трудно найти, когда ослеплен горем. И её ледяной голос напевает мелодию, Слыша, как она поет, Дьявольски холодный дождь начинает идти… © Мэри Элизабет МакГлинн

      Мистер Блейк устало протёр переносицу и закрыл экран ноутбука. Кресло, на спинку которого он откинулся, заскрипело под ним. Единственное, о чем он сейчас мечтал больше всего — оказаться в своём загородном доме на окраине Балтимора, включить один из своих любимых альбомов «Rolling Stones» и раскинуться на любимом диване.       Но часы на рабочем столе предательски показывали только половину шестого.       Он потянулся, слегка расхлябисто прошел к столу напротив. Достал из мини-бара контейнер со льдом. Щипцами подкинул пару кубиков льда в стакан, плеснул на дно бурбон. После глотка голова немного прояснилась. Это всегда приводило его в чувство, каким бы смертельно уставшим он не был.       Стало повеселее.       Мистер Блейк прошел по кабинету со стаканом в руках, поправил лампу рядом с кушеткой, включил свет. Отпил еще немного. Дождь, стучащий в оконную раму, даже немного успокаивал его. На сегодня у него оставался последний пациент, к тому же с очень интересным случаем. Это было для него редкость: единственные, кто посещал этот кабинет с завидной регулярностью, были молодые, семейные пары, находившиеся на грани развода. Поэтому вечер обещал быть занимательным.       Он вернулся к рабочему столу, взял телефонную трубку. На другом конце провода послышался слегка крикливый голос его секретарши:       — Новый пациент здесь, Мистер Блейк. Рановато что-то…       — Хорошо… Отлично. Можем начать прямо сейчас.

***

      Машина неслась. Колёса свистели, тормозя по заледеневшей дороге. Водитель, вцепившись со всей силы руками в руль, старалась выровняться, но машина всё больше начинала петлять.       Последнее, что она успела сделать, — это схватить сына за руку.       — Демиан…       Она ударилась об руль — машину бросило в кювет.

***

      Мистер Блейк, сложив руки на груди, не скрывал заинтересованной улыбки.       — Рад, что вы пришли. Сам факт того, что вы здесь, означает, что вы хотите разобраться в себе и вылечиться, — он поставил стакан на стол, аккуратно, не теряя заинтересованности, сел в кресло напротив. — Я читал ваши записи. Другие терапевты не справились…       Пациент напротив едва заметно кивнул. Он вообще за пару минут знакомства стал напоминать своим поведением Мистеру Блейку античную статую. От этого ему было не менее интересно.       — Хочу, чтобы вы знали… Сейчас всё будет по-другому. Никаких заметок, таблеток, теорий. Я встану на ваше место. Нам придётся вернуться к самому началу, чтобы понять, что же произошло.       Доктор протянул руку пациенту с мыслью, что это будет лучший случай в его практике:       — Начнём?..

***

«Сара… Сара, моя девочка… Сара…»

      Сара очнулась.       Еле-еле приподнявшись на локтях, встала на колени. С трудом села. Дрожащей рукой ощупала разбитую голову. Всё вокруг кружилось. Тупая боль будто бы поселилась во всём теле. Снег, в котором она лежала, точечно, словно после дождя, покрылся карминово-красными каплями. Она ощупала нос. Целый, не считая запекшейся крови на нём.       Лишь пару минут спустя к ней пришло озарение. Она вздрогнула, обернулась на машину позади себя, на водительское сиденье с распахнутой дверью. Её лицо исказил ужас. И единственная мысль, что как молния за секунду прошибла её голову.       — Демиан… — хрипло прошептала Сара.       Она, не в силах встать, медленно поползла к машине, то и дело спотыкаясь и проваливаясь в рыхлый снег. Сара все еще надеялась на то, что её мальчик в машине, что он жив и здоров, что он не пропал…       Зацепившись за сидушку, она как могла заползла в салон, откинулась на водительское. В салоне было пусто. И только едва горящие фары выдавали то, что они с сыном действительно ехали домой.       Захотелось разрыдаться.       — Сара… — почти без голоса прошептала она. — Возьми себя в руки… Всё будет хорошо…       От одной мысли, что с Демианом что-то случилось, становилось плохо.       В голове помутилось. Она судорожно пыталась вспомнить хоть что-то. Трясущимися руками открыла бардачок, достала оттуда документы на машину, права. Пачку влажных салфеток и аптечку. Оттёрла лицо, шею и руки. Вылила немного антисептика на бинт, прошлась по краям раны на лбу. В зеркале она была неглубокая, но из-за гематомы всё казалось в разы печальнее.       Сара зубами откусила край чистого бинта, перемотала лоб. Еще раз взглянула в небольшое зеркальце в бардачке. В отражении на неё смотрели уставшие, голубые глаза с небольшой синевой на веке. Верхняя губа оказалась распухшей.       Она аккуратно, стараясь не делать резких телодвижений, сняла с себя окровавленное пальто. Отдышалась. На неё потихоньку начала накатывать паника.       «Всё… Всё будет хорошо. Я сейчас приду в норму… И обязательно его найду.»       Но чем больше Сара себя успокаивала, тем хуже ей становилось. Она медленно нащупала свой паспорт в сумочке, что лежал между сиденьями. Открыла его бегло прошлась глазами, словно не веря:       «Меня зовут Сара. Сара О’Нил. Я родилась в Балтиморе. В 1970-м. У меня… У меня есть сын. Демиан О’Нил.»       Сара вздрогнула, поняв, что в голове как будто образовалась пустота. Она судорожно пыталась понять, почему она не может вспомнить ничего кроме этого. Почему у неё обручальное кольцо на безымянном пальце, что произошло до этого, а главное — куда именно они ехали…       В паспорте так же лежала небольшая полароидная фотография. Уже не новая, но все ещё поскрипывающая в руках. С неё на Сару серо-голубыми глазами смотрел её улыбающийся 4-х годовалый сын. Она вспомнила, что всегда носила её с собой…       И, уже совсем не сдерживая себя, разрыдалась.

***

       Через какое-то время придя в себя и вытерев слёзы, она решила переодеться.       В багажнике оказались заботливо припасенные сменные вещи, в том числе зимняя куртка. Та, в которой она ехала, была испачкана кровью. Пришлось так же поискать в машине запасные батарейки для фонарика, который, как оказалось, безвозвратно сел. Собравшись, Сара кинула с собой в сумку документы и телефон. Потом вышла, захлопнув дверь. Закрыла машину, которая, на странность, при полете в кювет почти не пострадала. Но садиться за руль для Сары сейчас было опасно.       И только начала понимать, какая началась пурга.       Кровь, которая осталась после неё, почти полностью засыпало снегом и стало еле видно. Саре пришлось даже надеть капюшон, чтобы снег так сильно не бил в лицо и не лишал её видимости. Она стукнула пару раз по фонарю, в котором заменила батарейки, и быстро вышла к дороге, впереди которой её ждала неизвестность.       Она, полная решимости, настолько стремительно двинулась вперед, что пропустила еле подсвеченную фонарями вывеску:

«Добро Пожаловать в Сентфор!»