Slow Dance

      Танцевальный зал постепенно пустел. Разгоряченные молодые люди собирали вещи, весело переговариваясь, переодеваясь и переобуваясь, нисколько не стесняясь друг друга. «Твое тело — не мое дело» и всего-то.       Некоторые спешили на автобус, возвращались в гостиницы, другие постепенно остывали после энергичных танцев и собирались кучками — продолжать веселье!       Под предлогом, что останется и еще немного поработает над танцевальными движениями Инузука Киба остался один из своей команды. Все остальные, разгоряченные, полные энтузиазма, отправились в кафе. Животы требовали чего-нибудь плотного и сытного, чтобы восполнить потраченные калории.       Киба был на подтанцовке, всегда, и очень важно, чтобы движения с лидерами полностью были синхронизированы. Но раз от раза он ошибался, прекрасно при этом понимая что делает. Руки и ноги жили отличной жизнью от головы. Это все не могло не расстраивать.       Упорства и опыта не всегда хватало в концентрации и уверенности.       Всего раз Киба почувствовал уверенность в своих собственных силах, в своем таланте, пускай его руки соприкасались с чужими. Большие, крепкие ладони, обхватывающие его собственные на краткие секунды.       — Тебе нужно расслабиться, — услышав голос от входной двери, парень остановился, глубоко вдохнул. Легкие сводило от недостатка воздуха, а в голове шумело от напряжения.       — Ты о чем?       — Больно смотреть на тебя. Передохни хоть немного. Ты скорее заработаешь растяжение, чем выйдет хоть какой-то толк, — Канкуро говорил и медленно подходил к зеркалу возле которого и повторял движения — без музыки — Инузука.       — Ха! Еще чего!       Песочник был выше Кибы, а еще наглее и острее на язык, но это все еще не означало, что он может приходить и командовать кем угодно. Прямо-таки капитан подразделения нападения ниндзя! Вот еще!       Но оказавшись в объятиях, цепляясь за плечи, слыша приглушенную музыку спорить не получается. Киба не позволяет себе всего на секундочку поднять голову и заглянуть в черные глаза, вместо этого он наоборот слегка опускает голову. На щеках чувствуется странное.       Чувствуется тепло.       У Канкуро широкие плечи, обхватывать которые одно удовольствие. Под ладонями ясно ощущаются тренированные крепкие мышцы. Сам Канкуро весьма гибок, в его движениях плавность, кошачья грация. Он не скрывает свою кошачью натуру, берет ее под контроль во время танца.       При первом взгляде на него невозможно вообразить чувственных прогибов телом, заманивающих движений руками — словно хищник завлекает добычу поближе. Канкуро мощный, высокий, из тех, что скорее всего проводит время в тренажерном зале усиленно растягиваясь и по сотне раз повторяя упражнения. Ни мягких складочек на животе, ни дряблости.       Киба лично убедился в результате многочасовых интенсивных тренировок.       И все же Канкуро немного ленив. Свободную минуту он потратит на отдых. Стремительность, яростность и сила, плескающиеся в парне, выходящие за грань, временами утихали.       Мягко закружив Кибу, Канкуро прижался к его спине, прикрыл глаза. Они оба покачивались будто на волнах, но волны эти были вовсе не морскими, а музыкальными.       Инузука прекрасно видел довольную моську партнера в зеркале зала — а главное его расслабленную улыбку. В любые другие минуты на губах Канкуро сияла совершенно иная улыбка — добрая, открытая, дружелюбная. Не считая, конечно, неприятных моментов, когда хмурились тонкие брови, а черные, необыкновенно черные глаза метали молнии.       Но оставшись наедине с Кибой он позволил тихой музыке и приятной близости повлиять на себя. В теле чувствовалась сладкая нега.       — Почему ты не ушел вместе с братом и сестрой? — робко, что несвойственно, и немного устало задал вопрос Киба. Он видел, как Песочники уходили все вместе из зала.       — Мне хотелось остаться с тобой, — мурлыкнул куда-то в макушку Канкуро. — Тем более им есть что обсудить, не хочу вмешиваться в чужие дела.       — Ты вмешался в мои дела, — возмущенно произнес Инузука.       — Да? Ну и что?       Вместо ответа молчание. Спорить не хотелось. В голове постепенно проясняется, шум уходит прочь, а его место занимает мелодия и чужое дыхание.       Рискнув, Киба переплетает свои пальцы с чужими, чувствуя отклик. Поддавшись моменту, закрыв глаза уже он не видел, что Канкуро улыбнулся так, как никогда еще не улыбался.