Глава V.
30 августа 2020 г., 12:40
На непризнанных всегда смотрят косо. Кто-то просто говорит об этом открыто, прыскаясь ядом, а кто-то тайно, за глаза. Вот потом и думай, где здесь меньшее зло или чистый помысел?..
бог Шепфа, кто-нибудь из новеньких проявлял слабину — не далеко до превращения в игрушку для «битья». Хотя самое странное, что проходя путь полностью, бывшие непризнанные по итогу все равно забывают свое начало, превращаясь в гордых птиц высшего полета. Колесо Сансары даёт оборот. Ничего не меняется. Совсем.
Внутри Вики это обращение вызывало бурю эмоций. Ей хотелось высказать все, но каждый раз, когда она готова была вскочить и стукнуть по столу своим маленьким кулачком, крепкие мужские руки обхватывали ее талию, острый нос зарывался в волосы, переходя после к шее и влажным поцелуям. Не ей следовало бороться за других — девушке, которой стоило перешагнуть порог школы, так она сразу же нажила себе врагов. Свой среди чужих, чужой среди своих. Все демоны считались с присутствием Вики лишь из-за Люцифера, по их мнению, нашедшего новенькое развлечение и возжелавшего острых ощущений; все непризнанные с завистью смотрели на золотые крылья Вики, по их мнению, дарованные ей Шепфой несправедливо. Лишь потом Вики осознала, что дурацкий, накрученный веками стереотип модели поведения с непризнанными, попытка заставить всех соблюдать закон неприкосновения, на который сын Сатаны эгоистично наплевал. Хотя и тут все оказалось не так однозначно.
Сейчас Вики, наконец, нашла ответ на свой неозвученный вопрос: почему она? Потому что только с ней Люцифер был настоящим, потому что с ней ему не приходилось надевать маску лицемерия, равнодушия и ледяного спокойствия, потому что ему не нужно было отыгрывать роль, которую от него ожидали, потому что Вики хотела быть с ним рядом бескорыстно. И хотя на публике демон оставлял для возлюбленной лишь страсть, она единственная, кто знала о его нежности, от чего-то все реже проявляющиеся и наедине. Это вызывало неприятную тревогу внутри Вики…
«Непризнанный»
Этот статус говорит сам за себя. Неважно, кем ты был, о чем мечтал, чего добился, где оступился, кому всунул нож в спину и почему. Все твои заслуги, как и все твои промахи лопаются, как цветной мыльный пузырь. Ничего. Пустота. Белый лист. Чистая доска. Да, если ты томился мечтой изменить все, исправить прошлые ошибки, это твой золотой билет в свет. «Не упусти его!» — скандируют трибуны. Но в жизни ничего не даётся просто. Скорее всего, ты попадаешь в ту самую категорию, которая чувствует себя пустым местом, ничтожной песчинкой. Ты вроде есть. Вот же! Руки, ноги, голова и отныне крылья в придачу. Но кто ты теперь? Не ангел, не демон, не человек. Теперь ты без роду, без племени, один в серой массе таких же загнанных и вынужденных собирать себя заново. Это гораздо сложнее, чем кажется со стороны. Утвердиться, сделать выбор. В основном неравнодушными к непризнанным становились именно демоны. И не дай~•°•~
Вики, все ещё державшая у груди только что выданные ей по истории происхождения мироздания учебники в толстом переплете, немного неуверенно опустилась на стул. В прошлой жизни она бывала в кабинете директора только после не самых разумных своих выходок, поэтому просьба Мисселины в конце занятия зайти к ожидающему ее Серафиму Кроули заставила девушку вспомнить все предполагаемые нарушения, которые она могла бы нечаянно совершить. Одна забавная ситуация на уроке Фенцио — да, ангел был крайне зол, но точно не то; нарушение постельного режима, когда они с Мими убежали гулять в долину душ — возможно, но ученицам уже и так хорошенько влетело; успеваемость — даже за короткий срок результаты Вики оказались выше среднего. Люцифер? Девушка поежилась. Серафим Кроули, долгое время стоявший спиной к Вики и наблюдавший за ангелами и демонами в сквере школы через большие окна своего светлого кабинета, наконец-таки рассоединил сплетённые пальцы рук и сел за стол напротив брюнетки. — Может чаю? — любезно спросил директор, но было заметно, что он не ждёт положительного ответа. — Нет, благодарю. — Знаете ли, Виктория, — начал мужчина, убирая красную папку, одну из тех, в которых хранится информация на всех учеников, со стала в выдвижной ящик. — Из года в год мы первым делом рассказываем ученикам о важности соблюдения всех правил и особенно закона неприкосновения. Мы считаем это основой основ… Наверняка Вы уже успели наслышаться об этом ни единожды. Вики нервно сглотнула и кивнула. Директор продолжил. — Подобное нарушение грозит не просто исключением из школы, это конец всему. Ничтожное существование в наилучшем случае, иначе — смерть, — мужчина откинулся на спинку своего кресла и внимательно всмотрелся в реакцию Вики. Ее глаза бегали с места на место в шумном потоке мыслей, но ясность осознания читалась на лице девушки отчётливо. — Поэтому я весьма и весьма озабочен… — Директор Кроули, — неожиданно перебила его Вики. — Я все понимаю, но… — Но позволь мне все же закончить, — спокойно произнес Серафим, не думая даже злиться на бестактность ученицы. — Возможно, мои слова покажутся тебе бессмысленным, возможно, сильно удивят тебя. Я произношу подобное впервые на своем веку… Вики, я хочу, чтобы ты как можно ближе общалась с ангелами и демонами. Совсем не ожидающая такого развития событий непризнанная приоткрыла рот, пытаясь правильнее сформулировать свой вопрос, число которых в голове росло с ошеломляющей скоростью. — Простите, директор, но я совсем не понимаю зачем? — Скажи мне, Вики, что ты знаешь о светочах? — Совсем ничего, — виновато пожала плечами она. — Да, конечно, это неудивительно. Не подумайте, я не собирался тебя как-то обидеть своими словами, дитя. Многие урождённые никогда не слышали о светочах. Обычно их так же зовут непризнанными, но золотые крылья выдают их из серой массы, — крылья Вики непроизвольно встрепенулись, будто бы отзываясь на чей-то зов. Позолоченный блеск осыпался на пол. — Все, что известно нам, светочи были созданы, чтобы стать воплощением равновесие. Они третье лицо, неподкупный судья, естественно, в далёком совершенстве. Как бы сильно они не старались, как бы сильно они не хотели, но светочи не в состоянии сделать выбор. В них ровно столько же хорошего, сколько и плохо — грамм в грамм. Поэтому так важно поддерживать в них чашу весов и поэтому, Вики, тебе следует обзавестись друзьями среди ангелов. Это твой долг. — И что же произойдет, если чаша опрокинется? — Все в этом мире работает по закону диалектике с ее борьбой противоположностей. Как только одно звено становится неисправно, рушится весь механизм жизни. Последствия могут быть катастрофичными. Однако согласитесь, мисс Джонс, куда проще поддерживать отношения со всеми божественными созданиями, чем избегать их годы, а кому-то столетия. Вики утвердительно кивнула. Брюнетка все пыталась узнать хотя бы немного больше информации о светочах от ангела, но тот скорее пускал пыль в глаза своими заумными речами. Когда, попрощавшись, девушка вышла из кабинета, первым делом она направилась в библиотеку, чтобы найти там подробности. Потратив на это целый день, она не добилась успехов. Светочей до нее будто бы и не существовало.~•°•~
Дискордия, собирая подолом нежного фисташкового платья пыль с холодных плиток, опустилась на колени, чтобы заглянуть в глаза сыну. Мальчик с кровоточащей поалевшей губой молча продолжал смотреть на мать, совсем не собираясь отвечать на ее вполне серьезные и обеспокоенные вопросы. Люцифер прекрасно понимал, расскажи он правду, богиня хаоса и король преисподней устроят скандал, отголоски которого разнесутся по всем уголкам ада. И пусть родители всегда мирятся, Люцифер все равно безумно боялся, что что-то ужасное может произойти с его мамой, а он не сможет её защитить. Чувство беспомощности он ненавидел более всего на свете. Дискордия все же улыбается своей теплой и нежной улыбкой, проводит мягкой ладонью по щеке сына, а после взъерошивает его черные, как смоль, волосы. Он до безумия похож на мать, однако сходство это присуще мальчишке лишь внешне. В остальном Люцифер копия отца. Ещё не настолько, чтобы кричать об этом направо и налево, но с каждым годом он приобретает качества Сатаны в геометрической прогрессии. Дискордия любит и обожает его любым, а материнские чувства в ней останутся нерушимыми до последнего издыхания, но все же богиня бы желала вложить ещё больше истинной любви в его сердце. Она ещё помнила, что Сатаны безжалостно задушил свою первую жену в порыве ревности, и никак не хотела подобного сыну. А она чувствовала нечто подобное в мальчике. Или <i>предчувствовала. — Люци, — Дискордия берет его за руку, на секунду удивляясь, какая крепкая хватка в его маленькой ладошке. Они выходят в пышный сад с плетёными качелями, где женщина проводила большую часть своего свободного времени. — Тебя что-то беспокоит? — Отец отказывается говорить. Он очень разозлился, — маленький Люцифер садится ближе к маме, и та обнимает его. Только рядом с ней юный демон мог позволить чувствовать себя ребенком. — Почему все так боятся говорить про Мальбонте? Профессор Аластор лишь рассказал, что это были темные времена для нас. Небольшая складочка недовольства появилась на сведенной переносице женщины и тут же развеялась. — Давным-давно, во времена, о которых никто и не помнит ничего толком, времена, когда яблоко мироздания лишь остановило свой ход, упав на новое полотно жизни, Шепфа возжелал: да будет равенство и братство среди тех, кто ненавидит друг друга, как будет всегда свет среди тьмы и мгла, сменяющая солнце, — начала длинную историю Дискордия, дабы утолить любопытство сына. — И выбрал он среди отступников смешанной крови трёх глашатых, и возложил на них три принципа равновесия мира земного, небесного и подземного, и пали они жертвой установления чашы весов. Произошло это столь давно, что имена глашатаев неизвестны истории, а воспоминания о них истерты. Быть может, все это легенды, посланные самим шепфой, быть может, сказания отступников, но одно в них истина: светоч — божий посланник смешанной крови, рождающийся в самый необходимый для баланса момент времени. Это особые создания, призванные сохранить шаткий мир… или уничтожить все на своем пути. Ты спросил у меня, кто же такой Мальбонте? Так слушай внимательно, мой светоносный. Будучи порождением ангела и демона, Мальбонте оказался избранным — оказался светочем. Он появился на свет именно в тот момент, когда густая кровь начала проливаться в серебряном граде и низинах ада. Он стал надеждой тех, кто верил во спасение — тех, кто глубоко ошибся. Попавши под влияние одного лишь ангельского света, Мальбонте не остановился на возвышении небес, он обезумел. Со временем он позабыл, кто он есть, живя желанием уничтожить всех до единого демонов, искоренить тьму как данность, а, возможно, затем и ангелов, создав новый мир из непризнанных и смешанных. Неимоверное число веков утекло с тех пор, но говорят, что в одной из башен серебряного града под 666 адскими замками томится юноша с парой разных глаз и разных крыльев, не знающий ничего о себе и вопящий в ночи, как умирающий зверь… — Но разве это не означает, что Шепфа никогда не накладывал закон неприкосновения? — удивился Люцифер. — Это означает, что страх порой толкает нас на ужасные вещи. Но, если чему быть, того не миновать. А кровь невинных младенцев останется на наших руках… Звон, с которым бокал с алкоголем опустился на стол, заглушил тресканье камина. Боясь разбудить Вики, демон обернулся, проверяя, что это не потревожило ее сон. В полумраке одной из комнат старинного поместья, в которое семейство Сатаны давно не приезжало, тихонько перевернулась брюнетка. Ее оголенное, чуть прикрытое одеялом тело освещалось одними жаркими языками пламени. Люцифер с каждым разом сдерживался все меньше. Это было заметно невооружённым взглядом. Он терял контроль над собой гораздо быстрее, чем мог себе представить до, но самое ужасно, он не был уверен, что хочет себя останавливать. Он вообще перестал понимать то, как ему следует поступать. Демон на физическом уровне не мог позволить себе даже видеть возле своей непризнанной кого-то постороннего. Он замечал абсолютно все: каждый взгляд в ее сторону, будь он голодный или завистливый, каждое прикосновение к ней. От этого одновременно хотелось оградить Вики от остального мира, забрать ее себе и никого не подпускать на пушечный выстрел, и от этого же он старался стать хотя бы немного равнодушнее к ее существованию, не подозревая, что такие эмоциональные качели причиняют влюбленной брюнетке боль. Люцифер тяжело выдохнул. Ему нужно было научиться отпускать Вики, не допустить того, чтобы ее чаша весов перевесила на одну из сторон, иначе она окажется навсегда потерянной для него же. Уж дьявол приложит к этому свою шершавую руку. Но Люцифер не мог. И дело было совсем не в поручении отца, проблема гадким паразитом засела в самом демоне. Хотя бы доля вероятности того, что в конце концов девушка примкнет к свету, ещё хотя бы одно появление Дино рядом с ней, и он был готов убить. Понимая всю важность соблюдения внутри Вики баланса тьмы и света, он собственноручно делал все с точностью наоборот. Ее главным куратором стал Геральд, а не Фенцио; ее соседку Лилу в последний момент заменила Мими; ее постоянной парой на занятиях неожиданно оказалась Ости; а когда Люциферу необходимо было отбыть на неопределенное время, Ади любезно становился гидом для юного светоча. Кстати говоря, инккуба пора было проучить. Люцифер сделал ещё один глоток. Неужели он правда был готов навредить своей Вики?
