Первый день января

— Йо. Другого приветствия Гай и не ожидал. Чего он действительно не ожидал — увидеть на пороге квартиры своего вечного соперника, Хатаке Какаши. Что он делает здесь в такой день и без приглашения - неизвестно, но мужчина искренне радуется. Сегодня второй день зимнего фестиваля и, если вчера он ещё носился со своими генинами по ярмарке, втягивая их в те или иные развлечения, то сегодня они хотели провести время в компании с другими командами и без своего сенсея. Ну, все, кроме Ли — он-то готов за Гаем хоть круглые сутки хвостиком ходить. — Какаши! Рад тебя видеть! — восклицает Гай, широко улыбаясь. — Откуда ты знал, что сегодня я буду дома? — Ну, ты сам мне вчера сказал это, — пожимает плечами он, проходя в коридор и закрывая за собой входную дверь. Он чувствует себя здесь почти как дома. Как минимум потому что Гай давно купил ему персональную зубную щётку и мочалку под нередкие случаи ночёвки. Какаши держит одну руку за спиной, прячет от Гая подарки, что мимо того не проходит незамеченным. Он встаёт на мыски, чтобы взглянуть хотя бы сверху, что от него скрывает Какаши, который мастерски не давал ему подглядеть. — Можешь пока чайник поставить? Я был бы не против чего-нибудь горячего, — пытается выпроводить его на кухню Какаши, чтобы как можно симпатичнее презентовать подарки. — Да, конечно! У меня есть отличный чай, наполняющий тело энергией, здоровьем и силой юности! — вновь восклицает Гай, скрываясь за углом коридора. Какаши слышит его возню на кухне, слышит, как Гай насвистывает какую-то мелодию. Снимает обувь, удобнее берёт в руки прикупленную мягкую игрушку и миниатюрный горшочек. Никогда бы он не подумал, что будет дарить Гаю нечто подобное и, как считал, банальное. Но всё это казалось ему такой хорошей идеей, что он просто не мог отказать себе. — Гай, — начинает Какаши, оказавшись на кухне. Он вытягивает вперёд плюшевую копию себя. Где только купил её? — Ну, поздравляю тебя с Днём Рождения, с началом нового года весны твоей юности. Желаю, чтобы... — говорил Какаши плавно, неторопливо. Настолько, что Гай уже успел растрогаться. — Какаши! — Он со слезами на глазах бросается обнимать его. Вечный соперник только и успевает, что раскрыть руки в объятиях, чтобы его эмоциональный товарищ не навредил горшочному растению. Или даже наоборот. — Г-гай, ну я же не всё ещё! — растерянно произносит Какаши, но лишь вздыхает, обнимая товарища одной рукой. — Ещё, ну, вот это ещё. Он подносит горшочек ближе к их лицам, чтобы именинник смог обратить внимание на ещё кое-что. В подсушенном грунте стоял одинокий круглый кактус с редкими иголками. Гай молчит, лишь удивлённо разглядывает растение, не выпуская Какаши из крепких объятий. Эта затянувшаяся тишина немного напрягала, от чего он отвёл взгляд в сторону закипающего чайника. — Ну, я просто подумал, что он классный очень. Он зелёный, как твой костюм, почти не требует ухода, а значит, не погибнет, пока ты на заданиях, а ещё жена Иноичи мне сказала, что кактус означает выносливость, и я посчитал, что... — Какаши! — радостно всхлипывает Гай, отвлекаясь от крепких объятий на то, чтобы в обе руки взять горшочек. — Этот кактус просто чудесный, я обязательно позабочусь о нём! Он, кажется, был очень рад этому подарку. Какаши удивлён, но рад не меньше Гая, ведь так или иначе боялся подарить что-то бесполезное. — Какаши, — искренне начинает Гай, ставя кактус по центру стола. — Я очень растроган тем, что ты вспомнил про мой День Рождения, но... — Да я, в общем-то, не забывал, — негромко прерывает его Какаши, сажая свою плюшевую копию на стол. — ... но не стоило так тратиться на меня, Какаши! Он тяжело вздыхает. Гай, как всегда, за старое. Буквально каждый праздник он произносил одно и то же: "Не стоит тратиться на подарки для меня!". Но Какаши видел эти счастливые огоньки в глазах Гая, когда он получает что-то в подарок. Видел, как тот чуть ли не прыгает от радости в такие моменты. — Гай, — он обнимает его сзади, утыкаясь носом в шею. — Хватит. Это же не просто какой-то день, это праздник. Твой праздник, Гай. — Какаши даёт ему возможность повернуться, заглядывает в его большие тёмные глаза и, чтобы разрядить обстановку, весело смеётся. — К тому же кто тебе ещё именно сегодня подарок сделает, а? Все на фестивале, одни мы как старики дома торчим. — Какаши, — откровенно начинает Гай, положа руку на сердце. Он слишком серьёзно смотрит в лицо своего вечного соперника и тот бы уже давно забеспокоился, если бы Гай не продолжил. — Ты - мой самый дорогой подарок. Подарок судьбы, понимаешь? Сердце Какаши словно пропускает один удар. Рядом с Гаем, рядом с этим Зелёным Зверем он ощущал себя девчонкой, которая только-только начала познавать прелесть первой любви. Признаться, Гай был и является первой любовью Какаши, только понял он это всего пару лет назад, когда вместе с новой должностью появилось и хоть какое-то свободное от работы время. Они начали проводить его вместе, сначала просто как друзья, иногда Какаши принимал участие во многочисленных вызовах, а теперь... Теперь он пытается проглотить ком в горле и искреннее надеется, что Гай не видит его красные уши. Кажется, горячий чай теперь точно не нужен, нужно выбежать на улицу и окунуть голову в сугроб, чтобы остудиться. — Ха-ха, ну ладно тебе, прямо-таки подарок, — отшучивается Какаши, машинально потянувшись правой рукой к затылку. — Ой-ой, у тебя чайник закипел! Давай, заваривай чай, а я пока пойду руки помою, всё-таки с улицы пришёл. Он находит чудесную возможность ненадолго улизнуть, чтобы перевести дух. Закрывается в миниатюрной ванной, снимает перчатки, разочарованно смотрит на своё отражение в зеркале. — Надо чаще общаться с Гай-куном, я начинаю забывать, как его слова любви на меня действуют, — выдыхает он, стягивая со своего лица маску. Как она только не приросла к нему за столько лет? И сам без понятия. Открывает кран, тщательно моет руки, а правую в особенности. Набирает в ладони холодной воды и окунает в неё лицо, осторожно ополаскивает ушные раковины, сам себе не веря, что так просто растерялся. Проверяет в кармане жилета упаковку презервативов — на месте. Теперь сам перед собой не отвертится. — Соберись и сделай это, — вновь обращается он к своему отражению, насухо вытирает лицо, натягивает маску, перчатки и выходит в коридор. Да уж, так сильно хотел обрадовать Гая, что даже забыл снять жилет, что и приходится сделать. Сколько раз Какаши задумывался прикрутить хотя бы какой-то крючок в этот коридор, столько же раз он и оставлял свой жилет на комоде в том же коридоре. На этот раз сперва достаёт из него презервативы. Если общаются в последнее время они не так часто из-за миссий и новой обязанности в виде трёх шкетов у Какаши, то сексом занимались, если ему память не изменяла, месяц назад так точно. По Гаю этого не было заметно для Какаши, а вот по нему, кажется, всё было ясно. Как минимум потому что ему ещё не приходилось откровенно заглядываться на задницу Гая в этом нелепом костюме, который скрывал от чужих глаз самое настоящее великолепие. А Какаши и не против, что его только он может... мог регулярно созерцать. И сейчас серьёзно собирался вернуть былую страсть в их отношения. — Пахнет... Оздоровительно, — делает Какаши сомнительный комплимент чаю, когда заходит на кухню. Хоть он и не любил сладкое, даже относительно напитков, но запах вкусного чая знал. И это не совсем он. — Спасибо! Я старался и собирал летом в свободное время самые лучшие из самых лучших трав! Какаши улыбается, понимая, что ради Гая абсолютно не против попить чай, который хоть и не будет таким вкусным как в чайной, но зато собран с любовью им самим. — Кстати, у меня для тебя есть ещё один подарок, — интригующе начинает он, не мимолётно взглянув на ягодицы Гая. Ну какого дьявола этот атлет даже дома носит костюм? — Он нам сегодня очень пригодится. — Правда? Какой же? — Гай ставит на стол две чашки с чаем. Напиток бурого цвета, в нём плавает пара ягод. Какаши кладёт на стол пачку презервативов, двумя пальцами двигает её ближе к Гаю, после чего наконец обнажает своё лицо и скорее отпивает, чтобы не дать имениннику возможности бурно отреагировать на столь очевидный намёк. — А знаешь, он очень необычный! — Какаши не врёт, чай правда имеет непривычный вкус. — Сможешь мне одолжить немного? Хочу напоить им своих детей на следующем задании, его вкус их быстро вернёт к осознанию того, что они ещё не готовы для миссий ранга “S”. “А меня этот вкус снова окунёт в этот день”, — романтично подмечает он в мыслях, подпирая рукой голову. — А? Да, разумеется, у меня много этого чая, Какаши! Гай, кажется, не до конца понял намёка. Или вообще не понял, даже учитывая то, что пару секунд он глядел на упаковку. Какаши знал точно, что зрение у Гая, как и всё остальное, просто идеальное. И знал как Гай реагирует на подобные намёки — как минимум теряется и краснеет, всё же ещё не привык к ним. И, пожалуй, вряд ли привыкнет. — А что там по времени? — вдруг вспоминает Какаши, встрепенувшись. Он выглядит суетливым, что удивляет Гая. — Через пять минут будет семь вечера, — отвечает тот, как только взглянул на настенные часы. — А что та... — Забыл! — перебивая, Какаши рывком встаёт из-за стола и хватает друга за руку. — Нам срочно надо на крышу, иначе опоздаем! — Опоздаем? Не знал, что это тебя заботит. Да и на крышу? Какаши, ты что... — Просто пошли на крышу, хорошо? — Он заглядывает в глаза Гаю, торопится натянуть маску. Они поднимаются на последний этаж, Какаши пару секунд возится с тем, чтобы открыть дверь, ведущую на крышу. Он забыл надеть жилет, Гай — хоть что-то согревающее, но зато им удалось прийти вовремя. По одну сторону от них был слышен гул, исходящий из центра Конохи, где и проходит фестиваль. По другую — всё до необычайного тихо. Какаши просит смотреть туда. — Ты меня позвал смотреть на?.. — Гай не успевает договорить фразу. — Фейерверк, — поясняет его вечный соперник, указывая рукой в тёмное небо. — Только для тебя. Для нас двоих. Просто подожди, хорошо? — Он осторожно берёт руку Гая в свою, поглаживает его ладонь большим пальцем. Где-то внутри груди всё сжимается, он очень не хотел, чтобы этот сюрприз провалился. Гай удивлённо смотрит сперва на друга, потом на руки и наконец обращает взор наверх. Проходит где-то полминуты, чтобы появился первый залп салюта. Красочные искры зелёного цвета с громкими хлопками разлетались в небе одна за другой, мерцали. Какаши почти не смотрит на фейерверк, он любуется Гаем, который так искренне улыбается в своей манере. Он отходит чуть назад, обнимает его сзади, сомнкув руки на его груди, голову кладёт на надплечье. Во-первых, он просто обожает обнимать его мускулистое тело, а во-вторых, - холодно. — Какаши, — восторженно выдыхает Гай, как только огоньки последнего залпа потухли. — Ну, тебе понравилось? — осторожно интересуется, покосившись на его счастливое лицо. Пожалуй, можно было и не спрашивать. — Какаши! Гай резко поворачивается, чтобы стиснуть его в объятиях, даже ненадолго поднимает на руки и кружит в воздухе. Какаши сдавленно хрипит — всё же силы другу не занимать, а вот сдержанности... — Гай-кун... — жалобно протягивает Какаши и, наконец ощутив опору под ногами и свободу от удушающих объятий, полной грудью вдыхает свежий зимний воздух. — Прости-прости, — Гай явно чувствует вину, осторожно поглаживает чужое плечо. — Это было так... Так... Так, словно весна нашей юности ворвалась в это синее холодное небо, одаряя нас силой и энергией, Какаши! Тот усмехается. Он знал, прекрасно знал, что Гай везде найдёт связь с весной юности. Не успевает и опомниться после предыдущих стискиваний, как Гай его снова обнимает. Но благо, уже не так крепко. Наоборот — нежно, осторожно, словно обнимает нечто очень хрупкое. — Пойдём обратно, Гай? — предлагает Какаши, осторожно положив ладонь на его щёку. — Ты, конечно, о-очень горячий, но, признаться, я уже замёрз. — Горячий? Хм, вроде, я себя хорошо чувствую, температуры не должно быть... Ладно, вперёд! Нельзя допустить, чтобы мы оба заболели! — Вперёд, — вяло поддерживает его энтузиазм Какаши, до конца убеждаясь, что Гай всё-таки не понял того намёка. И этого намёка тоже. Ему не хотелось предлагать такое напрямую, но, видимо, в случае с Гаем так не сработает. А он, как назло, всю дорогу до своей комнаты рассказывал, что стоит заварить новую порцию горячего чая и на этот раз добавить туда лимон с имбирём, чтобы он стал гораздо полезнее. “Куда больше?” — задавался вопросом Какаши. — А чем нам фейерверк сегодня пригодится? Он был, бесспорно, красивым и воодушевляющим, но... Какаши дальше не слушал. Слышал, но не слушал. Наспех вымыл руки, попросил его подождать немного и прошёл на кухню, где забрал со стола контрацептивы. — Вот, — произносит он, показывая Гаю упаковку. Тот недолго на неё смотрит, вчитывается и буквально в ту же секунду краснеет. — А... Ты, это, вот ты о чём, я просто, э, я просто... Он мог бы долго находиться в таком ступоре, но поцелуй в губы его словно отрезвляет. Какаши даже забыл снять маску, да и черт с ней. Теперь-то Гаю не нужны намёки и он сразу же втягивается в процесс. Покусывает эту злосчастную ткань вместе с мягкими губами Какаши, обхватывает их своими, страстно сжимает, пока не сдерживается и не стягивает маску прямо зубами. Какаши готов был поклясться, что уж страсть-то у его возлюбленного была верно звериная. Сперва это его даже немного пугало, но теперь... Теперь ему нравится до безумия. Особенно сейчас. Он впивается поцелуем в пухлые губы Гая, стягивает с левой руки перчатку, чтобы как можно нежнее погладить его щеку. Осторожно касается пальцами выдающихся скул, челюсти, языком обводит контур его губ, горячо в них выдыхает. — Гай, я уже не могу как хочу тебя, — чуть ли не скулит Какаши, игриво кусая Гая за подбородок. — Сегодня твой День Рождения. И я хочу сделать тебе очень хорошо. — Теперь он развратно порыкивает в самое его ухо, зубами цепляется за мочку, слегка оттягивает, ощущая ладонью жар его лица. Немного отстраняется, чтобы с хитрой улыбкой на лице взглянуть в глаза Гая. Тот весь красный, давно ему не приходилось видеть Какаши таким разгорячённым и настойчивым. — Я, ну... Какаши ловко развязывает узел на талии Гая, давая протектору с металлическим звоном упасть на пол. Уже терпеть не может, ладонями сползает чуть ниже и обхватывает его упругие ягодицы. Ему хочется хоть немного помучить Гая, возбудить, растянуть эти ласки. Прижимает его широкой спиной к двери в спальню, припадает губами к шее, кое-как удерживая себя, чтобы не оставить несколько засосов. Очень забавно наблюдать, как Гай оправдывается перед своими ребятами, что это боевое ранение, но в виде исключения не хотелось ставить его в неловкое положение даже в зимнюю пору. Какаши обводит кончиком языка кадык, спускается чуть ниже, чтобы нащупать язычок молнии, как вдруг ощущает широкие ладони Гая на своих ягодицах. Какаши обхватывает его запястья, отстраняет от себя и хитро улыбается. — Сейчас моя очередь, Гай-кун. — подмигивает, нехотя отпускает его руки и снова припадает губами к шее. Ощущает, как Гай разочарованно откидывает голову назад, явно больно ударяется затылком о дверь и шипит. — Ты вынуждаешь быть меня бревном, Какаши. — Даже если я буду вынуждать тебя быть бревном, — жарко шепчет на ухо, медленно расстёгивая молнию на костюме: — ты и вполовину не потеряешь своей страсти. Гай усмехается, на этот раз прощая своего вечного соперника, который уже во всю оглаживает левой рукой его спортивное тело. Именно в этом проявлялась настоящая нежная натура Какаши — он действует аккуратно, невесомо проводит по ребрам, прессу, бережно ощупывает грудь. Все касания отдавались приятной щекоткой, и Гай до сих пор, спустя столько времени их отношений, даже представить не мог, почему он так возбуждается от предварительных ласк. Даже сейчас возбужден настолько сильно, что готов вот-вот кончить. — Какаши, — вдруг подаёт он голос, опустив взгляд на его макушку. Пепельные волосы щекочут и покалывают кожу лица, что хоть немного возвращает Гая в сознание. — Ты же помнишь, что я говорил? Он осторожно берёт его правую ладонь в свою, подносит к своему лицу. Какаши растерялся и совсем сбился с намеченной цели, уже зная, что тот будет делать. Гай осторожно стягивает тёмную перчатку, обнажая грубую кожу, усыпанную кучей шрамов из-за давнего злоупотребления чидори. Какаши старался не касаться этой рукой своего любимого — как минимум, потому что она очень грубая. Старался не касаться даже тогда, когда Гай сам просил этого. — Она такая же часть тебя, которую я хочу ощущать на себе, — тихий его голос каждый раз пронзал Какаши, как в первый. Он дорожил каждым таким моментом, потому что Гай, кажется, совсем не умел контролировать свою громогласность. Но не сейчас. Горячие губы припадают к грубой коже, выцеловывая чуть ли не каждый сантиметр. Какаши смущён и хочет одёрнуть руку, но не делает этого, пытается преодолеть себя. Гай поочерёдно целует каждый палец, каждую фалангу, желая выразить всю свою любовь через эти поцелуи. — Я уже забыл, что собирался делать, — растерянный голос Какаши в этой тишине показался громким. — Тогда пойдём в кровать и... Ему несколько раз повторять не надо. Он осторожно хватает Гая за руку, прижимает к себе и открывает дверь в спальню. Какаши просит его сесть на постель, включает настенный светильник, чтобы создать хоть какую-то романтику в условиях этой комнаты. Просто спортивный инвентарь и мотивирующие плакаты на стенах не входили в представления о той атмосфере, которой хотелось насладиться. Но Какаши старается. Он плавно поворачивается к Гаю спиной, стягивает со своего бледного тела тёмно-синюю кофту, слышит нетерпеливый вздох со стороны постели. Точно, он кое-что забыл. — Ты его носишь даже дома. Какаши, хоть и любя, но всё-таки ворчит, заставляя начать ворчать и Гая что-то про то, насколько удобен его костюм. Но уже не слушает, опускается на пол рядом с кроватью, притягивает возлюбленного за ноги чуть ближе к себе. — Ты что собираешься делать? — удивлённо интересуется, взглянув на Какаши сверху вниз. — Узнаешь, Гай. Какаши стягивает оранжевые гетры, проводит ладонями по крепким икрам, уже предвкушая, как будет их касаться. Приходится немного повозиться, чтобы стянуть весь зелёный костюм. Какаши с трепетом гладит пальцами бёдра, касается губами колена. Ноги Гая его всегда приводили в восторг. Длинные, рельефные — Какаши проводит кончиком языка от колена и до бедра, цепляется пальцами за резинку белья и тянет вниз, вынуждает Гая чуть приподняться. Припадает губами к его торсу и наконец касается его члена. Слышит разочарованный вздох — конечно, ведь всего лишь дотронулся двумя пальцами головки. Массирует её круговыми движениями, правой рукой у основания придерживает. Наконец удосуживается спуститься ртом ниже и припадает губами к органу. Сперва невесомо целует, проводит языком вдоль и ненадолго заглатывает. Гай возбужденно выдыхает, стаскивает с головы Какаши чёртов протектор и запускает все пять пальцев в густые светлые волосы. Мягко их сжимает, слышит как Какаши довольно мычит, что отдаётся ощутимой вибрацией. Но Гаю и этого достаточно. Его вечный соперник, казалось, виртуозен во всех начинаниях. — Какаши, я... — заканчивать фразу не потребовалось, ведь тот всё прекрасно понял. Какаши медленно заглатывает до основания, сжимает его губами, осторожно надавливает языком, боясь случайно укусить. Потому весь процесс такой неторопливый — хочется, чтобы всё прошло идеально. Какаши цепляется пальцами за его икры, совсем не намеревается отстраняться. Но, кажется, Гай решил сделать это за него. Хватается за своё снятое нижнее бельё, бережно отстраняет вечного соперника и кончает на ткань. Какаши, мягко говоря, удивлён. Он скептически глядит на Гая, на то, как он тяжело дышит после оргазма. — Ну и зачем? Я так хотел тебя попробовать на вкус, — он наигранно вздыхает, положив голову на колено Гая. — Лишил меня удовольствия. — Ты пошляк, Какаши, — бурчит тот, отвернув голову куда-то в сторону, чтобы не столкнуться с его хитрым взглядом. — Ну-ну, от кого я это слышу, Гай-кун? — Какаши весело посмеялся. — По-моему, кто-то предлагал мне сделать это без рук. — Это был вызов, мой вечный соперник, вы-зов! — объясняет в очередной раз Гай. Ну как Какаши не поймёт? — В любом случае на сегодня не всё, — он нежно целует внутреннюю сторону чужого бедра, легонько покусывает. — Я тебя так просто не отпущу. Какаши поднимается на ноги, достаёт из кармана штанов упаковку презервативов которую эффектно подкидывает Гаю в руки. Старается плавно двигать бёдрами, расстёгивая ремень и следом за ним ширинку. Наклоняется к Гаю, целует его в губы, обвивая руками шею. Тот опрокидывается на спину, потянув за собой и Какаши, попутно стягивая с него штаны вместе с нижним бельём. Наконец они оба голые, оба возбуждены. — Хочу ощутить тебя в себе, Гай-кун, — шепчет Какаши в поцелуй, невесомо касается правой рукой его щеки, пальцами ведёт вниз по шее, к ключицам. Гаю не терпится. Он крепко обнимает своего вечного соперника, переворачивается вместе с ним, оказываясь теперь сверху. Отстраняется от губ Какаши, чтобы уделить внимание его длинной шее. Гай в порыве страсти забывается, оставляет на бледной коже пару ярких засосов, а Какаши и не против, всё равно эти следы жаркой ночи скроет ворот кофты. — У тебя же не кончился лубрикант, верно? — хрипловатым голосом уточняет Какаши. — Нет, должен был остаться. Гай отвлекается от ласк, мысленно проклинает всё на свете, что столь важный сейчас предмет убрал в ящик стола, и теперь ему приходится ненадолго отлучиться от своего вечного соперника. Какаши тихо посмеивается над его суетой, укладывается головой на подушку, прижимается грудью к пока ещё холодной, но уже смятой простыне. Он совсем не против, что Гай встал, ведь теперь может с удовольствием разглядеть его круглые, упругие ягодицы. — Нашёл! Какаши дёргается от громкого голоса Гая. Да уж, не завидует он его соседям. Особенно сегодня. Закрывает глаза, довольно выдыхает и, потягиваясь, встаёт в коленно-локтевую позу. С удовольствием выгибается и следит за несобранными действиями Гая, а тот в свою очередь возбужденно глядит на своего вечного соперника. — Ну не спеши ты так, я же не убегу никуда, — милейшим голосом произносит Какаши, обнимая подушку. — Уже поломал. Гай опускает взгляд на тюбик в своих руках. Небольшой колпачок он открутил вместе с резьбой. Его вечный соперник утыкается лицом в наволочку, успешно подавляя смех. — Ну Гай, возьми меня наконец, — скуляще просит он, как только успокаивается. — Мне без тебя уже холодно становится. Гай кратко кивает. Он встаёт на колени позади Какаши, прикасается губами к его ягодице, ладонью сжимает вторую. Чувствует, как вечный соперник слегка подрагивает от возбуждения, выдавливает немного смазки из тюбика на его анус, медленно вводит указательный палец. Какаши любит, когда Гай не торопится. И Гай, хвала ему, это запомнил. Несмотря на всю свою нетерпеливость, темперамент, он медленно растягивает Какаши, словно это в первый раз. — Что ж, приступим, мой вечный соперник? — с готовностью интересуется Гай, когда достаточно подготавливает Какаши и натягивает контрацептив на свой член. — Ну можно хотя бы в постели без “вечного соперника”? — Можно хотя бы в постели без “ну”? — Гай задорно улыбается, радуясь, что смог подколоть Какаши, который в свою очередь недовольно фыркает в подушку. — Давай уже, Гай. Он кивает. Осторожно прижимается головкой члена к анусу, толкается бёдрами, вводит его на всю длину. Какаши всегда комфортно с Гаем — размер у него небольшой, но зато очень подходящий для того, чтобы насладиться соитием. Какаши судорожно выдыхает, кусает подушку. Гай целует его меж лопаток, одной рукой гладит влажную от испарины грудь, а второй ласкает его член. Какаши приятно ощущать жар чужого тела, прижиматься к нему, слышать тяжёлое дыхание над ухом. Гай осторожно вытягивает из-под вечного соперника влажную от пота и слюны подушку, откидывает вглубь комнаты. Без неё у Какаши словно голос прорезался — он стонет, сдавленно мычит, хрипит иной раз. Гай заводится лишь сильнее от этих звуков, порыкивает, целует его в загривок. — Я... Гай, я хочу тебя полностью... Хочу чтобы ты не сдер... — Какаши не успевает договорить, как вдруг оказывается лежащим на спине. — Ну, ты только аккуратнее будь, хорошо? Мне мой тыл ещё нужен. — Тебе понравится, я обещаю, — выдыхает Гай в губы своего вечного соперника, жадно его целует, заставляя забыть о всех переживаниях. И Гай не обманул. Какаши и правда приятно. Он и представить не мог, что быстрый, немного резкий темп может заставить его надрывисто стонать от наслаждения, почти срывая голос. На спине Гая остаются красные борозды царапин, на надплечьях и шее - красные следы от укусов. Тому не больно, даже наоборот, ведь всё это лишь сильнее распаляет в нём ту звериную страсть, которую Какаши так любил. Гай вжимает его в кровать, которая издаёт жалобные скрипы, словно вот-вот сломается. Его вечному сопернику слишком хорошо, он жмурится, хватает ртом воздух. Какаши не помнит, как скоро они вместе кончают. Не помнит, как скоро Гай ложится совсем рядом на смятую простынь, сгребает его в объятия, утыкаясь носом в висок. Какаши старается отдышаться. Да, ради этого точно стоило ждать месяц. Он прижимается к Гаю, крепко его обнимает. Они оба потные, липкие. Какаши лень шевельнуться, лень что-то говорить, но вот ему... — Отлично позанимались сексом, правда, Какаши?! — Его вечный соперник тяжело вздыхает, не в силах даже закрыть лицо ладонью и выразительно покачать головой, чтобы показать всю нелепость фразы Гая. — Теперь нам нужно в душ! Смоем с себя всю усталость! — Дай мне отдохнуть, у меня ноги ещё дрожат. И руки. И вообще всё, — устало выдыхает Какаши, крепче обнимает Гая, словно пытаясь убедить не покидать кровати. — А тебе двигаться и не надо! Гай поднимается с постели, осторожно берёт своего вечного соперника на руки. Какаши лень даже удивляться, он лишь наслаждается тем, что сейчас ему не надо что-то делать. Однако долго это не продлилось, в душевой кабине так или иначе нужно стоять на ногах. Он прижимается спиной к холодному кафелю, безучастно наблюдает за тем, как Гай регулирует температуру воды. Вроде бы мелочь, но Какаши приятно проявление заботы даже в таких тонкостях. Совсем скоро они нежатся под тёплыми струями, растирая по телам друг друга ароматный гель для душа. Молчат, лишь изредка целуются, вслушиваясь в шум воды и редкие посторонние звуки, исходящие из соседних комнат. — Ты иди, а я на кухню попить. — негромко произносит Какаши, когда они наконец выходят из разогретой ванной в прохладный коридор. Гай что-то согласно отвечает, быстро скрываясь за дверью в спальню. Его вечный соперник наполняет стеклянный стакан водой из графина, неспешно отпивает, разглядывая кухню. Мягкая игрушка одиноко сидит на столе и Какаши приходит отличная идея взять её с собой в кровать. У Гая ужасно неудобные подушки полезные для осанки, но не полезные для крепкого сна Какаши. Он залпом допивает воду, начисто вымывает стакан, ставит его на место, хватает свою плюшевую копию за ворот жилета. — Я уже соскучился, мой вечный соперник, — подаёт свой громкий голос лежащий в кровати Гай, когда замечает Какаши в дверном проёме. Если судить по куче скомканного постельного белья где-то в углу, то Гай уже успел сменить его на чистое и свежее. Какаши заваливается рядом, подложив под голову мягкую игрушку. Он крепко обнимает Гая руками и ногами, прижимается к нему. — Я тебя люблю, Гай-кун, — он смакует каждое сказанное слово, осторожно обводит подушечками пальцев неглубокие царапины на спине, испытывая лёгкое чувство вины за свою несдержанность. — А я люблю тебя, Какаши. — Гай мягко касается губами его шрама на левой скуле, следом целует родинку. — Ты мой самый... — Твой самый любимый и единственный вечный соперник, — продолжает за него Какаши, тихо посмеивается и быстро целует в губы. — Спокойной ночи. Завтра последний день фестиваля, и я бы хотел провести его вместе с тобой.